Massage man

      Вернувшись в реальность, парни разошлись. Джош отправился принимать душ, Тайлер — мыть руки, обязательно ледяной водой, а заодно и ополоснуть лицо, чтобы смыть с него жар и красноту смущения. И не использовать полотенце потом, чувствовать, как холодные капли стекают по шее, противно проскальзывают по ключицам ниже, по горящей груди, где-то впитываясь в ткань одежды, где-то спускаясь аж до живота. Это ощущение омерзительно, но оно определенно помогло Тайлеру привести себя в адекватное состояние. — Хочу выпить. Доедем до бара? — Тайлер уставился на Джоша, который одним полотенцем обернул бедра, а другим тер розовые волосы, но даже не промокнул тело, возможно, по той же причине, что и массажист. — Едем. Но не смогу задержаться надолго, мне завтра нужно рано встать на репетицию.       Парни быстро пробежали через холл, устремив взгляды под ноги, чтобы не встретиться глазами с уборщиком, который, вероятно, мог слышать стоны, ведь Тайлер так и не включал музыку.       Джозеф вел автомобиль интуитивно, с головой погрузившись в мысли, но постоянно поглядывал в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что автомобиль друга не отстает. На двухполосной трассе Дан перестроился в левый ряд и поравнялся с машиной Тайлера, пока светофор горел красным. Джош отметил, что его приятель выглядит чертовски сексуально даже в самой примитивной ситуации: опирается локтем левой руки на узкий подоконник, задумавшись, наматывает прядь волос на затылке на палец, расслабленная правая рука на руле, и, господи, жует жвачку, не удосуживаясь закрыть рот. Перехватив неоднозначный оценивающий взгляд своего попутчика, Тайлер ухмыльнулся и снова выжидающе уставился на светофор. Джош, нервно сглотнув, невольно еще раз прокрутил в голове, как не более часа назад он позволил довести себя до сносящего крышу экстаза и, на одном дыхании, признался в ориентации и чувствах женатому парню. Чертов Тайлер.       В баре было много народу, и друзья уже тысячу раз пожалели, что пришли сюда.       Выступала какая-то местная группа, у сцены слэмились парни. Джош с помощью Тайлера пытался вырваться из цепких лап подвыпивших людей, узнавших его, желающих объятий и селфи, умоляющих подождать, пока кто-то из них побежал искать маркер, чтобы девчонки выставили напоказ сиськи, и Джош оставил автограф на них.       К счастью парней, один из секьюрити заметил потасовку вокруг парня с розовыми волосами и узнал чувака с плакатов на стене комнаты его дочери, поэтому отогнал толпу, проводил ребят в какой-то вип-зал и попросил автограф для юной мисс. — Ебанная суббота. Когда работаешь не по графику, сложно уследить за тем, какой сейчас день недели, — Джош рухнул на диван и окинул взглядом зал, который был немногим меньше главного, но сидело здесь не более десяти человек. — Сегодня ебанная пятница, а не суббота. — Значит, сегодня напьюсь, — Джош блаженно потянулся, закидывая руки за голову, — так, чтобы завтра утром мне было еще хуёвей, чем в прошлый раз. — Но у тебя репетиция завтра?.. — Так она в воскресенье. А завтра я смогу весь день лежать, страдать и смотреть «Секретные материалы». — Тебе было хреново после того вечера? — Тайлер махнул официантке. — О, да. Я вообще типа из непьющих. Завязал с беспробудным пьянством несколько лет назад, из-за проблем в группе. Мы бухали, как свиньи, иногда забывали про интервью и встречи с лейблом. Разумеется, это сказалось на нашей работе. Ури продолжает пить и долбить косяки почти каждый день, но и ему, и нашему творчеству это только на руку. К тому же, его жена Сара всегда под боком, чтобы вовремя привести его в чувство. Он и сам неплохо умеет совладать с пьяной головой, а вот я становлюсь полным придурком. — Все мы придурки, когда пьяны. — Не думаю, что можно быть придурком настолько, — Джош многозначительно поиграл бровями и отвлекся, чтобы сделать заказ. — Это насколько же? — Тайлер ёрзал на диване от заинтересованности.       