Benefits

— Всё реально фигово. Я видел, как он шёл по улице, и попробовал его позвать, но он проигнорировал меня, — рассказывал Акааши, сжимая руками кружку с чаем. Ойкава промычал.  — Прости, — произнёс он. — Но я понимаю, почему. Я имею в виду…  — Не произноси, — перебил его Акааши. — Я прекрасно знаю почему, и я это заслужил, так что тебе не нужно извиняться. В последнее время Акааши не досыпал, ночами он просто ворочался, пытаясь найти удобную позу, но ничего не помогало. Голова кружилась, напоминая ему выражение лица Бокуто в тот день. В один момент он был таким счастливым и довольным, а в другой — преданным и разбитым. Акааши некого было винить, кроме самого себя.  — На самом деле, Акааши, есть кое-что, что мы должны обсудить, — сказал Ойкава, вытаскивая его из всех этих мыслей.  — Что такое?  — Где-то день назад Бокуто пришел к нам домой и попросил поговорить с Ива-чаном, — начал Ойкава.  — А причём тут я? — спросил Акааши, совершенно не понимая, как это всё относится к нему. Его друг взглянул прямо на него и без замедлений произнёс:  — Он увольняется. Тугое молчание заполнило комнату в одно мгновение, — чуть-чуть и оно задушит его. Акааши чувствовал в ушах собственное сердцебиение. Почему он так переживал из-за этого? То, что сделал Бокуто, было его личным делом, он мог делать всё, что ему хотелось… Они не встречались или что-либо подобное…  — Почему?  — Он поговорил с Ива-чаном по поводу присоединения к профессиональной волейбольной команде. Так как Ива-чан в Национальной команде, Бокуто хотел узнать про пробы, практику и тому подобное. Ему захотелось вновь заняться тем, что ему всегда нравилось, и оказывается он наконец-то решился, когда недавно эта часть внутри него вдруг проснулась, — объяснил Ойкава. Акааши знал наверняка, что его сподвигло вспомнить про любовь к волейболу. Практика с Рикой. Акааши вспомнил, как Бокуто говорил ему, что он так рад вновь сыграть, что ему очень понравилось и что он жалел о том, что когда-то бросил этим заниматься. Но почему сейчас? Зачем именно сейчас вдруг менять свою жизнь с работой в рекламном агенстве? Хотя, у Акааши была мысль, почему он всё же решил уйти. Таким образом он никогда больше его не увидит.  — Ты в порядке? — поинтересовался Ойкава.  — А почему бы мне не быть в порядке? — медленно произнёс Акааши, скрывая легкий смешок, хотя внутри ничего из этого не казалось ему весёлым. — Я счастлив за него. Брови Ойкавы вздёрнулись вверх.  — Правда? — кажется, это его не убедило.  — Конечно, — Акааши фальшиво улыбнулся. — Я более чем рад.

