Дела добрые, дела дурные

      Неудачный, наполненный волнениями день никак не заканчивался.       Тайвин стоял у окна. На установленной во дворе виселице болталась одна из жертв проведённого Клиганом расследования убийства Амори Лорха. Расследования бездарного и на данный момент безрезультатного.       Всего прошедшей ночью было повешено два десятка человек. Утром убрали все трупы, кроме одного, который Тайвин распорядился оставить на виселице в назидание тем жителям замка, которые сочувствуют или, возможно, тайно помогают Братству без Знамён.       Он сказал Клигану, что ему безразлично, сколько повесят ещё, пока не найдут убийцу — но это было сказано в запальчивости. Уничтожать во время войны людей, которых можно использовать в качестве рабочей силы — непозволительная роскошь. А эти повешенные Клиганом несчастные вряд ли вообще имели какое-то отношение к Братству.       Тайвин втянул носом воздух. Запаха от трупа пока ещё, кажется, не было.       Двадцать человек... В качестве меры устрашения хватило бы и пяти. Но таков уж сир Григор. Пора остановить его, пока в своём чрезмерном служебном рвении он не перевешал весь гарнизон заодно с псарями и кухарками.       Совершенно очевидно, что лазутчики Братства, если даже они каким-то образом и проникли вчера в замок, сейчас уже далеко отсюда… но что, если это никакое не Братство, а начитанная чашница Тайвина убила Амори Лорха?..       Поразмыслив, Тайвин всё же решительно отмёл это предположение: отравленные дротики — редкое оружие, которым пользуются наёмные убийцы, откуда бы им взяться у девчонки?.. Да и если бы вдруг кто-то из его врагов додумался подослать её, снабдив такими дротиками, ей не пришлось бы бросаться на него с ножом, рискуя собственной жизнью. И, вероятно, при таком раскладе не сир Амори, а сам Тайвин был бы уже мёртв.       Возможно, он ошибся, посчитав, что целью убийцы был он сам, а не Лорх. Необузданная жестокость сира Амори вполне могла способствовать появлению у него смертельных врагов. В таком случае, его смерть и сегодняшнее покушение — события, не связанные между собой… хотя и сложно в это поверить. Впрочем, девчонка сама расскажет в подробностях всё, что знает, когда её найдут и приведут сюда. Может быть, даже и силу применять не придётся: одно только ненавязчивое присутствие сира Григора на допросе кого угодно сделает разговорчивым.       Довольно много времени прошло, прежде чем явился сир Григор с неутешительными известиями: девчонка всё ещё не найдена. «Как сквозь землю провалилась», — сообщил он с выражением некоторого замешательства на лице. Часовые утверждали, что видели её только утром, когда она относила камзол в башню Плача, поэтому люди Клигана сосредоточились в основном на поисках во дворах и в богороще — но пока без результата. Харренхолл — большой замок, в развалинах которого укромных мест достаточно, чтобы спрятаться маленькой девочке, тем более такой сообразительной — Тайвин ведь сам неоднократно называл её умницей. Но сейчас он жаждал поквитаться с ней и требовал, чтобы её нашли до заката. «Используйте собак, в конце концов», — сказал Тайвин Клигану, велел докладывать в любое время и отослал его продолжать поиски.       Сир Григор, видимо, последовал его совету, потому что вскоре со двора послышался возбужденный собачий лай.       Между тем день уже клонился к закату. В комнате сделалось темнее, и Тайвин зажёг свечи.       Чтобы отвлечься от ожидания, он занялся текущими делами. Попытка написа́ть письмо Фрею успехом не увенчалась: рана начинала болеть, когда он сжимал в пальцах перо, да и повязка мешала, поэтому почерк получался корявым и неразборчивым. Это было исключительно важное письмо, в котором нельзя было допустить никакой небрежности и неточности, поэтому Тайвин с досадой отложил перо и стал читать донесения, но при этом все время прислушивался к звукам во дворе и никак не мог сосредоточиться. Одна и та же мысль неотступно вертелась в голове: кто же она на самом деле такая, эта девчонка, отчаянно бросившаяся на него с ножом?..       Отложив прошение из Черного замка о выделении людей в Ночной Дозор — нашли, о чём просить во время войны! — Тайвин поднялся и начал мерить шагами комнату. Обычно это помогало ему думать.       Семь шагов от двери к окну, семь шагов обратно.       «Она северянка. Была одета мальчиком. Ехала со стариком Йореном на Стену. Умеет читать. Грамотно говорит», — мысленно перечислял он известные ему факты, пытаясь сложить из них правильную картину. Он чувствовал, что вот ещё одно усилие — и он узнает ответ, но что-то постоянно ускользало от его внимания, какая-то маленькая, но важная деталь, которая связала бы все эти факты воедино. Тайвин начал перебирать в уме отпрысков известных ему домов Севера. Среди них имелись девочки подходящего возраста, но та информация, которой он располагал относительно своей чашницы, не позволяла однозначно определить её принадлежность к конкретному дому — в конце концов, все дети лордов умеют читать, изучают историю и едят с помощью столовых приборов…       Итак, что же ещё известно на данный момент? «У девочки нет отца, его погубила верность. Но самое главное — она очень хочет убить меня… Почему? Наши пути прежде никогда не пересекались. Может быть, кто-то из её семьи пострадал от Ланнистеров?.. Ведь она с первой секунды смотрела на меня волчонком…»       Стоп.       Волчонок. Лютоволк. Старки.       Проклятье! Как он мог быть так слеп?!       Тайвин даже замер посреди комнаты, настолько эта догадка поразила его.       Серсея в своих письмах настойчиво убеждала его, что младшая дочь Эддарда Старка мертва — именно это столько времени мешало ему увидеть очевидное. Должно быть, она просто побоялась сознаться в том, что девчонка сбежала из Королевской Гавани, и её не смогли найти. Не то, чтобы поведение Серсеи удивило Тайвина — она с детства демонстрировала умение врать при полном отсутствии способности предвидеть последствия своего вранья.       Возбуждённый своим открытием, Тайвин быстрее зашагал по комнате.       Теперь всему нашлось объяснение.       Понятно, почему девчонка пыталась убить его: должно быть, сообразила, что смерть Тайвина может изменить ход войны в пользу Севера.       Понятно, почему она так заинтересовалась донесением о Роббе Старке.       И понятно, почему Бейлиш во время разговора с Тайвином весь извертелся, пытаясь рассмотреть чашницу, а она под его взглядом так нервничала, что даже пролила вино — ни до, ни после с ней подобного не случалось. А Тайвин-то уж, грешным делом, решил, что Бейлиш положил на девчонку глаз и собирается попросить её для своего борделя. Он уже приготовился дать Мизинцу гневную отповедь, но тот о девчонке так и не заикнулся.       Это большая удача, что она оказалась в руках Тайвина. Пусть побегает, поиграет в прятки — рано или поздно её найдут. Клиган Харренхолл по камешку разберёт, если потребуется. В дальнейшем можно попытаться обменять девчонку вместе с её старшей сестрой на Джейме. От Джейме, правда, давно нет вестей, неизвестно даже, жив ли он. Но в любом случае, пока идет война с Севером, иметь в заложниках ещё одного Старка не помешает.       Девчонке пока ни к чему знать, что Тайвину известен её маленький секрет. «Я ещё немного поиграю с тобой в твои игры, — подумал он. — А потом ты будешь играть в мои». Он почувствовал, что губы его непроизвольно растягиваются в торжествующей улыбке, но тут же одёрнул себя: не следует забывать о том, что сегодняшний день мог закончиться для него трагически.       Мысли Тайвина наконец пришли в порядок. Он чувствовал удовлетворение — задача решена, и он снова контролирует ситуацию.       День уже догорал, когда прибежал запыхавшийся стражник — тот самый деревенский парень с коровьими глазами, которого Тайвин днём посылал передать приказ Клигану. Он бодро доложил, что девчонка найдена и сир Григор ведёт её сюда.       Услышав желанную весть, Тайвин выдохнул с облегчением. К этому моменту ему уже начало казаться, что девчонку не найдут никогда. Что она убежала, улетела, испарилась, исчезла бесследно… и теперь смеётся над ним.       — Так… — Тайвин откинулся в кресле и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Стражник у двери переминался с ноги на ногу в ожидании нового приказа. — Постой в коридоре, пока я побеседую с девчонкой. А после отведёшь во двор и скажешь палачу, что я велел выпороть её у столба.       — Слушаюсь, милорд, — стражник с поклоном удалился.       Тайвин устало потёр глаза пальцами.       Другого способа наказания, кроме порки, ему не удалось придумать. Об убийстве ценной заложницы не могло быть и речи. А нравоучительной беседы в данном случае было явно недостаточно. Тайвин не стал бы подвергать публичному телесному наказанию человека знатного рода, но девчонка сама виновата, что вовремя не призналась, кто она такая. Если Мизинец действительно опознал её, то рано или поздно история о том, как она водила Тайвина на за нос, получит огласку и даст острякам пищу для шуток.       «Прикидывалась простолюдинкой — вот и будешь выпорота, как простолюдинка», — думал он с мстительным чувством.       