Massage man

      Этой ночью Тайлер был готов ко всему. Возможно, его ждал очередной скандал. Возможно, очередная драка. Возможно, сегодня он услышит много слов в свой адрес, которых еще не слышал. Возможно, он не услышит ни слова. Он был готов ко всему, открывая дверь своего дома своим ключом.       Джош, по указанию Тайлера, припарковался напротив соседнего дома, чтобы не спровоцировать лишних вопросов. Тай планировал одолжить машину бойфренда и поехать один, но тот не позволил, вовсе не из-за того, что не желал доверить свое имущество кому-то. Джош всеми силами старался не показывать это, но он боялся за Тайлера. Ник был обескуражен поведением главы семейства Джозефов, и зол на него, было бы не удивительно, если бы этот вспыльчивый урод, встретившись с Таем в холле, снова набросился на него.       А Тайлер был как раз готов к этому. Вообще ко всему был готов.       За час до приезда он попросил супругу спустить его вещи вниз, чтобы не шататься по дому, рискуя разбудить дочек. Дженна ответила «ок», поэтому Тайлер удивился, когда оказался в прихожей и не обнаружил ничего, напоминающего чемодан или хотя бы сумку с его вещами. Гостиную освещали только настенные бра, и он не сразу заметил Дженну, сидящую в кресле в самом темном углу помещения. Девушка вышла навстречу Тайлеру, осторожно присматриваясь к его лицу. Ее взгляд остановился на рассеченной брови, она тяжело вздохнула, обнимая свои плечи руками. — Сильно он тебя… — Тон ее голоса был тихим и спокойным, лишь немного в нем звучала тревожная нотка. Но это лучше, чем жалость. Жалость от женщины, особенно этой, вывела бы Тайлера из себя. — Где вещи? — Тайлер не желал обсуждать свой внешний вид, он не за тем приехал, и этот изучающий взгляд, казалось, уже прожег на его лице дыру. — Там, — она кивком указала на гостиную, — но сначала давай все обсудим, как договаривались?       Тайлер обещал уделить ей внимание, собственно, это и стало причиной его приезда. Вовсе не вещи. Ему плевать на одежду, он мог купить новую хоть сейчас, а каких-либо значимых вещей для него в этом доме не было. Он стянул с головы капюшон одолженной у Джоша толстовки, скрестил руки на груди и прислонился спиной к стене прихожей, давая понять, что готов к разговору. Готов ко всему. — Конечно, только обещай, что в этот раз обойдется без истерик. — Может, пройдем и сядем, как люди? — Нет. Не хочу, чтобы девочки меня увидели, если проснутся. А отсюда их хотя бы будет слышно. — Да брось, — мягко усмехнулась Дженна, — ты же знаешь, что они боятся спускаться вниз, спрячешься на кухне, если что. — Уже не боятся. — Тайлер вспомнил рассказ Долорес о том, как они с Эммой осмелились спуститься вниз, чтобы выпросить у Джоша какао.       Дженна не знала об этом случае, поэтому нахмурилась и помотала головой, но спорить не стала. Вместо этого она прислонилась к стене напротив и опустила руки, принимая более открытую для разговора позу. — Тай, ты не можешь так поступить со мной. Ты не можешь забрать их. — Укажи вескую причину, почему я должен послушать тебя. Назови хотя бы одну причину, почему я вообще тебе что-то должен. — Джозеф говорил тихо и неторопливо, он не хотел тратить время на ругань, которая могла бы начаться, если бы он как-то огрызнулся. — Я их мать. Ты вообще думал, что придется пережить девочкам? Как ты вообще видишь развитие событий? Ты привозишь их в незнакомый дом к незнакомой женщине, и заставляешь забыть меня? Как ты объяснишь им причину развода? — А как ты объяснила им, почему блять в нашем доме, в нашей спальне поселился посторонний мужик? И почему их отец так долго не появлялся дома?       Он мысленно отругал себя за то, что вспылил, но эти вопросы действительно мучили его. Пока Дженна пыталась сформулировать ответы, он пытался отвертеться от заданного ему. Потому что честный ответ вроде «Да, в один из незнакомых домов, которые я присмотрел для покупки, но нет, не к незнакомой женщине, а к милому парню, которого уже обожают девочки и, как ни странно, твоя мать» не подходит. — Пожалуйста, не начинай, Тайлер, — ее голос дрогнул, и она начала драматично заламывать руки, — ты понятия не имеешь, что я сейчас переживаю. Ты просто убиваешь меня.       