Честь, хлеб и медяки

Они остановились у края песков. — Загадочная безбрежность, — философски заметила Фаиза. — А как мы выберемся оттуда? Она махнула рукой в сторону цитадели. Руперт усмехнулся про себя: «И, представьте, не ошиблась с направлением». Он протянул руку в перчатке девушке, а потом сжал ее в кулак. — Я не поняла, — тряхнула та кудрями. — Чего тут непонятного? — встрепенулся на плече Руперта Талис. — Туда припремся ногами, обратно улетим. — Улетим? — совершенно искренне удивилась Фаиза. — Но я не умею летать. Может, вы и обладаете подобными магическими способностями, но я нет. Рожденный ходить ногами по земле, летать не может. — И то верно, — согласился с девушкой Руперт. — Мы что-нибудь придумаем, как выбраться из цитадели. Не станет же он ей рассказывать, что у него кольцо, которым он вызовет дракона Нарельга, если того вдруг не окажется в крепости. Что ему там делать? Летает, поди, по округе, заманивает таких же наивных одиноких путников, как они с Талисом. Руперт смело направил коня в пески, постоял несколько секунд, придержав его, а затем решительно поехал в сторону дюн. Талис на его плече одобрительно каркнул. Фаиза взглянула на свои новые сапоги с загнутыми носками и обреченно пустила коня за ними следом. Ей таких трудов стоило выбраться оттуда, что возвращаться в то место совершенно не хотелось. Как говорили древние мудрецы, не возвращайся туда, где был счастлив. Казалось, что все неприятности остались позади — она искренне радовалась, что удалось сбежать из крепости без проблем, но не успела утихнуть ее радость, как ее схватили кочевники, когда она отдыхала в тени бархана, и продали ее в рабство пиратам. Тем тоже не понравился цвет ее волос. К кому бы она ни попадала, все спешили от нее избавиться, словно от чумной. Фаиза вздохнула — а отец говорил, что она золотая, мол, солнышко ее обласкало сразу после рождения. И она ему верила, не могла не верить — отец был сильным мужчиной, он многому ее научил. Из-за этих самых волос она понравилась красавице Акташе, и та сделала ее своей, нет, не служанкой, как считали многие — поверенной в ее делах и ближайшей подругой. И только Фаиза знала, как вернуть к жизни каменное изваяние, которое даже отдаленно не напоминало ее госпожу Акташу… Едва заметный ветерок, словно играя с песчинками, стал поднимать их воздух. Сначала понемногу, потом все больше и яростнее. — Не нравится мне все это, — проворчал Талис и нахохлился. Песок и пыль проникали не только в обувь и под одежду, но и забивал ноздри. Руперт с вороном был полностью согласен — дышать становилось все труднее и труднее. Еще немного, и он возненавидит пустыню — а когда-то искал здесь забвения и спасения. — Буря будет, — многозначительно заметила Фаиза и совсем по-мужски ругнулась. — Верблюдов надо было брать, а не коней, — проворчала она недовольно. — Тогда все бы поняли, что мы идем в пустыню, — ответил ей Руперт. — А нам этого не надо. Вдруг кто-нибудь увязался бы следом. Нет, — покачал он головой. — Верблюды не выход… Он спешился и заставил коня лечь у подножья бархана с подветренной стороны. Фаиза последовала его примеру. Им бы еще палатку раскинуть, пока буря не разыгралась. Ветер усилился, и уже все большее количество песчинок не просто вибрировали, а затем «скакали», поднимаясь в воздух и падая назад на землю. — Самум идет, — обреченно заметил Талис. И без его слов Руперт видел на горизонте сплошную серую стену. Даже если они рванут со всех ног и копыт назад, буря их все равно накроет — не успеть. Никакой надежды на спасение… Черная тень, закрывая солнце, мелькнула над их головами. — Нарельг? — удивился Талис. — Ты его вызывал? — спросил он у Руперта. — Еще чего? — фыркнул тот в ответ. На втором заходе Нарельг подхватил лапами людей и взмыл в воздух, стараясь успеть улететь до того, как его накроет самум. Фаиза истошно завопила — не хватало после всего, что она пережила, быть сожранной