Когда зажгутся фонари (рабочее)

Дома явно кто-то был. Дожидался его возвращения. Какаши, в общем-то, готов был ко всему, но скорее всего, это просто посланец от Четвертого или старейшин. Он дернул плечом и открыл дверь, в сером полумраке комнаты показался высокий мужской силуэт. – Обито! – удивленно воскликнул Какаши, заходя в свою квартиру. На оклик Обито чуть неуклюже развернулся и окинул хозяина мрачным тяжелым взглядом. – Что ты здесь делаешь? – Хатаке широко шагнул вперед, вскинул вверх руку, словно пытаясь потрогать и удостовериться, что все это происходит на самом деле. В чем нельзя было быть уверенным до конца – все эти дни прошли как в бреду, в постоянных воспоминаниях о той ночи. От этого бросало в жар, и так сладко ныло в груди ровно до тех пор, пока не всплывало в памяти утро, когда проснувшись в маленьком домике в квартале Учиха, Какаши молча, пока его любовник все еще спал, собрался и ушел, словно ничего не было. Тогда всю эту сладость сменял невыносимый жгучий стыд. И теперь один вид Обито заставил его порозоветь под своей маской. Рука предательски дрогнула, и он поспешно ее опустил. – Перестань ходить ко мне домой, Какаши, – раздалось вдруг в тишине. Говорил Обито, сомнений быть не могло. Голос его был другим, звучал совсем иначе, не так, как в детстве, но оказался таким невероятно знакомым. Тембр и интонация – Хатаке узнал бы этот голос из тысячи, но все равно не мог поверить. – С меня довольно, – грубо выплюнул Учиха. – Не желаю больше тебя видеть. И не появляйся в квартале, сделай одолжение. – Обито, – хрипло пробормотал Какаши и осекся, не зная, что сказать. Что потрясло его сильней: сам факт разговора или же то, что Обито сказал? Он не знал, но был точно уверен, что если Обито заговорил лишь для того, чтобы отвадить его от себя, лучше бы он продолжал молчать. – Ты понял меня? Не приходи ко мне в дом, не заходи в квартал Учиха, там тебе не рады. Какаши был растерян, он слушал этот голос, но смысл сказанного как будто не доходил до него. – Это… из-за того, что случилось между нами? – выдавил он из себя, наконец. Захромав, Обито приблизился к нему, встал напротив, и, заглядывая в лицо, полным яда голосом проговорил: – А сам как думаешь? И медленно заковылял к двери. В душе Какаши бушевал ураган. И ведь не поспоришь. Он вслушивался в шаркающие шаги и вдруг, неожиданно даже для самого себя проговорил: – Нужно было трахнуть тебя, чтобы ты заговорил? Обито остановился. Какаши медленно развернулся, чтобы взглянуть на него, но внезапно, он даже не успел опомниться и отреагировать, получил удар в лицо. Его отбросило на несколько шагов, с трудом удалось удержаться на ногах, а когда он, напрягаясь всем телом для ответного удара, повернул голову, в квартире уже никого не было. Это казалось сном, несуразной фантазией больного воображения. Чужого присутствия больше не ощущалось, Какаши был уверен. Но теперь он сомневался, было ли все это на самом деле – Обито, пришедший к нему домой и разговаривающий с ним, исчезнувший в мгновение ока, несмотря на то, что негнущиеся пальцы его правой руки не складываются в самую простую печать. И лишь все еще ноющая щека свидетельствовала о реальности происходящего. Какаши дотронулся до скулы, где уже, похоже, намечался синяк, чтобы еще раз удостовериться – это не сон. Словно опомнившись от боли, он развернулся на носках и выскочил в дверь. – Обито! Его не было ни на крошечной площадке этажа, ни на лестнице, Какаши за считанные секунды сбежал вниз по ступенькам – никого. *** Едва спустились сумерки, он выпрыгнул в окно и, ловко перескакивая с крыши на крышу, направился к кварталу Учиха. После тяжких раздумий, Какаши решил, что должен увидеть Обито еще раз. Последний, если тот так захочет. Потому что необходимость объясниться жгла изнутри, как расплавленный металл. Хотя бы попросить прощения. У входных ворот он остановился. Обито заговорил и сказал слишком много и слишком мало одновременно. Эта встреча – еще одна – нужна обоим, даже если сам Учиха думает иначе. Почти у каждого дома горели бумажные фонарики, похожие на обереги от все надвигающейся ночной темноты. Какаши долго бродил по главной самой широкой и светлой улице, дожидаясь, чтобы совсем стемнело, и только тогда направился к дому Обито. Света в его плотно закрытых окнах не было, не горел и единственный потрепанный бумажный фонарик. Какаши постучал в запертую дверь, но никто не открыл. – Обито! – он стукнул сильней. Если хозяин и был дома, открывать точно не собирался. Максимально сосредоточившись, Какаши