Доказать, что достойны жить

Мои ноги вязли в грязи противного темно-бардового цвета. Я испачкала всю обувь, теперь она неприятно пахнет и глухо хлюпает. Руки тоже покрыты густым слоем этой странной грязи, только поднесла их к лицу, как в нос ударил жуткий, просто чудовищный запах разлагающейся плоти. В состоянии омерзительного шока вытираю ладони о рваные, грязные джинсы, но продолжаю путь, цеплаюсь за любую корягу, только бы удержаться, не потонуть в этом гадком болоте. Мне приходилось аккуратно, шаг за шагом, медленно спускалась вниз, к голой, залитой алым лунным светом поляне, посреди которой гордо и устрашающе возвышался дом высотой в три этажа. Вокруг, редея на опушке, рос лес, уходящий вдаль со своими нагими корявыми стволами и ветками. Почти непроглядное небо рисовало звёзды, которые мигали разными цветами, будто огни самолёта. А луна..такой луны еще никто никогда не видел: она была красная, насыщенного цвета, наполненная ярким бликом крови. Ужасное место, напоминающее локацию из обычной игры, как же мне хочется, чтобы это была именно она. Вдыхаю поглубже и, приблизительно в голове отмерив расстояние от ближайшего камня до берега, прыгнула, недолго думая. Земля на ощупь оказалась рыхлой, но устойчивой, когда я поднялась на колени, убрав ладони с земли, смогла увидеть отпечаток собственной руки. Никакой растительности, глухая пустошь. До дома дорога тоже была неприятна, хлюпающая обувь, грязная одежда вызвали во мне нежеланную тошноту, мне несколько раз даже приходилось останавливаться, чтобы переждать приступы рвотных рефлексов. К этому дурному запаху примешалось мое плохое самочувствие, головокружение, тошнота, головная боль. Хотя я не помню, когда у меня болела в последний раз голова. Стоит вам вспомнить, как вы чувствуете себя после того, как целый день просидите в замкнутом помещении со свежеокрашенными стенами, вам все мое состояние станет понятным. Я не знаю, почему здесь такая вонь, создается впечатление, что это место - одна большая могила, потому что тут так воняет падалью! Даже легкий ветерок из ниоткуда смердит этим гнилым зловонием. В лесу такого не было, но это скорее всего из-за того, что здесь открытая местность. Не найдя для себя ответа на мучающий вопрос, отметила, что уже в метрах десяти от дома. А через пару секунд стала замечать, что этот запах постепенно исчезает. Этого же не может быть! Я радостно вдыхаю полной грудью, чувствую, как бежит по моим жилам чистый кислород. Подношу свои испачканные руки к носу, но никакая ожидаемая вонь мне в голову не ударяет. Я была очень счастлива, теперь грязь на моем теле стала действительно грязью! И если бы тут был мой знакомый, приятель или даже просто прохожий, я бы обнимала его, делилась с ним своей радостью, но, оглянувшись вокруг, снова вспомнинаю про жуткую пустоту, одиночество в этом месте, что, почти наверняка, здесь никого больше нет, и эмоции мои потихоньку угасают. А знаете, я бы поверила в последнее, поверила бы и с удовольствием, и с печалью, что это правда, если бы не подняла глаза, осматривая дом, и не заметила легкое рыже-желтое свечение в одном из верхних окон. Свет слегка подрагивал, бегая по стенке, которую я могла видеть, но больше никаких теней, огоньков я не нашла. Я, конечно, не хочу заходить в этот дом, он вселяет в меня дрожащий страх, который еще называют звериным. Каменные стены, по которым скользил красный свет, делая камни в них похожими на маленьких живых существ, которые смотрели на тебя в упор, как говорится, прямо в душу. Редкие окна хлопали о собственные рамы, с некоторых сыпалось битое стекло, в большинстве своем никакого остекления не было совсем, словно это пустые глазницы дома, что пугало меня еще больше. Треугольная крыша, на концах которой воссидали медные небольшые фигуры различных мифических монстров, у некоторых не было головы, у кого-то рук или крыльев, их расположение над моей головой создавало гнетущую убежденность в моем мозгу, что они спрыгнут прямо на меня и с радостью разорвут на кусочки. Над домом крутился помятый, кривой флюгер с фигуркой тонкого высокого человека, из спины его торчали иглы, указывающие на разные стороны света. Вокруг самого дома рос гнустный, заросший садик, наполненный сухими цветочками, травами, он был окружён железным, покосившимся забором с острыми наконечниками, а где-то, чуть глубже, в саду был покрытый тиной и грязным слоем пруд, на поверхность которого всплыли издохшие рыбы. Смотря на этот дом, я не могу не сглотнуть от