драконом. — Не ори ты, дура, — проворчал Нарельг незлобно. — Не терплю баб за их визг. Коней спасти не удастся, — добавил он, обращаясь к Руперту. Жалко, конечно, животных, но такова жизнь в пустыне — она не прощает слабости. Нарельг опустился на крепостной стене, бережно поставил свою ношу на ноги. — Почему ты не перевернул кольцо камнем к ладони? — недовольно покачал головой дракон, обернувшись человеком. — Но ведь ты все равно пришел нам на помощь, — усмехнулся Руперт, — едва я о тебе подумал. — Твоя мысль слишком слаба, — фыркнул Нарельг, — ты невероятно высокого мнения о себе. Я ее еле расслышал в хаосе других твоих мыслей. Что вас привело назад в пустыню? — Желание вернуться в цитадель, — развел руками Руперт. — Зачем? — Нарельг стал спускаться со стены и махнул рукой, чтобы они следовали за ним. Руперт бережно извлек Талиса из-за пазухи и посадил на плечо — тот был ни жив ни мертв, как совсем недавно Гоц после полета на драконе. — Спроси у нее, — недовольно каркнул ворон и махнул крылом в сторону Фаизы. Нарельг презрительно дернул плечами — с женщинами не имел дела и иметь не собирался в будущем, а выспрашивать что-либо у низших существ не желал вообще. — Ты знаешь место, где хранятся нужные тебе кинжалы? — очень тихо спросил Руперт у девушки. Та лишь кивнула в ответ. Они остановились возле колодца. — Вода — источник жизни, — улыбнулся Руперт. Он с удовольствием напился ледяной воды. Жаль, что бурдюки остались в седельных сумках лошадей — он бы с удовольствием наполнил их живительной водой из колодца. Она не только утоляла жажду, но и придавала сил… И опять Руперт брел по пустым коридорам крепости Арг-е Медег, и его шаги глухо раздавались под высокими ее сводами. Только теперь провожатым был не Нарельг, а Фаиза. Девушка уверенно вела их с Талисом куда-то вперед. Наконец, она остановилась возле двустворчатой двери, не решаясь открыть ее. — Что за ней? — спросил Руперт. Хотелось услышать хоть намек, что будет их ждать за закрытыми дверями. — Видел тени? — спросила Фаиза и добавила помолчав: — Не понимаю, почему Гоц не смог ее обыскать. Это так просто… — Просто для тебя, — фыркнул ворон. Он бы не хотел туда заходить. Какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что для него за дверью не окажется ничего интересного. — Так что там? — повторил свой вопрос Руперт. — Свалка людских горестей, несбывшиеся надежды и мечты, неосуществленные желания, страдания и трагедии, — почему-то шепотом произнесла Фаиза. — Пф, — встрепенулся Талис. — И ты хотела, чтобы парень, который ничего подобного в жизни не испытывал, нашел эту комнату? Не того ты избрала себе в помощники. — Ошиблась, — согласилась с ним девушка, — не на того поставила. Впрочем, и ты за дверью ничего ценного для себя не найдешь. Там только людские… Она недоговорила и толкнула руками двери — те бесшумно распахнулись. В комнату через большие витражные окна сочился солнечный свет, создавая на мраморном полу разноцветные блики — голубые, розовые, желтые. Фаиза осторожно шагнула внутрь, следом за ней Руперт с Талисом на плече. Нарельг так и остался стоять на пороге. Казалось, что комната пустая, в ней ничего нет. И только вязкий воздух свидетельствовал, что это не так и далеко не так. Руперт протянул руку и поймал в ладонь какой-то предмет. Нет, он никогда не мечтал о пухлых кошельках, довольствовался всегда тем, что было, никогда не тратил больше, чем имел. Почему он поймал этот кошелек? Наверное, всего лишь потому, что всегда желал послать денег родителям, а их всегда не хватало для них. Как только он выберется отсюда, вступит на твердую землю, а не на песок, обязательно отошлет родителям все, что окажется у него в этот момент в карманах. — Клинки жизни, — шепотом произнесла Фаиза и подняла глаза к потолку. Воздух над ее головой задрожал, и в золотом луче, который, казалось, шел от ее волос, к ней медленно спускались два кинжала. И Руперт и Талис