Тай разозлился. Но вовремя заподозрил провокацию в поведении супруги. Ее, видимо, не заебало строить из себя невинную овцу, но это заебало Тайлера, и Дженна знала об этом. Сейчас должны были посыпаться ответные обвинения со стороны Тайлера, но в этот раз он сильнее и мудрее. Он пожимает плечами и молчит. Оба супруга молчат, стоя в темной прихожей, уставившись друг на друга. Дженна растеряна, потому что план вывести Тайлера из себя провалился, и она не знает, чем парировать. Ее смекалка отказывается генерировать план Б, поэтому она отлипает от стены, медленно подходит вплотную к супругу. Слабый уличный свет, прорывающийся через тонкую витражную вставку вокруг двери, падает на ее лицо и освещает яркие, наполненные слезами глаза. — Скажи, что мне сделать, чтобы ты просто исчез из нашей жизни? — Она смотрит в глаза мужа, и плотина пушистых ресниц не выдержала тяжесть крупной капли первой слезы. — Я готова на все.       Тайлер устало вздыхает, поднимает руку и нежно стирает большим пальцем мокрую дорожку с ее щеки. Его взгляд плавно переходит на выбившуюся из высокого пучка прядку светлых волос, Тай пропускает ее между пальцами и аккуратно заправляет за ухо жены. — Займись со мной сексом, — он говорит это слишком тихо и переводит взгляд обратно на ее красивые глаза.       Дженна отстраняется, растерянно бегая глазами по его лицу. — Сейчас? Но… Ник там, в спальне, он не спит… — Дженна. — Тайлер усмехается и качает головой, потирая переносицу. — Ты такая гордая, знающая себе цену женщина. И ты снова готова стелиться под меня? Готова снова предать любимого Ника, ради которого когда-то предала меня? Такого жалкого неудачника, эгоиста и последнюю скотину. Расслабься, это была шутка. Я держу свое слово, как ты помнишь, я говорил тебе, что не буду спать с тобой. Так что нет ничего, что ты могла бы сделать, чтобы я ушел от дочек. Разве что, убить меня.       Этой ночью Тайлер был готов даже к смерти.       В горле девушки застрял крик отчаяния. Кричать нельзя, потому что дочки спят. Хотелось ударить Тайлера, но в ее хрупком теле недостаточно сил, чтобы выместить всю злость. Хотелось задушить его сейчас же, но она не способна на физическое убийство. Возможно, он даже не стал бы сопротивляться. Отчаяние заполнило ее лицо краской, это было видно даже в темноте, и все, что она могла сделать — обессиленно разрыдаться, уронив голову на грудь супруга. — Тайлер… Тай… Я так блять облажалась во всем. Я так виновата перед тобой, перед девочками, перед Богом. Я так запуталась, так потерялась. Забирая у меня девочек, ты забираешь мою жизнь. Они не только для тебя значат весь мир. Я сдохну, я сдохну так, как этого заслуживаю.       И много других причитаний, полных стыда, боли, отчаяния.       К этому Тайлер не был готов этой ночью. Да и вообще никогда. Он представлял себе раскаяние Дженны, ее тупые извинения, но в своих фантазиях он стоял, гордо вскинув подбородок и не чувствуя ничего, кроме счастья. Но сейчас, в реальности, он крепко обнимает дрожащие плечи его супруги и чувствует себя дерьмом, полным жестокости и эгоизма. Все это время он был уверен, что проблема в Дженне, что это она зацикленная на себе тварь, но что если…       Что если все это время она была права?       Это был первый раз, когда он поставил себя на ее место. Через что ей пришлось пройти? Женщине важно чувствовать себя любимой, и он не должен был обделять ее вниманием, но он блять был абсолютно уверен, что все делает во благо его семьи. Он достиг таких высот, но получается, что все это зря? Он был слишком молод, да и до сих пор не знает как вести себя в отношениях, и что если…       Что если Джош тоже разочаруется в нем?       Тайлер не может этого допустить. Солнечный парень не должен страдать из-за него. Дженна не должна страдать из-за него. Эмма и Лола не пострадают из-за него. Никто и никогда больше не пострадает. — Я… Я не… Прости меня, Дженна. Прости, прости меня, — он прижимал супругу к себе, будто пытаясь вобрать в себя всю ее боль, которую ей пришлось перенести из-за него.       Дженна громко всхлипывала и горячо шептала слова раскаяния в одолженную у Джоша толстовку, пока в перерывах между всхлипами где-то наверху не послышался щелчок поворота дверной ручки. — Мам? — Сонный голос Эммы заставил супругов затаить дыхание. — Мама? Что случилось?       