попытался почувствовать его, но не смог. Еще вчера Хатаке мог поспорить на свой последний собственный глаз – Обито нет в доме, но теперь он уже не был уверен ни в чем. – Я не уйду, – произнес он, усаживаясь на ступеньку. По крайней мере, до утра. Время шло медленно, Обито все не появлялся (или не открывал, если все-таки просто прятался внутри), вдали начинал светлеть краешек неба. Какаши поднялся на ноги и снова прислушался к звукам за дверью. – Все равно я поймаю тебя, рано или поздно, – и скользнув кончиками пальцев по блестящей ручке он пошел прочь, по привычке пряча руки в карманы. Весь квартал давно уже спал: все огни были потушены, глухую тишину нарушали лишь редкие порывы ветра да негромкое поскрипывание ставен. – Обито? – резко развернулся Какаши, уловив чутьем за спиной движение, но вокруг по-прежнему никого не было, улица в ровном лунном свете была пуста. Разочарованно цокнув языком, он продолжил свой путь. Через какое-то время Хатаке снова ощутил что-то. Что-то похожее на чужой пристальный взгляд. Это не могло быть совпадением, он сосредоточился, но так и не смог почувствовать поблизости людей. «Квартал полон призраков», – вспомнились ему рассказы Обито, которым тогда, в те далекие времена, когда он еще разговаривал, и вместе с Рин и Минато-сенсеем они были одной командой, никто не верил. Призраки или нет, но Какаши вынул руки из карманов и ускорил шаг. Вдали виднелись высокие ворота, с осторожностью оглядываясь по сторонам, он дошел до них с твердым намерением покинуть территорию Учиха, но завтра вернуться. Но было уже поздно. За ним действительно следили. Увернуться от стайки сюрикенов было несложно, Какаши сделал сальто в воздухе, а на землю приземлился уже его клон, с легкостью оригинала отразивший новую атаку – пущенные один за другим огненные шары. На дорогу вышли двое, взрослые темноволосые мужчины с клановыми отметками на одежде. Настоящий Какаши, который в это время прятался на ветке ближайшего дерева, узнал их обоих. – Хатаке Какаши, – произнес один из них, Учиха Яширо, – у тебя есть то, что тебе не принадлежит. – Неужели? – равнодушно ответил клон. – Он еще издевается, мерзавец! – воскликнул другой, молодой член клана, которого звали Инаби, – Ты не Учиха, и не имеешь права владеть им! – А-а-а, - протянул клон, – вы об этом. И сдвинул протектор на лоб. Прячущийся на ветке Какаши последовал его примеру. Расклад, как ни крути, был не в его пользу. Двое против одного, и у противников тоже есть шаринган, и им-то не требуется большое количество чакры, чтобы нормально его использовать. К тому же, об инциденте станет известно и в клане и за его пределами, что может повлечь за собой крайне, крайне неприятные последствия. «…не заходи в квартал Учиха, там тебе не рады». Неужели, Обито? Обычно Какаши так не поступал, но сейчас позорное бегство казалось единственным разумным выходом. Он надеялся, что клон сможет отвлечь Учих достаточно долго, для того чтобы скрыться незамеченным, тем более выход был так близко. – Ку-ку, – раздалось за спиной. Какаши в растеряности оглянулся – на ветку рядом с ним спрыгнул еще один Учиха. Мужчина средних лет в дзенинском жилете. Как ему, черт побери, удалось подобраться так незаметно! От удара он увернуться не сумел – выставил блок, но это не помогло. Упал с дерева вниз, на собственного клона, который тут же с громким хлопком рассеялся и оказался окружен с трех сторон. – Ты не из нашего клана, Хатаке Какаши. – Такка. Вот как звали третьего Учиху. – Ты все равно не сможешь познать истинную силу шарингана. Верни его владельцу. – Я бы с радостью, но он отказывается принять его обратно, – язвительно ответил Какаши. И это, кстати, была чистая правда. – Тогда мы заберем его у тебя! – воскликнул Инаби. В руке его блеснул кунай. Те двое тоже вооружились. – Попробуйте, – ледяным тоном отозвался Хатаке, сосредотачивая чакру в ногах. Собирались ли Учихи просто вырвать шаринган Обито у него из глазницы или перед этим еще его убить – не понято. Какаши не слишком рвался это выяснять, надеялся, что сбежать все же удастся. Но если нет, он твердо решил для себя, пока жив, не позволит забрать единственный подарок друга. И любовника. Воздух внезапно стал очень плотным, прямо перед ним возникло какое-то темное пятно, и тяжелая ладонь легла на плечо, намертво вцепившись в мышцу пальцами. Какаши не успел ничего понять – в глазах почернело, все вокруг поплыло, и прежде, чем он успел, что-либо предпринять, приземлился на что-то мягкое, а сверху на него упало тяжелое человеческое тело.