Драма на гастролях

За месяц гастролей по Канаде и США Цеппелины дали двадцать девять концертов вместо запланированных двадцати одного. Все порядком устали, но тяжелее всего приходилось Роберту. Он простудился, однако каждый вечер вынужден был выходить на сцену и петь с больным горлом. Кэти лечила любимого в меру своих знаний и умений, но слишком подорваны были его силы ежедневными концертами и гастрольной нервотрёпкой. Под конец тура Плант держался исключительно на одном самолюбии. И то, что случилось восемнадцатого апреля в Финиксе, было неожиданным, но вполне закономерным. Всё шло как обычно. Поощрённые тёплым приёмом зрителей, Цеппелины играли с большим энтузиазмом. Как вдруг голос Роберта стал слабеть и на глазах у изумлённой публики вокалист Лед Зеппелин рухнул без сознания. Растерянные музыканты перестали играть, а к распростертому на сцене Планту из-за кулис метнулась взволнованная Кэти и упала перед бесчувственным певцом на колени. Она цапнула любимого за руку, нащупывая пульс, потом прижалась головой к его груди и тотчас крикнула в сторону кулис: «Врача сюда, быстро!» А вызванный Коулом доктор уже бежал из-за сцены к лежащему в глубоком обмороке Планту. Оттеснив Кэти, он наскоро осмотрел больного и велел перенести его в гримёрку. Роуди тотчас подхватили Роберта и на руках отнесли его в комнату, уложив на стоящем в углу видавшем виды диване. Через некоторое время Плант пришёл в себя. Голова его раскалывалась и кружилась, к горлу подступала тошнота. Он ощущал невообразимую слабость во всём теле. Стало ясно, что ни о каком продолжении концерта для Роберта не может быть и речи. Пейдж, Джонс и Бонэм решили, что объявят об окончании шоу, и вернулись на сцену. А доктор, осмотрев ещё раз Планта, теперь уже основательно, категорически запретил ему петь как минимум в течение месяца и велел вернуться в гостиницу отдыхать. — Доктор, у нас остался один концерт, всего лишь один концерт, — просил Плант. — Я не могу подвести зрителей, они ждут нашего выступления. — Молодой человек, если вы завтра выйдете на сцену, то, боюсь, потеряете голос навсегда, — врач был неумолим. — Ваше горло в ужасном состоянии, его срочно надо лечить, да и переутомление у вас сильнейшее. Так что думайте сами, что для вас важнее: один концерт или целая музыкальная карьера. — Ответ очевиден, Роберт, — подала голос молчавшая до сих пор Кэти. — Доктор, мы выполним все ваши предписания, я обещаю. Роберт, ты будешь лечиться столько, сколько потребуется, не будь я графиня де Нуво. Так надо, милый, поверь. Плант, всё ещё чувствовавший неимоверную слабость, сдался. — Ты права, милая. Назначайте лечение, доктор, я сделаю всё. Врач рекомендовал молодому человеку как можно больше отдыхать и молчать. Затем выписал необходимые лекарства и откланялся. Кэти отвезла Роберта в гостиницу и уложила в постель. — Теперь моя очередь ухаживать за тобой, милый, — сказала девушка, помогая Планту удобнее устроиться на подушках. Роберт вспомнил обстоятельства их знакомства в Париже. Каким далёким показался ему тот июньский день! А меж тем ещё не прошло и года, как в жизнь Планта странным образом вошла Катрин де Нуво. И он хотел, чтобы эта удивительная, незаурядная, непостижимая женщина всегда была рядом. В этот вечер Кэти впервые пришлось открыть место своего пребывания Цеппелинам, ибо и музыканты, и Коул, и Грант хотели навестить заболевшего друга и попутно решить, как быть дальше. А посему после досрочного завершения концерта вся компания собралась в номере Роберта и Кэти. Цеппелины подбадривали Планта, а