Джош особо не хотел ничего рассказывать, но понял, что просто так теперь ему не отвертеться, поэтому листал воспоминания, пытаясь найти самую невинную, но забавную историю. — У меня на правом плече была татуировка «Blender exists». Вроде как, я проспорил и должен был набить «Ryden» в честь главного скандала нашего старого состава, в который еще входил Росс. Они с Бреном дразнили фанов, то и дело целуясь и трогая друг друга на публике, не делая четких заявлений и каминг-аутов, но будоража фантазии миллионов. Отсюда родилось скрещенное из их имен прозвище. Но я был так пьян, что не смог вспомнить какое именно: Райан плюс Брендон или Брендон плюс Райан, или вообще хуй знает что, а нужно было ещё и выговорить это татуировщику, поэтому я остановился на блендере. Два месяца не надевал футболок, пока не начал закрашивать эту хрень. — Пьяные татуировки — скучная классика, — Тайлер подавил смешок, пытаясь быть хладнокровным, выводя собеседника на другие откровения, — есть что-то поинтереснее? — Лет семь назад, я ради шутки украл кассовый аппарат в каком-то баре Лос-Анжелеса. Пробежался с ним до соседнего дома и просто выбросил, чтобы было легче удирать от полиции. И меня, конечно же, поймали. — Господи, — фыркнул Тайлер, снова запивая желание рассмеяться от представления этой картины, выводя на лицо спокойствие — и это все? — Да, — кивнул Джош, не считая разумным продолжать рассказ, но почему-то желая поразить Тайлера своими выходками в прошлом, — то есть, нет.       Джош хитро щурился, прикусив нижнюю губу и смотря приятелю в глаза. Затем сделал большой глоток пива, которое уже связало его мысли в беспорядочный узел, но развязало язык. — Блять. Я подрался с копом, который был ненамного меня старше, в отличной форме и гнался за мной около семи кварталов, — барабанщик снова сделал паузу, чтобы взглянуть на реакцию Тайлера, но опять увидел невозмутимость, — а после того, как он поймал меня в тупике и выкрикнул в рацию «я с ним разберусь», заставил его выебать меня.       Наконец Джош получил то, чего хрен знает зачем добивался, но было забавно и приятно наблюдать, как лицо Тайлера сначала нахмурилось, пытаясь раскусить ложь, но затем вытянулось, выражая удивление. А уже через секунду Тай поднял бровки, сузил глаза и звонко рассмеялся, откидываясь на спинку кресла и шлепая себя ладонью по груди. — И как это было? — Джозеф снова по-детски и нетерпеливо заёрзал на сиденье, подпер голову руками, наклоняясь через стол напротив Джоша, так близко, словно желая обсудить какой-нибудь хитрожопый заговор. — Я даже не знаю, как сказать. Мы были в грязи, потому что постоянно падали, пока дрались. Наши лица, руки, одежда были в крови, потому что достаточно сильно друг друга отмудохали, а потом целовались. У меня был сломан нос и красовалась огромная гематома на ребрах, но она, скорее всего, появилась в результате того, что он втрахивал меня в мусорный бак. Вонь была невероятная. А еще эмм… — теперь Дан смеялся, мотая головой, словно сам не верил в то, что говорил, — а еще я заставил его заковать меня в наручники и приставить пистолет к моей челюсти. Никогда так не кончал. После всего произошедшего он освободил меня от наручников и молча ушел, а я влюбился. Но не знал ни имени, ни звания — ни хрена ровным счетом. — Это прекрасно, дружище. У меня нет слов.       На столе появлялись и тут же исчезали разного вида шоты. Опрокидывая в себя один за другим, парни придумывали несчастному полицейскому имена и фамилии, пытались выдумать продолжение любовной истории, отчего безудержно хохотали, заставляя посетителей, которые, к слову, все прибавлялись, недовольно поглядывать в сторону их столика.       Джош тепло улыбался, рассматривая лучики морщинок, тянущиеся от внешних уголков глаз к вискам хихикающего Тайлера. Он все-таки поразил этого темноглазого парнишку, пусть и не самым трогательным и восхитительным образом. — А ты был девственником на тот момент? — Тай наконец успокоился. Он не хотел тормошить эту историю дальше, но, будучи опьяненным, его мозг сам генерировал вопросы и заставлял рот говорить, не давая вставить слова совести и этикету. — Это важно? — Дан приподнял бровь и снова заглянул в глаза собеседника, которые уже становились слишком стеклянными. — Я думаю, что да. Чтобы иметь полное представление, так сказать. То есть, не подумай, что я хотел бы это представлять и дальше, но я представляю… — Тайлер вяло жестикулировал, словно пытался выпутать себя из своих же мыслей руками, — нет, не представляю, какого тебе пришлось, если бы ты был, ну ты понял. — Окей, я не совсем понял тебя, но нет, не был. Мы все тогда как-то спокойнее относились к