Небесный пантеон

26.08.5116

      Тяжелой поступью Адольф шел вдоль по темной ночной улице, освещенной тусклым светом фонарей. Все больше и больше Бог войны ускорял шаг. Вид у мужчины был, мягко говоря, невеселый, а все из-за того, что случилось накануне:       Стоило с утра пораньше ему заявиться по личному делу на Ковчег, как товарищ-библиотекарь живо перехватил его уже на входе.       — Ты не занят? — с лету спросил Джек.       В такие моменты все, кто знал Бога, могли определить безошибочно — дело плохо. Были у тебя дела или нет, мужчину точно не волновало, а спрашивал он исключительно из вежливости. Решив, что еще есть шанс увернуться от пули, Адольф резко свернул в библиотеку.       — Да, занят, — сухо ответил Бог войны, но Лаер и не думал отставать.       — И чем же?       В тоне его голоса было немало любопытства. Ну действительно, чем был так занят его друг, что даже не остановился, чтобы поговорить? Мюллер тем временем все быстрее удалялся куда-то вглубь по заставленным книжными шкафами коридорам.       — Адольф, у меня к тебе дело крайне серьезное!       — Опять диван подвинуть? Нет! Сам конфету под него закатил — сам и доставай.       — Адольф! — Джек нагнал того, только когда Бог войны остановился у одной из полок.       — Я занят! — сурово пробубнил мужчина.       Джек посмотрел на столь важное для друга чтиво: книжка с детскими сказками прошлого века, которую Бог войны листал так быстро, что даже не замечал, что держал предмет вверх ногами.        — А, ну да, конечно, — с улыбкой развел руками библиотекарь. — Так вот, — выхватив книгу из рук приятеля, он не глядя установил ее ровно на законное место и продолжил. — Раз уж ты ничем не занят, чудненько, — Джек схватил Адольфа за руку и повел за собой, благо последний позволил другу сдвинуть себя с места. Втолкав Бога войны в свой импровизированный кабинет, Лаер указал на стол, с горкой заваленный бумагами. — Будет время все это перебрать. Пора бы отправить наши отчеты в Синор.       Адольф застыл в дверном проеме. Абсолютный бардак в помещении привел его в неописуемый экзистенциальный ужас.       — Нет, уволь, — наотрез отказался Бог.       — Хорошо, тогда это, — Джек ловко протянул ему распечатанное из сети объявление. — Одна старинная картина находится в одном из музеев после реставрации. Ее доставили туда на днях, и, по некоторым сведениям, ее собираются украсть этой ночью. Не против возле нее подежурить?       Бог войны натянул на лицо еще более недовольную мину.       — И по каким таким сведениям?       — Сам знаешь, по каким. Информатор у нас с тобой один.       — Ты в курсе, что в гробу я его видел.       — И все же мы с ним сотрудничаем, — Бог знаний развел руками. — Ну, так что?       Адольф закатил глаза.       — Это всего на одну ночь. Ты все равно сидишь без дела. И не заливай, я знаю, что ты не занят. Наша кудрявая болтушка доложила мне, что ты собирался три дня отлеживаться до рейда.       Бог войны сурово смотрел на Джека около минуты, и с каждым мгновением в глазах его угасала надежда на побег. Лаер продолжал хитро улыбаться, как и всегда в таких ситуациях. Резко выхватив объявление из рук товарища, Адольф недовольно направился к выходу, но, остановившись на пороге, сказал свое «последнее слово»:       — Идет. Но я возьму с собой кое-кого.              На том судьба Бога войны на ближайшую ночь была решена. По долгому опыту работы Мюллер точно знал — Информатор не давал пустых наводок, и что-то в этом было, но от этого, тем не менее, настроение его никак не могло улучшиться. Мужчина искренне надеялся провести эту ночь в своей постели. Уж никак не в музее искусств, к которому он уже приближался.       