тот лежал в постели и слабо улыбался. Кэти на правах гостеприимной хозяйки угощала друзей выпивкой и закусками, однако курить гоняла на балкон, чтобы табак не вредил хрупкому сейчас здоровью Роберта. — Забавная получилась сегодня вечеринка, — зубоскалил Бонзо, выпуская сигаретный дым в лиловые апрельские сумерки. — Перси, принимающий гостей на ложе, словно римский император, и Кэтрин в роли барменши. Неплохое занятие для графини, стреляющей, что твой Джеймс Бонд. Определённо, мне это нравится! И окрестности отеля огласились громким смехом Цеппелинов. А Кэти держала Роберта за руку, отдавая ему своё тепло, и беседовала с Питером Грантом. — Полагаю, Питер, вы понимаете, что завтрашний концерт в Лас-Вегасе надо отменить. Роберту необходимо восстановить здоровье. Думаю, нам придётся задержаться здесь на несколько дней, пока Роберт не наберётся достаточно сил для перелёта домой. — Да, Кэтрин, ты права. Концерта завтра не будет. Выздоравливай, Перси. Да и ребятам не помешает отдохнуть как следует. Вон Джимми тоже стал похож на тень самого себя. Так и договорились. Заметив, что Роберт утомился, Кэти выпроводила гостей из номера. Цеппелины шумной толпой ушли догуливать куда-то, а влюблённые остались наедине. Кэти напоила Роберта его любимым чаем с мёдом и лимоном и погасила верхний свет, оставив включенной лишь настольную лампу и повернув её так, чтобы она не светила больному в глаза. Уставший Роберт тут же уснул. А Кэти, понаблюдав некоторое время за спящим возлюбленным, села за стол и с самым решительным видом придвинула к себе карандаш и бумагу.

***

Среди ночи Плант проснулся, будто кто-то толкнул его в бок. Голова болела, дико хотелось пить. Роберт провёл рукой по постели и с удивлением обнаружил, что Кэти рядом нет. Он позвал любимую — ответом ему была тишина. Тогда Роберт встал, превозмогая слабость и головокружение, чтобы осмотреться. Кэти сидела за столом и спала, уронив голову на руки. Настольная лампа мягко освещала её милое личико, но измученная девушка, обычно чувствительная к таким вещам, не ощущала падавшего на неё света. Рядом лежало несколько исписанных аккуратными столбцами листочков: Кэти опять полночи рифмовала свои мысли. Плант медленно, то и дело останавливаясь, подошёл к столу и вытащил из-под руки любимой стихи, оказавшиеся на английском. Роберт дотянулся до графина, налил стакан воды, выпил с жадностью и только потом начал читать. Сегодня ты проснуться не спеши. Пространна ночь, но мне её не хватит. Стремленья все упрятав в глубь души, Я подхожу на цыпочках к кровати. Я с трепетом склоняюсь над тобой, К тебе ещё не смея прикоснуться. Хочу всю ночь дарить тебе любовь И так боюсь, что можешь ты проснуться! Вот так я просижу с тобой всю ночь, Глаз не сомкнув до самого рассвета. О, как мне эту робость превозмочь?! И только в строках нежного сонета Я под волшебный звук хрустальных труб Коснусь губами сонных милых губ… Роберт с нежностью смотрел на Кэти, в который раз поражаясь силе её чувств к нему. Он отчётливо представил себе эту картину: бедная девушка сидит в неверном лунном свете рядом с постелью возлюбленного, не решаясь потревожить его чуткий полуночный сон, сдерживая в своей душе порывы броситься к нему, дотронуться рукой, прикоснуться губами, прижаться всем телом. В эту минуту для Планта стало абсолютно неважно, кто такая на самом деле Катрин де Нуво, почему она так метко стреляет и какие тайны хранит её советское прошлое. Незатейливые строчки, начертанные рукой любимой женщины на вырванных из блокнота страницах, будто на обрывках