Джозефы разорвали объятия. Дженна вытерла мокрое лицо рукавом своего халата и поспешила вглубь темной гостиной навстречу дочке, которая замерла на самой высокой ступеньке лестницы, не осмеливаясь спуститься вниз. — Все хорошо, Эммс, возвращайся в постель. — Кто там? Это папа?       Тайлер сильнее вжался в стену, пытаясь спрятаться за небольшим выступом дверной коробки, разделяющей гостиную и прихожую. Он бы выбежал прямо сейчас, но боялся быть замеченным Эммой. — Папа? — Девочка вырывалась из рук матери и рвалась обратно к лестнице, пока Дженна пыталась ее увести. — Там папа? — Там никого нет, солнышко, пойдем. — Почему ты плачешь? — Мне просто приснился кошмар, детка. Я ходила проверить, заперта ли дверь. Все хорошо. — Дженне удалось отвести Эмму обратно в комнату.       Как только дверь детской закрылась, Тайлер выбежал из дома. Обеспокоенный крик дочки все еще стоял в его голове, и это не то, что он планировал. Он, блять, совсем не был готов к этому.       Уложив дочь обратно в кровать, Дженна вышла из детской и спустилась вниз, чтобы убедиться, что Тайлер ушел. Она, стараясь сильно не шуметь, оттащила чемодан Тайлера обратно в его комнату, чтобы девочки не задавали вопросов утром. Зайдя в свою спальню, она облегченно вздохнула и распустила светлые волосы. — Как все прошло? — Ник выключил телевизор и подошел к девушке, обеспокоенно рассматривая ее опухшее от слез лицо. — Отлично. Но пришлось задействовать план Б, как видишь, — она усмехнулась, пародируя свой же плач, — О нет, Тайлер, я так виновата, бла-бла-бла… — Я люблю тебя, Джен, ты такая сильная. — Да брось. Просто повезло, что он повелся. Хотя бы отвяжется ненадолго.       Ник подхватил ее на руки и понес к их постели. — Там Лола выходила, да? — Эмма. Почти его заметила, но я ее отвлекла. Я ужасная мать. — Прекрати, ты самая лучшая мать. Потом поймут, что это было им во благо.

***

      Джош все это время напряженно смотрел на освещенную фонарями дорогу перед собой и нервно стучал пальцами по рулю. Он был готов к тому, что в любой момент Тайлера могут вышвырнуть на крыльцо сильные руки того бугая из видео, фрагмент которого Тай показал ему в больнице. Если бы это произошло, Дан без раздумий бросился крошить ебало этого урода, наплевав на то, чем это может обернуться для его репутации. Черт возьми, он даже оделся в более удобную для драки одежду, так сильно он готовился встретить самое худшее, как ему казалось. Конечно, он надеялся увидеть расслабленно шагающего обратно к его машине Тайлера с чемоданом в руке (или без чемодана в руке, как угодно). Но Джош не был готов увидеть, как его парень, натянув капюшон на голову, быстрым шагом удаляется в противоположную от него сторону.       Бросив автомобиль, он рванул за Тайлером.       Тай думал о салоне на Окстон-Драйв. Его самый лучший, самый любимый массажный салон. Его кабинет, написанная цветными восковыми мелками картина на подоконнике, его антикварный стол с ящиками. В одном ящике есть потайное дно, а там сейф, в котором парень держал пистолет. Совершенно обычный, какой-то из серии Беретта 92, заряженный одним патроном. Он не был уверен, что он настолько слаб, чтобы покончить с собой, и не был уверен, что настолько силен, чтобы сделать это. Но он знал точно — ему нужно исчезнуть. Как можно скорее, прямо сейчас, поэтому он быстрым шагом удаляется в противоположную от машины Джоша сторону.       Через три дома жилой квартал заканчивается, и там берет начало небольшой лес. Это было главным критерием выбора района для покупки дома несколько лет назад. Колумбус построен на равнине, по близости нет достопримечательных гор или моря, река протекает в центре, а вот леса здесь хоть и небольшие, но красивые. Чистый воздух полезен для детишек. Этот чистый ночной воздух сейчас сжигает легкие Тайлера. Он не оборачивается, но чувствует, что Джош бежит за ним, и ускоряет шаг до тех пор, пока сам не начинает бежать, и с его головы слетает капюшон одолженной у Джоша толстовки.       