***

Прежде чем Ойкава ушёл, он рассказал ему, что Бокуто будет в офисе, скорее всего собирая все свои вещи перед официальным уходом, и, возможно, это хороший шанс, чтобы поговорить с ним обо всём. Сначала Акааши сомневался. Он знал, что Бокуто не будет рад, если он появится вот так неожиданно. Однако, конечно, он ни за что не согласится встретиться просто так. Дверь лифта открылась на нужном этаже, Акааши сделал шаг вперёд в основной холл и направился в офис. Перед входом он замер, понимая, что Бокуто не знал о его присутствии. Тот стоял рядом со своим местом, упаковывая все вещи, все эти совиные штучки; то, что придавало офису жизни и красок, было теперь спрятано в тёмных глубинах коробки. Бокуто запаковал её скотчем и прощупал свои карманы, как будто что-то искал. Похоже, у него так и не получилось это найти. Акааши задержал дыхание, когда Бокуто обернулся, а его глаза распахнулись, стоило ему увидеть его в проходе. На самом деле Бокуто думал о том, чтобы увидеться с ним после всего того, что сказал Куроо, но он знал, что как только его увидит, то скорее всего разозлится, а злость точно ничего не решит. И он правильно предугадал. Как только Акааши попался на глаза, стоящий прямо там, ярость закипела в его крови. Он слышал оправдания, причины такого поведения Акааши, но это всё ещё не оправдывало тот факт, что он всё-таки перешел черту. Бокуто казалось, что Акааши более рациональный человек.  — Ойкава рассказал мне, что ты будешь тут, — произнёс Акааши и попытался улыбнуться.  — Что тебе нужно? — выпалил Бокуто. Акааши дернулся. Тон Бокуто задел его, но он откинул мысль об этом, говоря себе, что ему не стоило ожидать чего-либо другого.  — Я хочу поговорить.  — Куроо уже рассказал мне все твои маленькие оправдания, так что, что бы там ни было, оставь при себе, — ответил Бокуто, проходя мимо Акааши, чтобы что-то взять из другой комнаты. Он вернулся обратно к своей коробке и заметил, что Акааши не сдвинулся ни на миллиметр. — Ещё что-то, что ты хотел сказать? Взгляд Акааши упал в пол.  — Бокуто, нет ничего, что я могу сказать, что могло бы хоть что-нибудь изменить, но всё равно, прости меня.  — Думаешь извинения помогут? Акааши, я не спал нормально уже несколько дней, я вечно растерян, постоянно отвлекаюсь на всё и не могу выкинуть тебя из головы, как бы сильно я ни пытался, — произнёс Бокуто. Акааши не знал, как на это ответить. Бокуто думал о нём, но не хотел. Существовал ли вообще подходящий ответ на такое?  — Извиняюсь, — произнёс Бокуто, опять проходя мимо Акааши с коробкой в руках, покидая офис и унося всё с собой, включая его надежду. Когда Бокуто вернулся домой, то положил вещи на кухне и плюхнулся на диван. Он не был рад тому, как он повёл себя только что, хотя у него и были свои причины. Правда в том, что он не знал больше, как себя вести, особенно рядом с Акааши. Неловко не было, просто было… странно… Вдруг он почувствовал, как телефон завибрировал, и, вздохнув, вытащил его из кармана. Увидев номер, он фыркнул — он был без понятия, кто это, но всё равно ответил.  — Алло?  — Это Бокуто? Голос звучал знакомо, но Бокуто был не в настроении сильно думать об этом.  — Да. Кто это, и откуда у тебя мой номер?  — Ох! Прости, это Рика, сестра Кейджи. Я взяла твой номер у Куроо, — таков был ответ. «Почему сестра Акааши звонит мне?»  — Ох… Чего хотела? — получилось немного грубее, чем он планировал.  — Эм… Я разговаривала с ним, с Кейджи, я имею в виду. Недавно. Он показался мне очень расстроенным, и когда я спросила, то он сказал, что облажался и… Это не моё дело, но…  — Тебе интересно, связано ли это со мной, не так ли?  — Н-нет! — прокричала Рика так, что на секунду Бокуто пришлось отнести телефон от уха. — Просто я знаю его, и мне не нравится, какой он грустный в последнее время. Я могу почувствовать его негативную ауру прямо до сюда! Но, если ты можешь, попробуй и, я не знаю, помоги ему? Бокуто закусил щеку изнутри.  — Почему ты звонишь мне, а не Куроо? Рика замолчала на секунду, как будто придумывала, как бы лучше ответить.  — Ну, как ты уже сказал, у меня есть чувство, что это связано с тобой, так что ты, наверное, тот, кто лучше всех справится с тем, чтобы исправить всё это. Ты знаешь о чём я. Плюс, если б я позвонила Куроо, то просто выбесилась бы на него. Бокуто мог это понять. Куроо был довольно приставучим, когда ему хотелось. Кроме того, Рика была права и по поводу другого. Бокуто действительно был единственным человеком, который мог разрешить всю эту ситуацию с Акааши, чем бы вся эта ситуация не была. Но почему он так сильно всё это ненавидел? Рано или поздно, ему нужно это признать, иначе всё сделается ещё хуже.  — А ещё я хотела поблагодарить тебя.  — Что?  — Наша волейбольная команда прошла в финал. Так далеко мы не заходили уже лет десять! Я думаю, это из-за того, что ты помог мне натренировать блок своими супер сильными ударами! Бокуто не мог сдержать то, как его сердце наполнилось гордостью.  — Это замечательно! Молодцы! Я рад, что смог помочь.  — Ты был замечательным учителем! Финал уже через пару дней, я расскажу тебе, как всё прошло. Национальные так близко. Бокуто улыбнулся.  — У тебя всё получится, ты хороший блокирующий.  — Спасибо, — ответила Рика. — Ладно, мне пора, но я обязательно напишу тебе результаты! Пока.  — Пока, — тихо произнёс Бокуто. — Ох, Рика!  — М-м?  — Я, эм… Я посмотрю, что можно сделать… я имею в виду с Акааши. Ответа не последовало. Бокуто уже было подумал, что она повесила трубку, когда услышал тихий смешок на другом конце разговора.  — Спасибо.

***

Акааши был приглашён к Ойкаве и Иваизуми на вечеринку по поводу Нового года, но вежливо отказался, когда узнал, что Бокуто тоже будет там. Там будет алкоголь, и это скорее всего закончится катастрофой, если он тоже там появится. Он остался дома, свернувшись в клубок на диване, просматривая программы по телевизору в ожидании боя часов и спрятав руки в рукавах своего свитера. Народ пел, танцевал и просто веселился, и Акааши дулся, потому что на самом деле у него было место, где бы он мог повеселиться, — его с радостью ждали у Ойкавы, — но он не был уверен в том, что готов встретиться со всеми этими людьми после Рождества. Вообще, всё это время он даже не покидал квартиры. Обычно Куроо приходил к нему и приносил еду, вроде еды на вынос или чего-то, что легко было приготовить, а потом они смотрели какой-нибудь фильм. По крайней мере, у него был Куроо. Хотя сегодня его как раз не было, потому что по какой-то причине он довольно сильно сблизился с Ойкавой. В итоге его пригласили на вечеринку, и он даже спросил у Акааши, мог ли он пойти, как будто ему нужно было разрешение. Он взрослый, черт его возьми, человек. Акааши же заказал себе пиццу, и после того, как её привезли, он только и делал, что смотрел в экран телевизора, бездумно поедая кусок за куском. Он не был голоден, и даже не знал, зачем он её купил, но всё равно перебарывал себя и ел. С кофейного столика донесся слабый звон, и Акаащи наклонился, чтобы взять телефон и увидеть фотографию, что ему прислал Ойкава. На ней были его начальник, жених его начальника и Куроо, — все с кружками чего-то алкогольного, с новогодними шляпами. У Куроо на ухе даже висела гирлянда от хлопушки. Подпись гласила: «Мы скучаем по тебе, Акааши!» Акааши улыбнулся. Как минимум, какими бы пьяными они ни были, они всё ещё думали о нём. Он уже хотел было выключить телефон и вернуть его на место, когда тот снова зазвенел. Очередное фото от Ойкавы. Это была фотография Бокуто, и Акааши неосознанно задержал дыхание. Бокуто сидел на диване со стаканом в руке и казался совершенно несчастным. Он выглядел очень, очень грустным, и Акааши не мог не винить себя, потому что это скорее всего из-за него он так себя чувствовал. В этот раз подпись гласила: «Я думаю, Бокуто скучает по тебе сильнее всех!» Что это значило? С чего бы Бокуто скучал по нему? Разве он не был зол на него после всего, что он ему сделал? Акааши не ответил ни на одно из этих сообщений, особенно теперь, и положил телефон обратно на столик. Бокуто не веселился на вечеринке, на которой он должен был проводить лучшее время в своей жизни, празднуя Новый год. И всё это заставило Акааши чувствовать все возможные уровни вины и сожаления. Он уже почти был поглощен живым выступлением какой-то группы по телевизору, когда телефон зазвонил в третий раз. Он хотел проигнорировать, но это было от Куроо, и ему всегда было тяжело не открывать сообщения от него. Заинтересованный, что там такое, Акааши снова взял мобильный и понял, что это было очередное пьяное фото парочки людей. На фотографии он узнал Дайчи и Сугу. Суга уже явно был пьян в дребезги, отчего Дайчи неодобрительно смотрел на него. Также там были Коноха и Юки, что сидели на диване и разговаривали с кем-то, кого Акааши не знал. Ну и конечно же, на фото был Куроо. Он сидел за праздничным столом с глупой ухмылочкой на лице и рукой вокруг плеч Ойкавы. Акааши чувствовал себя покинутым. Хотя это была его собственная вина. В общем-то, он был приглашен. Но он не мог заявиться туда сейчас: для начала, все вокруг уже явно пропустили около трех стаканов алкоголя и к тому времени, когда он будет там, уже будет за полночь. И ему не особо хотелось ехать в одиночестве во время начала Нового года. Хотя при ином раскладе, он будет сидеть один, в своей темной квартире. И какая тут разница? Он уже собирался закрыть фотографию, когда кое-что на заднем фоне привлекло его внимание. Он не знал, как это объяснить. Возможно он просто выходил подышать свежим воздухом, но Бокуто шел в сторону главной двери, как будто уходил. Неожиданный ком вины ударил Акааши прямо в живот. «Это моя вина. Он не веселится из-за меня. Я разбил его сердце!» Тряхнув головой, он всё-таки закрыл фото и отложил телефон как можно дальше от себя, говоря себе больше не брать его и открывать сообщения только от тех людей, которые были трезвыми, коих в этот момент было не много. Черт, да даже его младшая сестра наверное была на вечеринке где-нибудь, а его бабушка с дедушкой скорее всего праздновали с бутылкой вина. Он устало провёл рукой по лицу и плюхнулся обратно на диван. Столько всего произошло, чтобы можно было встречать Новый год с радостью. И было по-настоящему грустно то, что он проводил этот праздник в одиночестве. Одна только мысль об этом заставила Акааши сжаться как можно сильнее от стыда на этом диване. Он не мог выбросить Бокуто из своей головы. Акааши боролся с желанием выключить телевизор и узнать, что Новый год начался только когда его телефон начнёт разрываться от сообщений. Ему хотелось видеть всех счастливыми и радостными. Только потому, что он чувствовал себя чертовски несчастным, не значило, что остальные тоже должны себя так чувствовать. Вдруг его квартира стала ощущаться такой тесной, такой удушающей — ему нужно было выбраться отсюда. Уйти куда угодно, лишь бы уйти.