их явственно видели, это не иллюзия, — девушке достаточно было только протянуть руки и взять их. Но она не спешила, дожидаясь, пока те сами лягут ей в ладони. «Почему? — чуть не крикнул Руперт. — Чего ты ждешь? Хватай их и бежим отсюда». Уж больно мрачной оказалась комната, несмотря на то, что ярко освещена солнцем. Он попятился назад. Ни ему, ни Талису ничего не надо — у них все есть. — Почему, — простонал Нарельг, — ты, а не я? Он так и не вошел в комнату и продолжал из коридора наблюдать, что творилось в ее стенах. — Потому что нам с тобой это не надо, — каркнул Талис. — А то, что мне надо, того нет в этой комнате. Они с Рупертом выскочили наружу и теперь наблюдали со стороны, что происходило с Фаизой. — Нет-нет, — отчаянно замотал головой Нарельг и протянул руки в сторону девушки и кинжалов, которые спускались к ней в луче золотого света. — Они нужны мне, а не ей, — застонал он, прижимая руки к груди. — Но получит их она, — хмыкнул Руперт. — В чем их сила? — спросил он, обернувшись к Нарельгу. — Они входят в камень, как в масло, — чуть не заплакал Нарельг. — Почему, проведя столько веков в этой крепости, я ничего не знал об этой комнате? — Да потому что тебя ни разу не заинтересовали людские проблемы, — встрепенулся Талис. — Мы с тобой драконы, и этим все сказано. — Нет, нет, нет, — снова помотал головой Нарельг, — но этими клинками можно было вернуть к жизни весь гарнизон цитадели. И больше никогда не думаться о том, чтобы заманивать в крепость Арг-е Медег очередного избранного часового короны. Мое дело — смотреть за колодцами в оазисах, чтобы их не заносило песком. — Кажется, я все понял, — усмехнулся Руперт. — И что ты понял? — встрепенулся на его плече Талис. Руперт, конечно, мог поделиться с драконами своими мыслями, но он хотел услышать свои же слова, но произнесенные Фаизой. Осталось подождать совсем немного — уже буквально спустя минуту кинжалы лягут девушке на ладони… — Зачем они тебе? — спросил Руперт, когда Фаиза наконец вышла из комнаты к ним в коридор — на ее поясе висели клинки. Лицо девушки светилось от счастья, с одной стороны, а с другой, она выглядела при этом весьма озабоченной. Ее можно понять, даже не спрашивая — сейчас Фаизу беспокоило, как они пересекут мертвый город, пески и ступят на твердую почву, смешно, чтобы снова вернуться в пустыню. — Я уже упоминала, что баллоки пробивают любую защиту, способны растопить лед и превратить камень в живую плоть. Но сердце гуля они не способны обратить в человеческое. Воин может сменить доспехи, но не намерения, — покачала она головой. — Но речь не обо мне, — взмахом руки остановил поток ее слов Руперт. — Тогда о ком? — Фаиза выразительно взглянула на мужчину. — О них? — она указала рукой сначала на Талиса, потом на Нарельга. — Но последнему ничего не нужно, он и так счастлив, я это чувствую, а твоему ворону мы ничем помочь не сможем. Свою силу назад он сможет получить только сам, и никто ему не помощник. А вот... — Каменному изваянию с помощью кинжалов ты, как преданная подруга и наперсница, хочешь вернуть человеческий облик, — не выдержав, все же закончил за нее Руперт. — Отдай кинжалы Нарельгу, — попросил он. — Нет. Фаиза положила руки на эфесы и отступила от мужчин — без боя она с таким трудом добытое оружие не отдаст. — Ты не понимаешь, — прошептала она. — Может быть, — покачал головой Руперт. — Вот и объясни мне, чтобы я понял. Сражаться с девушкой из-за каких-то кинжалов он не станет ни при каких обстоятельствах, даже если речь пойдет о жизни и смерти. Ему бы только до своего шамшира добраться, тогда ему сам Повелительно Ночи не страшен. Тем более что он его приказ почти выполнил, осталось только Фаизу до места доставить. А это, видимо, не такое уж и простое задание — теперь с кинжалами она почти непобедима — если только пути их с девушкой не совпадут, иначе ее уговорить не удастся. Придется просто следовать за ней. А там видно будет.