Помимо жажды мщения в нём говорило и что-то похожее на обиду. Он ведь в самом деле жалел её: потому, что она в таком раннем возрасте потеряла любимого отца, и потому, что оказалась далеко от дома в этом проклятом богами месте, среди вечно пьяных солдат и их распутных девок.       А она попыталась его убить. И хотя Тайвин понимал теперь причину её поступка, и сам на её месте поступил бы так же, он всё равно ощущал себя оскорбленным в своих лучших чувствах.       Вовсе необязательно было наказывать девчонку прямо сейчас. Можно было предварительно подержать её несколько дней в темнице, пока не начнёт сходить с ума от неизвестности. Не исключено, что она даже раскается и будет умолять о пощаде — это вполне могло бы подлечить раненое самолюбие Тайвина. Но его уже изрядно утомила эта история, и он мечтал только о том, чтобы завершить её как можно быстрее.       Сидя за столом в ожидании Клигана, Тайвин вертел в руках орудие покушения. Кончик ножа был острым, лезвие имело длину вполне достаточную для того, чтобы нанести смертельный удар в печень или почки. Во взгляде девчонки, когда она смотрела на Тайвина перед тем, как броситься на него, читалось, что она уже убивала. Он снова ощутил холодок под сердцем.       Заметив несколько засохших капелек крови на поверхности стола, Тайвин соскреб их ногтем. Он отчего-то немного волновался.       Возвестив о своём прибытии громким стуком, сир Григор распахнул дверь и втолкнул девочку в комнату. Огромной ручищей он взял ее сзади за шею и подвёл к столу.       — Пряталась в одном из очагов в башне Призраков, милорд, — сказал он. — Собаки нашли её.       — Благодарю вас, сир Григор, — Тайвин наклонил голову в знак того, что ценит усилия Клигана. — Прошу оставить нас наедине.       Клиган молча поклонился и вышел.       Теперь Тайвин мог рассмотреть девочку, стоящую у дальнего конца стола. Втянув голову в плечи, она смотрела в пол. Руки её были связаны спереди толстой грубой веревкой — должно быть, Клиган счёл её весьма опасной преступницей.       Тайвин отложил нож, поднялся и медленно подошел к ней. Взял рукой за подбородок и заставил поднять голову. Вымазанное сажей, по-детски испуганное лицо, серые глаза затравленно смотрят из-под спутанных волос. Губы разбиты и припухли – сопротивлялась, наверное.       Сходство её с Эддардом Старком было очевидно — как же он столько времени не замечал этого?..       — Я ведь предупреждал тебя об осторожности, девочка… — вглядываясь в её лицо, сказал Тайвин c мягкой, почти отеческой интонацией. Сейчас он не видел ненависти в её глазах, только растерянность и страх. Волк всегда поджимает хвост перед львом.       — Боишься?..       Она не выдержала его испытующего взгляда и отвела глаза.       — Да, милорд.       Тайвин удовлетворенно хмыкнул. Ему понравилось, что она ответила честно.       Он зашёл за спину девочки и встал там, положив ладони ей на плечи.       — Скажи, как бы ты поступила с тем, кто пытался тебя убить?       Он не видел её лица, но почувствовал, как она напряглась.       — Я бы… сначала попробовала узнать, почему он хочет это сделать… милорд.       — Правильно, — он крепко сжал руками плечи девочки, ощутив, какие они тонкие и хрупкие под грубой рубахой. Сразу отозвалась болью рана в правой руке. Наклонившись к её уху, Тайвин очень тихо, вкрадчиво спросил: — Так почему, девочка?       Она молчала.       Если бы Тайвин сам не нашёл ответы на свои вопросы, эти вопросы сейчас задавал бы ей сир Григор. И, несомненно, получал бы на них ответы. «Если бы ты знала, чего тебе удалось избежать, девочка, ты бы поблагодарила меня за догадливость», — подумал Тайвин.       — Когда идёт война, нет времени разбираться с причинами, проще сразу повесить врага или отрубить ему голову, — произнёс он теперь уже совсем другим, жёстким и беспощадным тоном.       Выпрямившись в полный рост, Тайвин рывком развернул девочку лицом к себе и поднёс раскрытую правую ладонь близко к её глазам. На белой шёлковой повязке, прикрывающей рану, расползалось тёмно-красное пятно.       — Что ты видишь?       — Кровь, — испуганно выдохнула она, пытаясь отстраниться, но Тайвин силой удержал её на месте.       — Кровь Ланнистера. Никто не может безнаказанно проливать её.       Девочка молча смотрела на его ладонь.       — Тебе придётся заплатить за неё своей собственной.       Волчьей кровью Старков.       Девочка вскинула на него глаза. Ужас в ее расширенных зрачках говорил, что Тайвин добился, чего хотел — расплатился с ней за пережитый им во время нападения страх. А скоро расплатится и за причиненную боль. Ведь Ланнистеры всегда платят долги.       Позвав ждавшего в коридоре стражника, Тайвин передал ему девочку.