ориентации. Да и в мире всегда бытовало мнение, что если бойз-бенд, значит, они геи. Все геи. Если участники группы — парни с солисткой-девушкой, то парни непременно имеют ее по очереди. Сейчас мы выросли и стали серьезными, поэтому забыли свои старые жизни и встали на путь истинный. Но я до сих пор убежденный гей, только даже в группе об этом не знают. Да и я очень редко бываю с кем-то. — А я слышал, что ты встречался с актрисой из Диснея, губастенькой такой. — Это пиар, чувак. Я даже не в ее вкусе. Всего лишь контракт на год, за который нам отлично заплатили. Со мной не может встречаться человек, у которого есть своя жизнь, ведь я постоянно в разъездах. — Херовый у нее вкус тогда. Даже я не удержался. — О чем ты? — Джош много выпил, поэтому кое-что, произошедшее несколько часов назад все больше казалось ему приятным сном. Если и не сном, то странным видением в состоянии обморока, но никак, никак не могло быть этого наяву. — О том, что я не гей. Уже. То есть, и не был, разве что немного, в прошлом. Но перед тобой устоять не смог, ты… Написать книгу надо. Джошуа Дан в моей жизни, двенадцать лет назад и сейчас… четыре ебанных дня со встречи… Я забыл про Дженну, и думал о тебе, и буду думать, потому что какого хуя, ты так ворвался… — Тайлер, дыши. Пожалуйста, — хихикнул Джош, пытаясь прервать и спасти Тая от пьяных мыслей так, как отважный массажист сам спасал его недавно от фанатов в зале. — Плевать. Я дико пьян, не могу пить больше, — на этом Тайлер осушил последнюю стопку. — Мне нужно отлить. Скоро вернусь, — Джош по-дружески хлопнул приятеля по плечу, мягко улыбнулся и вышел из-за стола. — Вернешься, — тихо пробормотал Тайлер, сверля затуманенным взглядом спину барабанщика.

***

      Тайлер опирался локтями на стол и, с частотой один раз в секунду, стукался лбом о свои ладони. Устав от этого занятия, он в заключительный раз уронил голову в руки, зацепился пальцами за челку и замер, разглядывая рытвинки на поверхности деревянного стола.       «Я запал на тебя», «я думал и буду думать о тебе», — голоса из воспоминаний гудели в опьяненном алкоголем и эмоциями за день мозгу, смешивались с музыкой в помещении и собственным тихим нытьем. — Господи, ну за что ты послал мне все это дерьмо?..       Голова становилась все тяжелее, отчего его локти медленно разъезжались, и он все сильнее клонился к столу, норовя уткнуться в него лбом. Рывками, будто пытаясь сбросить скорость на обледенелой дороге, Тайлер тормозил свое притяжение к темному дереву, он уверен, что получалось неплохо, ведь мир вокруг него перестал кружиться.       Мир вокруг него перестал кружиться, потому что Джозеф уже был в состоянии крепкого, бредового сна.       Мир вокруг Джоша продолжал кружиться, заставляя его опереться о стену для стабильности, пока он стоял возле писсуара, пытаясь прицелиться максимально точно. На его лице застыла глупая улыбка от заевшей на словах «я думал и буду думать о тебе» пластинки с записью пьяного голоса его друга. От такого своеобразного признания, словно вместе с эритроцитами по крови доставлялись бабочки от сердца до кончиков пальцев. Но что-то холодное и колючее настырно прорезало дыру в этой приятной пелене зарождающейся влюбленности. Здравомыслие.       Он вернулся на место и застал приятеля спящим, чему не сильно удивился. Джош засмеялся, сел рядом, затем вытянулся, пытаясь достать телефон из кармана. Он умышленно немного завалился на Тайлера, чтобы доставить ему неудобства, заставляющие проснуться. — Дай мне поспать, говнюк, - брутальный массажист капризно простонал, и звучал сейчас совершенно по-детски, что снова рассмешило его друга. — Я вызываю тебе Убер, доспишь дома.       Тайлер резко подпрыгнул и замотал головой, отнекиваясь от намерений Дана, а заодно вытряхивая сонливость. — Нет, пожалуйста, я не могу сегодня домой, переночую в салоне, только не домой. — Это еще почему? — Джош подозвал официантку, чтобы та принесла счет. — Там… Дженна, я не могу сегодня. Ник еще не вернулся, а я не могу больше, — сонные глаза Тайлера растерянно бегали влево-вправо, будто в панике, но затем, словно зацепившись нервным окончанием за какую-то мысль, широко раскрылись и остановились на глазах собеседника. — Тайлер, я нихуя не понял. — А я нихуя не могу объяснить. Ладно, давай чертов Убер.