ужаса, накатившего откуда-то изнутри меня. Табун мурашек пробегает по всему телу, оседая железной тяжестью в ногах, я их почти не чувствую, в них колит и звенит. Руки тоже трясутся, покрывшись холодным потом. Не могу описать всего, что твориться при виде этого здания с моим телом и душой. Однако, если там действительно есть кто-то разумный (сомневаюсь, что тупой монстр смог бы зажечь свечу или лампу), то стоит проверить, так как он, возможно, сможет мне оказать помощь и выведет из леса. Ну или нам только и останется, что трястись, но теперь вместе. Задавать здесь и сейчас вопрос: "Тут есть кто-нибудь?", будет означать, что я тп-шка из фильма ужаса, и есть шанс напугать этим вопросом присутствующего там, надеюсь, человека. Аккуратно делаю шаг вперед, наблюдая за реакцией дома, но ничего не происходит, и я все же решаюсь войти в это здание. Как я уже поняла, здесь много комнат, коридоров, все они наполнены темнотой и густым ночным воздухом. Если здесь кто-то меня найдет, бежать точно будет некуда. Открываю дверь и слышу, как она предательски скрипит, выдавая мое присутствие с потрохами. Матерю эту дверь всеми английскими и русскими словами, известными мне, но, чтобы она больше не издавала какие-либо звуки, протискиваюсь в щелочку между дверью и косяком, мне хватило расстояния. Передо мной открывается вид на длинный коридор, в котором постелен на удивление чистый ковер, не покрытый даже пылью, это меня пугает. Сильно пугает! Значит, тут кто-то определенно должен жить! Сердце стучит: "Убирайся!", а мозг понимает, что, если ковер чист, то его приводит в порядок некто разумный. Иду по коридору, вызывая тихие скрипы половиц, каждый свой шаг просчитываю, проверяю на прочность. Не дай Бог пол сырой, я ведь рухну вниз, какой нелепой тогда будет моя смерть! Вскоре я попадаю в первую комнату, нет, это даже зал, огромный, метров в три высотой и восемь длиной. По всему помещению разбросаны рваные, перевернутые кресла, в одном углу лежит сломанный, деревянный стул, в другом - старый телевизор годов 80ых, у которого вдребезги разбит экран. Шторы на окнах порваны, иногда колышатся от легкого ветерка, бьющего в зал. На пол, выложенный дорогими камнями, падал лунный алый свет, превращающий комнату в адскую преисподнюю. Ствол стоящего рядом дерева падал тенью на стену комнаты. Я с облегчением выдохнула, когда поняла, что здесь нет ни одной живой души. Испуг слегка спал, и я почувствовала себя лучше. Такой же комнатой оказалась и вторая, и третья, и четвертая. Так бы продолжалось и дальше, если бы я не нашла кухню. Ржавая плита, на ней стоят котелки, один серый, покрытый солью, видимо, когда-то отсюда выкипела похлебка или что-то еще. Маленький чайничек со сдвинутой влево крышкой, в нем видна небольшая дырка, скорее всего это случилось из-за времени, дом пустует в течение двадцати лет, не меньше, хотя я могу и преувеличивать. В углах скопления пыли, которые летают в ночном воздухе, как комья снега. Полы здесь выложены мраморной плиткой, но уже потерты и стары, как наш мир. Под ногами валяются алюминиевые ложки, вилки и ножи, порой я даже спотыкалась о кастрюльки и сковородки. В кухне царил полный хаос. Когда я прошлась по второму этажу, я не нашла ничего нового для себя, того, что отлечило бы первый этаж от второго, пока не попалась мне детская. В этой комнате я почувствовала какую-то особую грусть, нечто неприятное кололо в моей груди, напоминая о потерянном детстве, которое целиком и полностью состояло из тетки Натали, ее вечной ругани и алкоголя, которым та не стеснялась баловаться. Я не хочу сказать, что тетя была конченой алкоголичкой, нет, она могла взять себя в руки, потому что является действительно сильной женщиной, но и не против расслабиться, поплакаться кому-то, что в принципе свойственно пьющим людям. Когда она была трезвая, тетя Наташа напоминала мне тургеневскую Глафиру Петровну. Тетка- женщина властного типа, если она находится в коллективе, она обязательно подчинит себе всех вокруг, а если кто-то посмеет перечить ей, то Натали просто давит этого беднягу своим умением доводить человека до белого колена. Либо она, либо никто. В этом властолюбие они были очень похожи с Глафирой Петровной. Посреди детской на круглом жестком коврике голубого цвета лежал плюшевый медведь, которого я и подняла. Стряхнула с него грязь, пыль и мягко улыбнулась. Сколько себя помню, всегда хотела игрушечного медвежонка. Будучи маленькой девочкой, каждый год на Рождество, День рождения, Восьмое марта просила его, но мне, вопреки всем моим пожеланиям, почему-то дарили единорогов, собачек, книги, кукол, в общем все, кроме самого медведя. Ну а когда подросла, стало не до этой глупости, а Джефф просто не любил плюшевые игрушки, он предпочитал дарить мне цветы и картины, которые сам писал маслом. Я пожала правую лапку медведя (левая отсутствовала), глядя в его единственный глазик. - Ну что, будем друзьями?