Сзади, метрах в пяти от Бога войны плелись еще двое. Первый — худощавый мужичок лет тридцати-сорока с зубастой недовольной ухмылкой, острыми чертами лица, больше напоминающими крысиные, растрепанными светлыми волосами, одетый в шорты до колена, безрукавку в полоску и потрепанные светлые босоножки с длинными, почти до колен, носками. Второй — огромный амбал, ростом метра два с половиной, с безразличным взглядом, короткой стрижкой, одетый в спортивную одежду.       — Босс! Ну на кой нам эта картонка крашеная сдалась? Пусть себе висит! Украдут — так не наша забота! — возмущался первый. — Босс? Бооосс? Босс, вы меня слышите?!       — Молчи! Не твоего ума дело! — строго ответил Мюллер, не сбавляя ходу.       — Ну, так раз дело это не мое, тогда какого я тут делаю? — огрызнулся он, и Адольф резко развернулся, приставив тому к горлу свою трость с головой орла на конце. — В… все… б… босс… я все понял! — мужчина испуганно поднял руки вверх и стал извиняться. — Молчу… молчу…       — Напомни-ка мне, кто ты?       — КРЫСА КАНАЛИЗАЦИОННАЯ, БОСС!!! — четко прокричал тот.       — Правильно! — кивнул Бог и направился дальше. Подчиненный с облегчением выдохнул и медленно опустил трясущиеся руки. — Гога! Гоззо! Чего зависли! В темпе! В темпе! — Адольф грозно махнул рукой.       — Да босс… Конечно, босс, — Гога с опаской поплелся следом, предпочитая держаться от начальника на куда большем расстоянии.       ​       Подойдя к музею, Бог войны обошел его стороной, осмотрел и полез в одно из окон первого этажа. Подчиненные стояли внизу по стойке «смирно», ожидая приказа.       — Босс, а может, ну ее? — спросил Гога уже тише, боясь все же схлопотать тростью по зубам.       — Струсил — так и скажи!       — Нет, я не… ну, в общем, босс, нехорошо это как-то. Проникновение со взломом, все такое…       — Гога, человек, который ограбил в одиночку пятнадцать банков, не должен говорить мне об уголовном кодексе.       — Понял, босс, уже иду, — трясясь от страха, ответил тот и полез наверх.       Оказавшись внутри, мужчины осмотрелись.       — М-да, хорош музей. И где тут вся охрана?       — Дык, на входе, кажись, дремал один, — развел руками Гога, бегая маленькими карими глазками по потолку.       — С камерами разберешься? — поинтересовался Бог войны, и тот ответил ему весьма воодушевленно:       — Да как нефиг!       — Тогда сначала камеры, — взглянув на план музея, висевший на стене, Мюллер указал на ближайшую лестницу. — Нам туда, — попетляв пару минут по зданию, они остановились у двери наблюдательного поста. — Так, иди, — Адольф подтолкнул худощавого вперед. — Там, похоже, никого. Три запись, вырубай, зацикливай — что хочешь делай, но чтобы нам потом с утра все исправлять не пришлось.       — Есть, босс, — Гога шмыгнул за дверь и уже через пять минут вышел в коридор с довольной ухмылкой. — Дело в шляпе, начальник.       — Вот и славно, — сухо похвалил его Мюллер и, согласно схеме, отправился на поиски нужного им помещения.       Спустившись, мужчины вернулись по тому же пути, пройдя мимо приоткрытого окна, и наконец-то вышли в большой зал с высокими в два этажа потолками, через стеклянный купол которого едва проникал свет.       — Ё ТВОЮ ЖЕШЬ МАТЬ, КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКИМ СЛЕПОШАРЫМ!!! — от ярости воскликнул Адольф, стоило Гоге, не разглядев в темноте косяк, врезался в него с разбегу и едва не упасть на антикварную вазу. — Гоззо, убей его, если снова во что-нибудь врежется! — Адольф развернулся и направился к картине. Гоззо лишь молча подал руку напарнику, и тот, кряхтя, поднялся на ноги. — Нет! Не за мной! — притормозил их Мюллер, как только подчиненные двинулись с места. — Дежурьте у входа! Охранника не трогать! Проснется — вырубайте! И чтоб на десять метров не смели приближаться к картине!       