***

      Джош шел домой, то и дело путаясь в собственных ногах и спотыкаясь, кажется, об воздух, норовя грохнуться посреди ровной дороги. Матерясь под нос и обвиняя себя в злоупотреблении, Он уже почти добрался до своих апартаментов, как зазвонил телефон. Это был Тайлер. — Джош, я все еще в говно, но я должен сказать. Что-то происходит со мной, не знаю что, но знаю, что это из-за тебя. То ли у меня слишком долго не было друзей, то ли я совсем конченный. Прости за все, что я сделал и сделаю. — Что за загадки, Тайлер? — Джош смеялся, не придавая значения этому пьяному потоку слов, — ты хотя бы доехал? — Да, да, доехал, выслушай меня. Я хочу порвать с Дженной. Я хочу отсудить право воспитывать дочек так, чтобы они могли видеться с ней, но жили со мной. Я так долго боялся, но теперь… мне насрать, я сделаю это. — Вау, боже, — до этого Джош ковырялся у двери, пытаясь вставить ключ в замочную скважину, но сейчас, услышав слова друга, забросил это дело и сел на пол и прислонился спиной к двери, — Я верю в тебя, чувак, окей, но давай пойдем проспимся и поговорим об этом завтра? — Ты нужен мне, Джош. Блять… Я все объясню потом. Еще раз спасибо за вечер. Пока. — Пока, — растерянным эхом отозвался Дан уже отключившемуся собеседнику.       Что происходит?       Такси давно отъехало от дома, но Тайлер все еще не спешил заходить. Еще немного, и начнет светать, а ему еще нужно отоспаться. И еще кое-что.       Тай поднялся на второй этаж, как обычно, заглянул в комнату к крепко спавшим дочкам, перекинул ножку Эммы обратно за перегородку кроватки, чтобы не затекла, поднял подушку Лолы и поправил ей одеяло. Остановившись у комнаты Дженны, он, не открывая двери, тихо, но четко позвал ее. — Пойдем.       Девушка не спала, он знал это. А еще он знал, что она не могла отказать холодному, приказному тону его голоса, который так заводил ее, когда она тосковала по любовнику. Блондинка послушно проследовала за мужем в его спальню и закрыла за собой дверь.       Дженна думала, что сегодня все пройдет в их лучших традициях: в качестве аванса, она одарит член Тайлера оральными ласками, а затем у них будет агрессивный секс, полный ненависти, боли, пота и ругательств, от которого она зависима. Возможно, сегодня она все-таки уговорит мужа поцеловать ее и тем самым еще больше унизит его, а если нет, то заставит хотя бы немного простимулировать ее эрогенные зоны. Ведь парень был изрядно пьяным, а кому не хочется особенно жаркого секса во время алкогольной эйфории?       Но ее ждал сюрприз.       Когда она стянула с него боксеры и взяла его член в руку, обнаружила, что он был… немного более гладкий и скользкий, чем обычно. — Масло?..       Да, масло с его руки, ведь Тайлер так и не принимал душ после инцидента с Джошем несколько часов назад. Он несколько раз выходил в туалет в баре, и каждый раз усмехался от того, что масло так и не впиталось в кожу, и не полностью стерлось об ткань трусов. — Что ты вытворял, придурок? — она заметно разозлилась, чем вызывала ухмылку брюнета из самой Преисподней его души, где кипящие в котле ярость и ненависть вот-вот готовы были убежать за края. — Сегодня твой последний раз со мной, детка. Хочу, чтобы ты это понимала. Поэтому постарайся отсосать особенно хорошо, как никогда.       Дженна могла бы пропустить это мимо ушей, ведь Тай был пьян, но сейчас его голос звучал слишком уверенно. Слишком холодно и очень жестоко.       Она застряла между двумя мирами: в первом она называет его жалким уёбком, встает и выходит из комнаты, не скрывая гордой улыбки. Во втором мире, который был как раз больше похожим на реальный, она кусает губы, пытаясь удержать слезы, ведь парень, кажется, говорит серьезно. — Ч-что ты несешь? — глаза блондинки все чаще моргали, чтобы скорее растереть слезы и не позволить мужу понять, что она в отчаянии.       Преданный, как пёс, сломанный, одинокий и беззащитный Тайлер, который мог материться только во время секса, не способный даже возразить что-либо, когда был в трезвом состоянии, сейчас бросается такими словами.       Где же тряпка-Тайлер, в своем собственном доме позволяющий своей собственной жене трахаться с любовником, его бывшим лучшим другом? Другом, который уже половину своих вещей перевез в их дом и надолго занимает взрослую ванную на втором этаже каждое рабочее утро.       