- И я готова поклясться, что мне показалось, будто взгляд у медвежонка смягчился, стал добрее. Когда я подняла его с пола, вся мордочка была стянута, словно зашивали игрушку с огромной силой, превратив ее в злое существо. А сейчас он улыбался, я видела эту улыбку в темноте его пуговички.- Приму это за "да". Я прижала игрушку к груди, мне думалось, что он защитит меня, успокаивала себя, убеждала, что благодаря ему, на меня не нападет ни один монстр. С минуту стояла, не шевелясь, покачивая медведя на руках и мыча какую-то спокойную мелодию. Мне нравилось ощущать себя в безопасности, с тех пор, как Джефф перестал быть Джеффом, я поняла что защищать меня больше некому, я сама по себе, поэтому была рада даже такому подарку судьбы. Придя в себя и свободно выдохнув, совершенно забыв о том, что нахожусь в доме с непонятного рода существом, которое неизвестно что со мной может сделать, стала копаться в ящиках с игрушками и вещами. В левых ящичках лежали различные детские шалости: паровозики, машинки, кораблики, конструктор. Я достала несколько игрушек, посадив медвежонка на крышку ящика перед собой, выложила на пол миниатюрный КАМАЗ, игрушечный пистолет и пожарную машинку. Все игрушки были в хорошем состоянии, лишь немного запыленные. От побрякушек перешла к вещам, здесь они были частично сложены ровно и аккуратно, а где-то хозяева позволили себе перерыть весь свой гардероб. В одном из ящиков лежали младенческие ползунки, пеленки, летний комбинезончик, однако, когда я просунула руку глубже, наткнулась на мокрую лужицу. Жидкость была вязкая и неприятная. Честно признаюсь, мне страшно вытаскивать руку. После всего, что случилось со мной, я думаю, попаду в новую переделку. Но не смотреть на руку я тоже не могу, да и отрезать так же не выход, поэтому аккуратно достаю ладонь из темноты ящика и с ужасом разглядываю на ней уже запекающуюся кровь. Она ползет по моим пальцам, запястьям, стремится к локтю. Но, удивительно, не источает аромат падали. У меня перехватило дыхание, когда где-то из глубины шкафчика я услышала детское "агу". А ведь пару минут назад я совала туда руку... Ком слёз подкатил к горлу, в носу защекотало, за дверцами продолжало что-то шуршать, издавая невнятное бормотание. Не помню, как медвежонок оказался у меня в руках, но на негнущихся ногах, трясущихся вслед за всем телом, я попятилась к двери, стараясь не издавать звуков. Каждый шорох рисовал в моем воображении это существо за дверьми шкафа. Зажала рот ладонью, прижимая её сильнее и сильнее, пытаюсь не всхлипнуть от испуга, ведь слезы так и норовят покатиться из глаз. Звуки становятся настойчивее, дверцу уже что-то царапает коготками, продолжая тянуть заунывное, граничащее с плачем "агу". Пячусь назад, пока не упираюсь в стенку, ощущая, как вся усталость и ужас опускаются от головы к ногам, словно отлив. Мои дрожащие губы пытаются сложить какие-то слова, но попытки больше похожи на тихий невидимый уху стон, чем на связное предложение. Состояние мое уже схоже больше с истерикой, мне кажется, что комната трясется вместе со мной, расплываются вещи и мебель в глазах, превращаясь в одну смазанную картину. Каждый вздох отдается в голове особым стуком и щелчком, приводя к жуткой боли. Касаюсь своего лба, и мне приходится вытереть струйки холодного пота, бьющий меня озноб не отпускает, меня по-прежнему бросает то в жар, то в холод, лихорадит и в горле першит. И этот ужас заставляет меня поседеть за минуту, теряя сотни тысяч нервных окончаний и несколько лет моего будущего... Передо мной этот шкафчик, внутри которого все неожиданно затихло. Я прислушалась. А ведь и вправду тихо. Только я выдохнула, ручку шкафа стали крутить с неистовой силой, дверца затрещала от давления, а железо скрипело. Кто-то, сидящий там, был очень зол, послышался рык, срывающийся на "агу" и детский плачь. Мое сердце сжалось, и я с ужасом кинулась из этой проклятой комнаты, не думая о скрипах половиц под моими тяжелыми шагами. Я бежала, куда глядят глаза, помню только длинный темный коридор и обшарпанные обои нежного абрикосового цвета. Под ногами