снов, рассеяли все тревоги и сомнения молодого англичанина. Всё лишнее отлетело куда-то, оставив только одно: их с Кэти любовь, которую Роберт пронзительно, до боли захотел сберечь на долгие годы. Он почувствовал, как слёзы закипают на глазах, и прикрыл лицо ладонью. Губы его нервно задвигались в попытках подавить судорожные вздохи. А солёные капли щедро орошали дрожащий в руке Планта листок, и круглые буквы расплывались синими лужицами на промокшей бумаге. Роберт не подозревал, что Кэти писала не только о прошедшей ночи. В её душе слились воедино события минувшего дня и воспоминания о первом вечере их знакомства, когда молодой человек вот так же спал крепким сном, а девушка решилась войти к нему в комнату и припасть к его губам робким поцелуем. Отношения между Робертом и Кэти давно уже были ближе некуда, однако он до сих пор оставался в неведении о той ночи. Почему-то Катрин решила сохранить это в тайне, хотя Плант наверняка был бы приятно удивлён, узнай он об этом давнем происшествии. Наконец Роберт отнял от лица влажную ладонь и вытер слёзы с глаз. Он положил на стол испорченную страничку со стихами и коснулся плеча любимой. — Кэти, — позвал он, — Кэти, милая, проснись. Девушка встрепенулась и подняла голову. — Что случилось? Роберт, зачем ты встал? — сонно пробормотала она. — Я проснулся, а тебя рядом не было. Позвал, ты не ответила. Смотрю, а ты уснула, сидя за столом, вот я и решил тебя разбудить. Давай ляжем в постель. Я с удовольствием отнёс бы тебя, но у меня сейчас совершенно нет сил. — Не надо сегодня носить меня на руках, милый, — Кэти поднялась из-за стола и провела ладонью по волосам Планта. — Идём. И они спали, обнявшись, почти до самого полудня. Весь следующий день Роберт провёл в кровати, то внимая Кэти, то проваливаясь в мягкие объятья сна. А она, обложившись подушками, полусидела-полулежала рядом и читала ему русские стихи в собственном переводе. Плант то и дело слышал знакомые и незнакомые фамилии прославленных соотечественников Кэти: Пушкин, Блок, Есенин, Ахматова, Цветаева. Особенно понравилось ему стихотворение про Гамлета: Гул затих. Я вышел на подмостки. Прислонясь к дверному косяку, Я ловлю в далёком отголоске Что случится на моём веку́. На меня наставлен сумрак ночи Тысячью биноклей на оси́. Если только можно, Авва, Отче, Чашу эту мимо пронеси. Я люблю Твой замысел упрямый И играть согласен эту роль. Но сейчас идёт другая драма, И на этот раз меня уволь. Но продуман распорядок действий, И неотвратим конец пути. Я один, всё тонет в фарисействе. Жизнь прожить — не поле перейти.* — Это чьё? — спросил Роберт и услышал в ответ: — Борис Пастернак. — Хороший поэт. Или это ты так здорово переводишь? — И поэт отличный, и я неплохая переводчица, — засмеялась Кэти и придвинулась ближе к Роберту. — А не пора ли нам пообедать? Соловья ведь баснями не кормят. А ты замечательный соловушка, милый. Роберт притянул её к себе и поцеловал в тёплые губы. — Пожалуй, ты права. Духовная пища — это, конечно, хорошо. Но телесная тоже не помешает. Кажется, я проголодался. — Значит, ты выздоравливаешь. Тогда мы сейчас пообедаем и будем лечить твоё золотое горлышко. Что там доктор прописал? И, одарив Роберта нежным прикосновением губ, Кэти сняла телефонную трубку, чтобы заказать обед в номер. На следующий день Роберт почувствовал себя гораздо лучше. Цеппелины, ещё раз посовещавшись с Кэти, решили, что перелёт на Восточное побережье Планту вполне по силам, и через день самолёт унёс группу в Нью-Йорк. Так закончилось пятое американское турне Лед Зеппелин.