Оставшись в зале в гордом и столь желанном одиночестве, Адольф подошел к стене, на которой висела причина его недовольств, и осветил ее небольшим карманным фонариком. Большая широкая картина изображала пляж и море на закате. Небрежные мазки, неровные контуры, картину явно где-то сильно потрепало. Кажется, местами полотно однажды повредил огонь. Даже за стеклянной витриной и в черной деревянной раме картина была такая неприметная, невзрачная.       — И кто что в ней нашел? — хмыкнул Бог, пожав плечами, и развернулся в зал, где было так темно и тихо.       ​       — Блин! Вот что мы ему сделали? А? — негодовал Гога, пока его приятель лишь качал время от времени головой, но не отвечал тому ни слова. — Чего киваешь? Эх…       Гога махнул рукой и прошелся взад-вперед около входной двери. Единственный охранник все еще мирно дремал на посту, даже не заметив крадущийся мимо него безмолвный «шкаф».       — Тьфу ты. Работяги, тоже мне! Заходи, бери — не хочу! — немного сгорбившись, мужчина сунул руки в карманы. — И этот еще… В темпе, в темпе, — поняв, что сказал это слишком громко, Гога огляделся, но Адольф еще не бежал в его сторону, угрожающе размахивая тростью, а значит — беда миновала. — Нет, ну честно, за что нам это? Всю жизнь жили — бед не знали, и тут… — с надеждой на понимание он повернул голову к напарнику, но тот всего лишь пожал плечами. — Ой, да ну тебя… — фыркнул худощавый. — Он еще и клички эти дурацкие придумал. Что, своих имен у нас нет? О, кажись, идет кто-то… — заметив вдалеке движение, Гога быстро шмыгнул за угол и притаился. Напарники переглянулись. Судя по звукам, гость неспешно приближался. — Так, слухай сюды, сейчас хук слева, захват справа — и к боссу! — скрипнула входная дверь, шаги послышались совсем близко.       Парни приготовились и на счет три выпрыгнули на вора из засады!       ​       — Босс! — Гога радостно влетел в выставочный зал. — Мы поймали его!       — Шшшш! — Бог войны приставил палец к губам, угрожающе велев тому понизить децибелы. — Кого «его»?       — Наш вор обезврежен!       Гога вытолкнул вперед человека в черной одежде. Руки пойманного были связаны, и тот отчаянно бился в разные стороны. Адольф подошел поближе и снял мешок с его головы. Каково же было его удивление, когда перед собой он увидел молодую девушку, и не просто девушку, а саму Полину.       — Ты? — опешил Бог.       — Ты?! — возмущенно проскрипела зубами Богиня.       — Что ты здесь… — начал было он.       — А сам не видишь?! Скотина тупоголовая! — Полина сделала еще один рывок. — Так, — она дунула на упавшую на глаза прядь волос. — Развяжи меня!       Только Адольф потянулся, чтобы распутать веревку на ее руках, как «воровка» отпрянула:       — Не ты! — крикнула она и добавила, бросив взгляд на двоих позади. — И не вы! Вэла, развяжи меня!       Испуганная хранительница тут же вылетела из-за угла и развязала руки своей Богине.       — П… прости! — принялась извиняться малышка, чуть не плача. — Все так быстро произошло, я совсем растерялась.       — Порядок, — Богиня воды встала на ноги, потирая запястья и все так же пронзая Адольфа взглядом, полным ненависти. — Это, видимо, какой-то розыгрыш? Я пришла, чтобы сказать, что согласна с вами работать, и Джек в качестве проверки попросил меня прийти сюда в полночь, чтобы помочь ему охранять какую-то картину. Как погляжу, тут и без меня вполне справятся, — с этими словами Полина развернулась и спешно направилась к выходу. Не растерявшись, Бог войны махнул рукой, и его подчиненные, поняв намек, живо преградили ей путь. — Прочь с дороги!       — Извини, но для начала я хотел бы кое-что прояснить, — Адольф многозначительно прокашлялся в кулак.       — Что? Прояснить? — еще больше возмутилась Полина. — Да я тебя даже видеть не хочу!       — Знаешь, я не припоминаю, чтобы мы хотя бы виделись когда-либо до этого. А уж тем более не помню, что такого сделал. Не напомнишь?       — Нет! — резко ответила Богиня.       Она предприняла еще одну попытку покинуть помещение, но, поняв, что так просто ее отсюда никто не выпустит, гордо развернулась, скорчив недовольную гримасу. Быстро найдя в зале неплохого вида диванчик, девушка завалилась на него, показательно скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу.       Не желая отступать, Адольф опустился рядом и посмотрел на нее. Полина отвернулась и отсела подальше. Бог подвинулся к ней — та снова попыталась увеличить дистанцию между ними, но уперлась в подлокотник. Мюллер не сдавался. Богиня воды подскочила, оскалившись от бешенства. Громко отцокав каблучками, она оказалась на середине зала.       — Да что тебе от меня теперь нужно? — стиснув зубы, процедила девушка и наконец-то осмотрелась. Взгляд ее незамедлительно пал на «причину всех бед». — Это она? — прищурившись, Богиня подошла ближе и больше минуты молча вглядывалась в эти немного небрежные мазки.       — Ага, — заметив, что при виде полотна Полина немного смягчилась, он отважился подойти к ней, остановившись в двух шагах позади.       — Я… — несколько неуверенно произнесла та, помотав рядом со стеклом указательным пальцем. — Мне кажется, я уже где-то видела эту картину, — подумав еще немного, Полина отыскала ответ глубоко в своей памяти. — Это «Прибой». Неизвестного автора. Говорят, ее нарисовали еще тогда, до катастрофы. Тогда, выходит… ей больше 3000 лет?       — Вполне возможно, — Бог войны спокойно пожал плечами. — И что в ней такого?       — Ну как же! — воодушевилась девушка, казалось бы, забыв о назревавшем минуту ранее конфликте. — Человек, нарисовавший ее, жил в мире, где люди знали, кто такие Боги. Тогда их еще не считали сказкой.       — Не назвала бы те годы «светлым временем», — немного расстроила ее Вэла. Хранительница подлетела ближе и, как и Богиня, уставилась на картину почти вплотную.       — И все же, — вздохнула Полина. — Всегда было интересно, как жили тогда. Столько записей сохранилось. А сколько пропало? Даже не верится, что тогда люди и Боги жили так тесно бок о бок.       — В этом нет ничего удивительного, — возразил Мюллер. — Насколько мне известно, так происходило время от времени на протяжении всей истории. Но каждый раз что-то случалось… и Богах вновь забывали.       — Тогда океана было гораздо меньше, а морей намного больше, — продолжала Богиня воды, не слушая его. — Но где же я ее видела? Такие нечеткие воспоминания… из детства или же…       — Не стоит ломать голову из-за такой ерунды, — отмахнулся Мюллер. — У меня в школе была похожая картина…       — Точно! В школе! — воскликнула Полина. — Не знаю, был то оригинал или подделка, но в школе, где я училась, на стене второго этажа висела точно такая же картина! А я и забыла… Всегда проходила мимо нее и почти не замечала, — Богиня воды пригляделась к краю картины, где был едва заметен заклеенный прорез. На глаза Богини вдруг накатились слезы. Голос девушки стал заметно тише и печальнее. — Помню, в девятом классе я поссорилась с очень дорогим мне человеком… это было как раз на втором этаже. От злости махнула рукой и сорвала картину со стены. Я надеялась, что не повредила ее, но на картине осталась одна небольшая царапина…       Адольф, услышав это, резко обернулся и как-то странно посмотрел на девушку. Казалось, Бог войны был напуган. То непонятное тревожное чувство, что возникло в момент их встречи, только усилилось. Краем глаза он заметил, как, обернувшись, Вэла посмотрела на него с каким-то осуждением.       — Что-то не так, хранитель? — настороженно поинтересовался Мюллер.       — Ее зовут Вэла, — смахнув единственную слезинку, Полина обернулась к мужчине. — А где твой хранитель? Разве Бог войны не обладает одним из Кристаллов.       — У меня его нет, ни того, ни другого, — Мюллер развел руками. — Я Бог от рождения. Может, хранитель с камнем и есть где. Вот только мне на глаза пока не показывались.       — Босс, мы… это… пойдем? — боязливо спросил Гога. Он и второй слуга все еще стояли у стенки, боясь шелохнуться.       — Что! Вы еще здесь?! — прикрикнул на них Адольф. — А ну, марш вход сторожить! — подчиненные вздрогнули и в спешке удалились на пост. Вздохнув, Бог войны вернулся на диван. — Говоришь, тебе Джек рассказал о картине? — как бы невзначай поинтересовался мужчина.       — Да.       — Хм. И с чего бы это? Не припомню ни единого случая, когда Джек бы усомнился во мне. Зачем ему присылать мне подмогу?       — Вот, может, у него и спросишь утром.       — Да к черту, — фыркнул мужчина. — Его заморочки. В голову Джеку лезть — себя не жалеть, — запрокинув голову, он посмотрел на стеклянный потолок, за которым мутно поблескивали звезды.              Остаться в музее до самого утра было не самой хорошей идеей, и согласились с этим все, однако дело было делом. За три часа Адольф успел досконально изучить каждый сантиметр зала. Полина разрядила телефон и уже поглядывала на колоду карт, которой играли Гога и Гоззо до того, как нашли запрятанную бутылку водки, которую, видимо, припасли для себя местные охранники, и теперь благополучно храпели на вахте в обнимку с мужчиной в форме ЧОПа, что спал самым что ни на есть беспробудным сном.       — Да где этот грабитель! — возмущенно развела руками Богиня воды, расстелившись на диване. — Он вообще придет?       — Я уже и сам сомневаюсь, — пробурчал Адольф. Сев на пол посреди зала, он скрестил руки на груди и, судя по всему, решил помедитировать, раз обстановка так благоприятствовала.       Облетев зал до самого потолка в десятый раз, Вэла спустилась к своей хозяйке и тихо-тихо прошептала ей на ухо: «Может, ты спросишь его наконец?»       Полина посмотрела на Адольфа, потом на хранительницу и молча помотала головой, давая той понять, что крайне не согласна с таким предложением. Вэла настойчиво покивала в сторону Бога войны. Богиня повторила свой жест отказа, но иил продолжала подталкивать хозяйку к действию.       Сдавшись с тяжелым вздохом, Полина очень нехотя поднялась с дивана и, присев напротив Бога, позвала того.       — Эй!       Мюллер молча приоткрыл глаза, в которые девушка тут же впилась своим взглядом. Между Богами пролетела неметафорическая искра — и оба отпрянули назад.       — Ты меня околдовать хотела? — Адольф грозно посмотрел на девушку.       — Что? Б… Больно надо! — отойдя от секундного ступора, она резко встала на ноги и отошла к картине, не желая больше смотреть на мужчину, особенно так близко. — И вообще… разве ты не попытался сделать то же самое?       — Ты первая начала, — Бог войны медленно поднялся, но и не подумал приближаться к Полине. — К тому же, я пользуюсь своей силой только во благо, а не когда становится скучно.       — А мне вовсе не скучно! — наигранно усмехнулась Богиня. — Просто ты молчишь как партизан, вот и решила…       — Что? Разговорить меня? — договорил за нее Мюллер. — Где ты научилась гипнозу? Вэла постаралась?       — Я сама! — возразив, Полина все же обернулась к Богу.       Адольф вопросительно смотрел ей в лицо, но, похоже, в отличие от самой Богини огня, вовсе не был ничем смущен.       — А ты? — переспросила девушка, не желая терпеть его молчание.       Бог указал пальцем на свой правый глаз: черная радужка с белым круглым зрачком. Богиня удивленно похлопала глазами, и Адольф вновь спустил на лоб фуражку.       — Не знаешь, что такое ИС?       — Знаю, — недовольно отозвалась Саянова. — Так у тебя что, тоже гипноз?       — Браво! — с сарказмом похлопал Адольф. — Мимо! Но ты была близка.       На лбу девушки от напряжения проступили морщины.       — Мое Око правды не дает собеседнику соврать. Похоже, твой навык близок к моему, раз у нас обоих не вышло друг на друга воздействовать. Даже занятно.       — Что тут занятного? — Полина пыталась посмотреть на Адольфа, но каждый раз что-то заставляло ее отвести взгляд. — Быть может, я просто не так хороша в этом, как ты, вот и не сработало.       — И давно ты этому научилась?       — Всегда умела. Как получила Силу и Камень красоты, так и стала пользоваться… время от времени. И работает это только на мужчин, так что… — насупившись, она в который раз попыталась задержать на Боге свое внимание.       — Да, занятно, — подтвердил Мюллер. — Боги воды изначально способны контролировать людей другого пола? Тогда такое сопротивление двух сил вполне логично.       — Так бывает?       — Да, но не у всех, — кивнул Бог войны. — Иногда, если какой-то Бог очень долго оттачивал определенную технику и достиг некого совершенства, она может передаться и следующему владельцу Камня. Мы, чтобы не путаться, называем это ИН — индивидуальный навык.       Закончив объяснение, Адольф невольно поймал себя на мысли, что делает работу Джека, и вполне вероятно, что зазнайка не будет в восторге, если узнает о том, что столь важная информация была донесена до кого-либо не им самим.       — Вэла, это правда? — переспросила Полина у той, кому явно доверяла намного больше.       — Да, он не врет. Боги с одинаковыми или схожими силами зачастую не могут воздействовать друг на друга.       — Ох, и зачем все так усложнять?       — Чтобы не было дисбаланса.       — Черт! А обойти это никак нельзя? — со злом спросила Полина.       — Нет, — Мюллер отрицательно помотал головой. — Возможно, сейчас перед тобой единственный мужчина на всей планете, которого ты не сможешь загипнотизировать. Впрочем, тебе же лучше, разве нет? Это ведь работает в обе стороны: я также не могу заставить тебя ничего мне ответить с помощью своей Силы. Твой навык работает по принципу: зачаровать и подчинить себе волю. Так легко можно выведать информацию или заставить подписать нужный тебе документ.       — Я так не делаю, — тихо фыркнула Богиня воды посреди его монолога.       — Моя способность работает несколько иначе: под ее влиянием люди рассказывают мне то, что меня интересует. Они не могут соврать, слукавить или уйти от ответа, а после того, как расскажут, забывают, как это сделали. Так что, повторюсь, у нас силы похожи, и друг на друга мы воздействовать не можем. И не пытайся, — добавил он, спустя паузу, заметив, как расстроилась девушка, что так усердно пыталась залезть к нему в голову. — Что тебе от меня так понадобилось?       — Ничего! — отмахнулась она и вернулась на диван. Промолчав больше трех минут, Богиня воды не выдержала. — И долго нам еще здесь торчать?       — До зари.       — А пораньше никак нельзя? Мне сегодня еще на работу. Я думала, тут дел на пять минут, а маюсь без дела уже больше трех часов!       Решив, что с них обоих хватит, Мюллер сунул руку в карман, и еще пока подносил его к уху, не глядя набрал Джека.       — Как продвигается задание? — спросил Бог знаний тут же, как поднял трубку.       — Никак, — ответил Адольф. — Из незваных гостей только та, что ты сюда сам прислал.       — Отлично, спешу сообщить, вы зря там сидели, но прежде чем ты добежишь да Ковчега и размажешь меня по стене…       — Вот падла! — Адольф выключил телефон и едва не швырнул его на пол со злости.       — Что-то не так? — поинтересовалась Полина.       — Джек сообщил, что мы зря здесь все это время задницы просиживали. Дезинформация, чтоб ее…       — То есть, никакого вора нет? — для надежности уточнила Вэла.       — Нет никого, можете идти домой, — взмахнув рукой, подтвердил мужчина. — У меня еще кое-какие дела. Так что я останусь.       Полина посмотрела на него с небольшим недоверием, но, решив не продлевать свое пребывание ночью вне кровати, встала и, никак не попрощавшись, направилась к выходу. Дождавшись, пока та не скрылась из виду, и отсчитав еще пять минут для надежности, Адольф сорвался с места и вылетел из музея, прихватив на вахте двух своих болванов.       — Что пили? — попутно спросил он.       — Водоч… ик… две… бутылоч… ик… — запинаясь, ответил полуспящий Гога.       — Столько же вернете.       — Че? Босс, а мы куда?       — Вы в свой сарай, а я по делам. И чтобы бухло все до капли вернули!!!       — Да… ик… мы…все… ик… вернем…       Оставив подчиненных на улице, Бог войны вернулся в музей и сразу же направился к ближайшей двери с замочной скважиной. Уже через несколько мгновений Адольф влетел в библиотеку, чтобы распластать Бога знаний на его любимом ковре. А повод был, и довольно серьезный! Испортил заслуженный отдых, не перепроверил информацию от наводчика, да еще и прислал эту странную девушку ему в помощь. Странно было все это. Уж очень странно. Нет, лишь до этой минуты Бог мог подумать, что все происходящее было вполне в духе Джека. Да с чего бы? Не такой ведь он дурак!       Обыскав всю библиотеку, но так и не встретив виновника бессонной ночи, Мюллер вернулся в комнату Джека, где поудобней расположился на его любимом диване, нагло закинув ноги на один из подлокотников. От усталости мужчину уже давно клонило в сон, что он упорно игнорировал до последнего. Теперь же, ощутив под собой что-то мягкое и теплое, он очень быстро провалился в дрему, оставив расправу над Богом знаний до утра.              Мутные фигуры мелькали вдалеке перед глазами. Неясные силуэты, размытые лица незнакомых ему людей. Невнятные крики. Из этой бессвязной речи начали прорываться отдельные голоса. Фигуры стали более четкими, но лица их все равно закрывал какой-то туман, не давая разглядеть черты и мимику. Уши Адольфа едва не разорвал злой детский смех. Эти насмешки становились все громче и громче.       — Пустите! — взвизгнула девочка. Ее тонкий голосок был переполнен болью и обидой.       — Мымра! — продолжали смеяться мальчики, дергая ее за коротенькие черные косички.       — Отпусти, мне больно! — кричала та, чуть не плача.       — Страшила! — не унималась детвора.       — Эй, ты, пусти ее! — выйдя вперед, Адольф резко оттолкнул в сторону главного задиру.       — Отойди, не твоего ума дело! — огрызнулся тот и толкнул заступника в ответ.       — Я вижу, по-хорошему ты не понимаешь, — Мюллер с силой схватил того за плечо, прожигая взглядом до костей. — Тебе популярнее объяснить?       — Ай! Ты что делаешь?! Больно! — тут же взвыл задира.       — Отпусти девочку! — медленно повторил заступник, сильнее сжимая руку в кулак.       — Да все, отпускаю! — застонал мальчишка и отпустил девочку.       Банда юных хулиганов в спешке покинула двор и скрылась за деревьями. Обессилев, девочка упала на землю и заплакала, но так тихо, так жалобно. Еще такая кроха. Адольфу она была, наверное, по пояс. Заплаканные зеленые глазки, синенькое платьице и белые босоножки.       