хрустели осколки битых окон, ваз, этот дом обдувало ветрами со всех сторон, порывистый ветер бегал по помещению, ударяя меня по лицу. Закрывая его руками, я преодолевала сопротивление, несколько раз спотыкалась о собравшийся в некоторых местах складками красный ковер. Сзади я слышала шум, скрип половиц, гнущихся под чьим-то шагами, этот кто-то бежал достаточно быстро, поспешно перебирая маленькими ножками. Волна страха билась о мое сердце, которое стучало с огромной скоростью и прыгало по грудной клетке, это давало мне сил бежать дальше. Каждый раз слыша эти шаги, я возрождалась, как феникс, ощущая вспышку адреналина. Коридор показался мне вечным, я бежала там меньше минуты, но было впечатление, что целый век. В конце него, тяжело дыша, я завернула вправо, найдя деревянную дверь. Дернула ее на себя, она, слава Богу, открылась, и я влетела внутрь, прижимая дверь всем своим весом. Бег звучал еще где-то вдалеке, но постепенно приближался, отчего мне становилось жутко, я готова была заголосить, взвыть от страха. Меня, как и всех людей вокруг, никто никогда не учил бояться. Мы привыкли видеть шаблонные чувства на экране: ищем фильм, углубляемся во все тонкости ужасов, уверены в том, что никогда ничего не испугаемся, а когда встречаемся со страхом в жизни, не знаем, что делать, теряемся. Так как же ПО-НАСТОЯЩЕМУ бояться?.. никакие фильмы, истории, книги не научат вас этому, потому что человек не умеет бояться. То, что мы испытываем в определенные моменты будущего, это скорее сожаление о несовершенных делах, потерянных мечтах, времени. Нам страшно не успеть сделать все то, что не кончили или мы не желаем чувствовать боль. Боязнь-чувство секундное и мгновенное, остальное -лишь наше убеждение в этом. Вот и я сожалею, что не нашла Джеффа, не успеваю его отыскать, рассказать, как скучаю и хочу, чтобы он вернулся, а от этого плачу. Вот шаги уже близко, как некто врезается со всей скоростью в закрытую дверь, да так, что она приоткрывается на мгновение, моей силы недостаточно. "Агу" звучит уже по-дьявольски ужасно, хрипло, басисто, это не ребенок! Это Сатана какой-то! Стараюсь молчать, не издавать всхлипов и других звуков, пусть думает, что здесь просто закрыто! Пусть он так думает! Словно по волшебству, все стихает. На мою голову упала тяжелым воздухом тишина, ни шороха. Мне кажется, что вместе с телами вокруг остановилось мое сердце... Я опасливо отошла от двери, защелкнув ее на найденную в попыхах в темноте щеколду. Еще пару секунд стою в оцепенении, ожидая возобновляющегося стука, но все стихло так же неожиданно, как зашумело. Иногда озираясь назад, я обернулась в сторону идущего далее коридора. Слева в стену врезались большие окна, а в конце коридора колыхался на обоях огонек, бьющий сквозь дверной проем. Неужто это та самая комната?.. но как я попала на нужный этаж? Я ведь не помню лестницы. Как только я сделала первые аккуратные шаги, огонек задрожал, словно его всколыхнул ветер. Это привело меня в секундное замешательство, но я все же продолжила путь. Я должна найти этого неизвестного, чего бы мне это не стоило! Это место ужасно, мне нужно уходить, бежать отсюда! Теперь ноги сами несут меня вперед. Чем скорее отыщу незнакомца, тем скорее забуду обо всем этом. Мимо меня мелькают окна, в которые бьет красный лунный свет, ослепляя меня. От этого кажется, что коридор залит кровью, плескающейся в четырех стенах, и что я утону в ней, как в неспокойном море. Вот я уже почти на месте, рука касается дверного косяка, тень от нее падает черным ребристым пятном на противоположную стену. Останавливаюсь перед входом и растерянно отступаю назад. Пусто. Здесь никого нет! Меня пробил страх. Я надеялась найти свою последнюю надежду, а потеряла все: нервы, время, силы, нож. Кто я теперь? Как выберусь? Я рискнула всем, что было, чтобы найти эту комнату, а потеряла больше, чем ожидала! По телу разлилась слабость и обида. Я очень злилась на себя, какая я жалкая. Стоило сразу понять, что это место- могила, зачем оттягивать свой последний час? Почему стараюсь выжить? Отчего ноги несут меня дальше от смерти, тогда как можно уже предаться отчаянию? Опускаю глаза вниз. Мне ничего не видно, слезы застывают, как льдинки. Ноги покрываются холодным потом.. постойте-ка.. да это не от страха. Нечто чёрное, скользкое медленно обвивает лентой мою ногу! Я резко повернула голову назад и почувствовала удар сумасшедшей силы. Последнее, что я помню, это белое пятно, похожее на лицо, и алый галстук в темноте коридора.