Невидимый мир

Хенрик переехал. Сразу же после того, как в гости к старшей сестре приехала Наталья. Эту суровую девушку Хансен знал довольно давно — она дружила с Сольвейг с самого раннего возраста. Дружба Арловской с его младшей сестрой началась с давнего контракта между их семьями — обе, к слову, находились в довольно высоких кругах общества — и продолжилась даже после его расторжения. Сейчас же Хенрик узнал, что Аня — старшая сестра Натальи. Ситуация была довольно нелепой и чем-то явно напоминала мыло из Санты-Барбары. Уже через три дня ему позвонили родители и сказали, что теперь он живёт вместе с Брагинской, объясняя это тем, что гораздо легче будет делить плату за аренду квартиры пополам с кем-то. Тем более, если учесть престиж места, где находились их дома. На следующий день после окончательного переезда Хенрика, мужчина, который до этого сопровождал Аню почти везде, был отправлен на свою предыдущую должность дворецкого. У Хансена назрел вопрос, который тот незамедлительно поспешил задать: — А сколько этот твой дядька работает на вашу семью? — Довольно долго, — Аня улыбалась. — Если быть точнее, столько, сколько я себя помню. Брагинская, несмотря на свою явную обделённость и постоянные насмешки со стороны огромного количества людей, ни разу не проявляла никаких признаков глубокой печали. Только улыбалась. Конечно, возможно и такое, что Хенрик банально не так хорошо её знает, чтобы она могла раскрыть ему все свои эмоции, но за прошедший год она не раз говорила, что Хансен — лучший из всех людей, которые вообще могли ей встретиться. И да, прошёл чёртов год. Хенрик не успел понять, как стал четверокурсником, а Аня — второкурсницей. Датчанин на два года старше её, и эта разница в возрасте просто ничтожна в масштабах жизни, но внезапно огромна для студентов. И именно поэтому в Академии никто даже не думал о том, что между ними что-то есть. Пусть он не самый красивый и популярный парень среди своих однокурсников, однако всё же довольно привлекательный. А Аня… Аня — просто девушка, которой абсолютно точно не повезло, но которая смогла самостоятельно добиться разрешения на обучение рядом с обыкновенными людьми. Хенрик помогает ей из-за старой дружбы между их семьями, но никак не по собственному желанию — мнение большинства среди тех, кто видел их вместе. Кроме Эмили, конечно. Хансен вообще не понимал откуда она взялась, но точно был этому рад. — Так, а сейчас я заберу её у тебя. Ты ведь не возражаешь? — невесть откуда выскочила американка и тут же скрылась в неизвестном направлении, утащив с собой Брагинскую. Приблизительно так начинается каждый день, стоит им только пересечь порог Изумрудного Льва. Джонс — сверхактивная и всегда героически настроенная девушка, постоянно стремящаяся всем помочь и с каждым подружиться. Ане она уделяет просто удивительно много внимания. — Она невероятно милая! И добрая! И красивая! А ещё у неё хороший вкус на сладости! Речь Эмили почти полностью состоит из восклицаний. А русская действительно та ещё сладкоежка. Первым, что она сделала, когда Хенрик переехал, было заявление о том, что им срочно надо пойти в магазин и купить огромное количество еды. Преимущественно сладкой. Хенрик спокойно уходит на занятия, как только Эмили забирает Брагинскую. Обычно его пары заканчиваются позже, чем у Ани, поэтому она преданно ждёт его в холле. Сам Хансен категорически против такого расклада. Тем более, что Джонс тоже не слишком нравится эта ситуация, и она готова провожать русскую до дома, когда того требует ситуация. Но Брагинская упорно стоит на своём и ждёт датчанина. Просто потому, что умеет ждать.

____________

— Что ты думаешь о Хенрике? — Эмили усаживается на стол перед Брагинской, по-хозяйски закинув ногу на ногу. — Ну, — Аня отчего-то смущается и неловко краснеет, — он хороший, добрый, милый, весёлый, жизнерадостный и… Она совершенно не знает, что сказать о самом лучшем, что вообще случалось с ней в её жизни. Он как кофе или настоящий горячий шоколад — приятно пахнущий и тёплый. Звучащий как-то особо по-своему и улыбающийся так, что Брагинская сразу чувствует его свет. Хансена нельзя назвать плохим или хорошим, он просто есть, так было задумано природой, в каждом времени была вот такая вот Аня, рядом с которой в особо важный момент её жизни появлялся такой вот Хенрик, который переворачивал всё к чертям. Эмили по-доброму смеётся на её попытки описать всё, что она о нём думает. — Я не об этом. Просто хочу сказать, что… ну, вы ведь созданы друг для друга. Аня думает о том, что Джонс словно бы читает её мысли. Но отвечает: — Я так не считаю, — и заливается краской до самых кончиков ушей. — Просто признай, что он тебе нравится! И ведь нравится же. — А что делают люди, которые симпатизируют друг другу? — преодолевая всё своё смущение, касающееся таких тем, спрашивает Аня. Эмили опять смеётся, сравнивая Брагинскую с впервые влюбившейся школьницей, но после перестаёт и абсолютно серьёзно отвечает, что обычно целуются. А в их возрасте уже кое-что ещё, о чём она предпочитает умалчивать. Что это за «кое-что» Аня и так знает, не маленькая всё-таки. Но оно всё ещё кажется таким неизведанным, страшным и несправедливо взрослым. Русская предпочитает пока что не думать о таких вещах. А Джонс начинает убеждать её в том, что молодость как-никак коротка, и попробовать надо всё.

______________

Утром, когда Хенрик заходит на кухню, только что проснувшаяся Аня выглядит чересчур нервной. — Что-то случилось? — он садится за стол и с любопытством смотрит на приземлившуюся рядом соседку. — Да. — И всё-таки она явно нервничает. Хансен настораживается. — Кто-то съел моё пирожное. — С чего ты взяла? — Я не смогла найти его в холодильнике. — Так поищи ещё! — предлагает он, одновременно раздумывая о том, как бы побыстрее сходить в магазин, чтобы она не заметила. Ну кто ж знал, что одно пирожное её так расстроит? — Не ври мне, — Брагинская хмурится. — Это был ты. — Какие у тебя доказательства? — спрашивает Хенрик, думая о том, как бы выйти из этой явно безвыходной ситуации. И уходит он в настолько глубокие раздумья, что в жизнь его возвращает только Аня, внезапно выпрямившаяся и накрывшая его губы своими. Хансен вспоминает своё желание в последний День Рождения и убеждается в том, что кто-то где-то всё-таки следит за людьми и исполняет загаданное ими. Пусть и очень выборочно. Датчанин слишком уверенно отвечает и чувствует, как она расслабляется, отрываясь от него. Затем кладёт свой подбородок на его плечо: — Это точно был ты. Я почувствовала клубнику, — и улыбается.