Уже не первый раз эта детвора задирала ее на улице. Малышка всегда была совсем одна, никто не звал домой, никто не играл с ней, никто не заступался. Адольф поднял ее и посадил на скамейку.       — Не плачь, — заверил он, — они тебя больше не тронут.       — Правда? — сквозь слезы переспросила она.       — Пусть только попробуют! — ответил мальчик. — А знаешь, у меня есть волшебный талисман. Тот, кто его носит, всегда будет под защитой, — с этими словами юноша снял с шеи кулон с красным камнем и протянул его ей.       — Это мне? — не веря в происходящее, шепнула девочка.       — Тебе, — ответил он, и девочка перестала плакать: сжала подарок в хрупких ручонках и впервые улыбнулась. Однако почти сразу что-то озадачило малышку.       — А как же ты? — спросила она.       — Ничего, справлюсь как-нибудь, — ответил мальчик, — тебе он нужнее… — эхом отзвучал его собственный голос, постепенно пропадая в тишине.              Придя в себя, Адольф подскочил с дивана весь в холодном поту. Сунув руку под рубашку, он достал тот самый красный кулон на серебряной цепочке. Яркий камень сверкал точно так же, как багровые глаза орла на наконечнике трости Бога войны. И почему именно сейчас этот момент из далекого прошлого дал знать о себе.       — Ричи… — тихо сорвалось с уст Адольфа.       — Кошмар приснился?       Услышав голос Джека, Мюллер тут же направил на него свое грозное оружие, которое даже так, в виде изящной трости, могло внушить ужас.       — Эй! Эй! Это я! — Бог знаний шарахнулся назад, едва не задев стойку со своей одеждой. — Не бей.       — Расслабься, я уже передумал, — выдохнул Адольф и вернулся в горизонтальное положение. Сердце в его груди все еще колотилось.       Лаер поправил на себе костюм и, продолжая поглядывать на друга, отошел в другой конец комнаты. Попасть под горячую руку Бога войны было сейчас проще простого. А рука у него была крепкой.       — И как все прошло? — встав у стены, поинтересовался Джек с крайним любопытством. Еще бы! Мужчину буквально распирало от желания узнать все в мельчайших подробностях.       — Никак, — коротко ответил Мюллер.       — А если в двух словах?       — Совсем никак.       — А в трех? — в Боге знаний никак не угасала надежда разговорить старого приятеля.       — Вообще совсем никак! — выдал тот уже слегка раздраженно. — Джек, ты на волоске. Лучше не беси сейчас. Тебе заняться было нечем? Как давно ты узнал, что никто за картиной не придет?       — А, ну… — высоко подняв брови, мужчина перевел взгляд на одну из книжных полок.       — Ясно, можешь не рассказывать. Но в следующий раз вам обоим крышка. Полина пусть спит спокойно — девушек я не бью. А вот вы с НИМ! — он грозно помотал пальцем в воздухе. — Так и передай, как в следующий раз на связь выйдет. Я ему как не доверял, так и не буду!       — Да ладно тебе, — нервно сглотнув, Джек постарался как можно быстрее сменить тему. — Так что там с Ричи?       — Так ты все слышал?       — Ну так, ты почти час бормотал во сне, — усмехнулся Бог знаний, отступив поближе к двери. — Но я никому не расскажу.       — Лаер, скотина, только попробуй, — закатив глаза, протянул тот довольно спокойно.       — Знаю, знаю, можешь не хвалить… Так кто эта Ричи?       — Да так… — мужчина демонстративно отвернулся к стене, не желая продолжать разговор.       — Ну же! — Лаер всплеснул руками и подошел ближе. — Я что, не могу узнать, что тревожит друга?       Недолго думая, Мюллер решил выдать неугомонному хотя бы часть желаемой информации.       — Девочка, с которой я был знаком еще в школе.       — Какая-то особенная девочка, раз ты вспоминаешь ее спустя столько лет?       — Да я и думать о ней забыл, — возразил Бог войны, но рука его по прежнему сжимала тот самый кулон.