***

Тем временем… Бокуто было скучно. Обычно ему не было скучно, но сейчас он не находил ничего такого, что могло бы его заинтересовать. Да, кто-то играл в бирпонг на кухне; да, кто-то сидел в круге и играл в «правду или действие». На любой другой вечеринке Бокуто был бы рад поучаствовать везде, но не сегодня. Что-то отсутствовало. Что-то, что мешало ему веселиться. Он бездумно сидел на диване и держал в руках стакан, в котором, как он предполагал, была та мешанина, над которой недавно корпел Куроо. На самом деле, он даже не осмелился попробовать это — для такого он был недостаточно пьян. Вообще-то он почти ничего не пил, в основном только воду. Несколько людей вокруг него делали фотографии, и он был вполне уверен, что виднелся на многих из них. Не то чтобы его это сильно заботило. В его голове копошились мысли после разговора с Куроо в кофейне на прошлой неделе. Что он ему сказал: про Акааши и как тот думал, что это нечестно списывать Акааши со счетов по крайней мере до тех пор, пока он не знал всё про ситуацию. Он был слишком резким? Акааши заслуживал второй шанс? Первой мыслью Бокуто было: «Ни за что! Он разбил мне сердце, а затем растоптал его по полу!», но после того как он обдумал это, — у Акааши действительно были свои причины, какими бы иррациональными они ни были. Вдруг, Ойкава появился прямо перед его лицом, наклоняясь к нему и тыча в лицо телефоном. Он произнёс:  — Бокуто скучает по Акааши больше всех! Бокуто постарался проигнорировать это, потому что Ойкава очевидно нёс всякую пьяную чепуху… Но… это было правдой. Как бы ему ни хотелось думать по-другому, Бокуто действительно скучал по Акааши больше всех. Возможно в какие-то моменты Бокуто был слишком прощающим, но это точно была не та ситуация, с которой он справится настолько быстро. На вечеринке было слишком шумно. Люди были везде, и Бокуто сидел один, жалея себя. Куроо рассказал ему, что Акааши захотел остаться дома, но это лишь означало, что он также был один. С этой мыслью в голове было сложно думать о чём-то ещё. Он скучал по Акааши, и хотя они скорее всего бы не увиделись до тех пор, пока не пора было бы на работу, одна только мысль о том, что они не встретятся заставляло мурашки бежать по спине. Он не хотел, чтобы так произошло. Однако слова Куроо всё ещё вертелись в его голове. Такие как: «Это моя вина, правда. Я должен был заметить сигналы и остановить всё это, пока ничего не случилось». «Ты ему правда важен, и он поистине раскаивается и ему хотелось бы повернуть всё вспять». «Он хороший парень, Акааши, просто хочет, чтобы люди были счастливы, и особенно он хочет извиниться и увидеть вновь счастливым тебя». Бокуто не был до конца уверен, говорил ли Куроо правду или же просто нёс чепуху, лишь бы заставить его поговорить. В любом случае, эти слова задели струны души Бокуто, и он не мог это просто игнорировать. Было это, и ещё в придачу то, что сказала Рика. Она была абсолютно права: он был единственным из них двоих, кто мог всё исправить. Он вышел. Он не мог больше там оставаться. Весь алкоголь, что он выпил, никак на него не действовал, музыка лишь вызывала головную боль, ритм отдавался у него в голове, и люди вокруг, кажется, говорили громче, чем на самом деле. Ему просто необходимо было уйти. Поэтому он так и поступил. Он направился в парк, что находился ниже по улице, на которой стоял дом Ойкавы и Иваизуми. Перешел по мосту через озеро, и нашел знакомую скамейку, на которую можно было сесть, — ту, на которой он часто проводил перерывы во время пробежек. Наклонившись чуть-чуть вперёд, он спрятал лицо в ладонях. В парке никого не было, скорее всего все праздновали в это счастливое время года, или проводили его в храме, или что-то ещё, чем Бокуто не занимался. Он мог слышать звуки сверчков в траве, и тихие, спокойные переливы воды в озере. Он даже не заметил звуки шагов вдалеке; не заметил, как они заметно приблизились к нему, а потом резко остановились, и он услышал резкий вздох. Бокуто не хотел, чтобы его сейчас беспокоили, но всё равно взглянул на ботинки того, кто остановился рядом с ним. Он узнал их в ту же секунду: безобразный вид, которым они были зашнурованы и пятна грязи по бокам. Он заставил себя взглянуть вверх, чтобы подтвердить свои подозрения. Он выдохнул и вновь отвернулся.  — Не думал, что увижу тебя здесь. Акааши чуть выдохнул и замялся.  — Могу сказать то же самое про тебя.