Которого он знал с самого детства.       Который теперь бесстыже смотрит в глаза и улыбается, отчего его рожа все больше напоминает козлиную.       Который, блять, завтракает с Джозефом и его дочками за одним столом, чувствуя себя при этом абсолютным победителем.       Сколько раз Тайлеру хотелось выпалить в лицо этому куску дерьма все, что происходит в его спальне, когда любовничек сваливает. Как законная жена извивается от кайфа и как стонет под мужем, когда ее бьет дрожь удовольствия. Но никогда не говорил этого, оставлял для особого случая — чтобы увидеть однажды, как Ник плачет в голос, лежа на заснеженном крыльце дома, пока эта блядь выбирает лучший наряд для свидания с новым хахалем. Как он отчаянно сбивает кулаки, окрашивая снег в красный, чтобы заглушить боль от предательства. Как надевает маску спокойствия и держит под руку эту тварь, знакомя ее с коллегами-предпринимателями на мероприятии в мэрии, на которое принято приходить с супругами. Как он терпит издевательства и грубые насмешки некогда хороших друзей, которые почему-то поверили рассказам о том, что он полный лох и, якобы, импотент, раз не может удовлетворить свою женщину, потому бедняжка и загуляла. Как он, после всего дерьма, унижаясь уже донельзя, приползает на коленях к ней, только ради того, чтобы их дети были счастливы. И как он думает, что пользуется ей ночами, хотя это она пользуется им.       Одним словом, как он, бывший лучший друг, переживает все то, что пережил Тайлер пару лет назад. А это случится. Рано или поздно, но обязательно случится, ведь она - больная на голову, одержимая сука. — Я больше никогда не буду трахать тебя, Дженна. После того, как мы кончим, все будет кончено между нами.       Отныне не давая никаких объяснений, брюнет сам накинулся на нее, грубо бросил ее тело на кровать, и стянул шелковое белье. Мысли из головы девушки в секунду разлетелись, потому что Тайлер начал облизывать ее грудь, чего уже очень давно не делал.       Сейчас он казался таким нежным, кожа будто таяла под его языком, и Дженна терялась от переизбытка чувств, полностью отдаваясь сильным рукам массажиста, сгорая от нетерпения и страха того, что ее ждет.Тайлер с наслаждением вдыхал сладкий запах предавшего его тела. Запах женщины, которая когда-то была его. Этой ночью, вероятно, будет лучший секс в ее жизни.       И, да, он был самым лучшим. Дженна получила все, чего так долго добивалась, она была уверена, что Тайлер сказал, что любит ее. Но нет, он сказал, что любил ее.       Он, не спеша, но глубоко вгонял член в ее влажную, податливую вагину, другой рукой нежно растягивая ее сзади, для того, чтобы чуть позже жестко отодрать в задницу. Он больно кусал ее губы, затем засасывал бордовые, вот-вот готовые начать кровоточить, припухлости. Он бил ее по щекам, но секундами позже ласково стирал слезы с раскрасневшейся кожи. Он вдавливал ее шею в матрас, но потом мягко терся об нее носом и тонко дул на расцветающие под сильными пальцами синяки.       Девушка в этот раз просто не могла кричать или стонать. Она словно была без сознания, только изредка шумно втягивая воздух через узкую трубочку, в которую Джозеф превратил ее горло. Она могла только сдавленно вякать и откашливаться, когда муж, нависая над ней и прижимая за волосы ее голову к кровати, трахал ее рот. Она скулила, сжимая в зубах край подушки, когда голова брюнета была между ее ног, пока он упивался ее соком, запоминая вкус женщины.       Он шепотом звал ее по имени, затем обзывал ее шлюхой. Он говорил, что она прекрасна, и рычал, что она последняя блядь.       Возможно, она на какое-то время действительно потеряла сознание, когда Тайлер прикасался к тем самым чувствительным точкам на ее теле, которые они с любовником так и не смогли найти. И никогда не найдут.       Джозефы кончали синхронно, и прошла, наверное, целая вечность, через которую они пронесут воспоминания о сегодняшней ночи. — Что это было? — Дженна смотрела на супруга испуганными, красными от слез глазами. Она не могла понять, почему ее мужа как будто подменили сегодня. Почему он был таким ласковым? Почему он говорил такие слова? Почему он сейчас лежит и сладко улыбается? — Ответь мне, Тайлер. Что с тобой? — Я влюбился.