Джош пытается позвать его, но кричать на окраине жилого района не осмеливается. Это даже к лучшему, потому что все силы он может пустить на то, чтобы догнать парня, который бежит слишком быстро. Баскетбольное прошлое не уступает настоящему барабанщика, ведущего здоровый образ жизни. Дан чувствует себя безумным псом, гонящемся за кроликом. Белым кроликом. Как повезло, что на этом кролике светло-серая, почти белая толстовка, которую Джош купил у парня, выступающего на разогреве у них в группе в прошлом туре. Так его видно в темноте этого ебанного леса при слабом свете ебанных луны и звезд.       Тайлер спотыкается о корни деревьев, его легкие горят, он чувствует каждый синяк на своем теле, пот смешивается со слезами от встречного ветра, и эта мерзкая жидкость щиплет его распаренные ссадины на лице, но продолжает бежать, он слышит, как почти за его спиной усиленно дышит и рычит «да стой ты, блять» догоняющий его Джош. Слышит до тех пор, пока пёс не сбивает его с ног, пока они не падают на влажную землю, пачкая лица и светло-серую толстовку, одолженную у Джоша, землей и зеленым мхом. Пёс догнал кролика. — Какого хуя, Тай? Какого хуя? — Кричит Джош, не дожидаясь, пока Тайлер придет в себя. Он переворачивает брюнета на спину и садится на него верхом, прижимая его запястья к земле, чтобы и не думал вырываться. Дан разглядывает вновь окровавленное лицо и пытается отдышаться.       Тайлер уверен, что он умер. Ему так хорошо. Он слышит только свое дыхание, чувствует запах сырой земли, совсем не чувствует боли. Но это приятное состояние длилось недолго, потому что биение его сердца вытесняло легкие, и Тайлеру было необходимо их выблевать прямо сейчас. Он начал кашлять, вякать, с хрипом и болью втягивать воздух обратно, возможно, именно так начинается его настоящая смерть. Но он готов принять ее, да, он готов был к смерти этой ночью, какой бы она к нему не пришла. Но давление на его тело резко ослабло, и что-то сильное и теплое приподняло его над прохладной землей, и он оказался на четвереньках.       Джош перевернул его, понимая, что эти несладкие для слуха звуки сигнализировали о сокращении желудка. Тайлер пытался блевать, но лишь кашлял и тяжело дышал, он ничего не ел со вчерашнего утра, кроме обезболивающего, потому что из-за нервов от предстоящей встречи с женой кусок в горло не лез. Он врал Джошу, что ел перед выпиской и совсем не голоден, лишь с удовольствием наблюдал, как барабанщик уплетает заказанную на дом китайскую лапшу. Тай отдышался, но не спешил оборачиваться. Он не хотел, чтобы Джош видел его таким, и не хотел видеть Джоша. Тот крепко держал его за бока, возможно, Тайлеру ничего не стоило вырваться прямо сейчас и рвануть дальше, ведь он пришел в себя. Но он не стал. Понял, что может сколько угодно бежать от кого угодно, но только он сам будет преследовать себя всю оставшуюся жизнь. Именно поэтому он так отчаянно желал умереть от удара о землю или захлебнуться в собственной блевотине, но ему не дали. Так что нужно послать Джоша куда подальше. — Поехали домой, Тай. — Джош гладил его спину и звучал мягко, словно говорил с ребенком или психом, как показалось Тайлеру, и это его разозлило еще больше.       Он вообще не должен быть здесь. Никто не должен быть здесь, кроме самого Тайлера, это его лес, его смерть, он за ней сюда и бежал. Но все вышло не так, как он планировал. — Убирайся, Джош.       Дан попытался усадить Тайлера, но тот только сильнее напрягся, зарылся пальцами в землю, а затем лег на живот, отказываясь разворачиваться. Джош обреченно вздохнул и слегка налег на него, так, чтобы лишь почувствовать его тепло и хотя бы успокоиться самому. Он спрятал лицо в темных грязных волосах, и не смог выдавить из себя ничего, кроме одного слова. — Расскажи.       Тай сжал кулаки, стиснул зубы и дернулся, чтобы Джош перестал быть таким охуительно теплым и нежным в такой отвратительный момент в его жизни. Или смерти. Но Дан не шелохнулся, лишь потерся носом о его шею, и Тайлер почувствовал, что ненавидит его. — Я ненавижу тебя, блять. — Почему? — Его голос мягкий, спокойный, и от этого Джозефу снова захотелось блевать. Или плакать. — Всего этого бы не произошло, если бы ты не появился тогда в салоне. Я бы жил как раньше, ни о чем не думая. Проводил время с дочками, занимался бизнесом, ненавидел Ника, не знаю…трахал Дженну, и все было бы нормально. — А что сейчас? — Сейчас все пошло по пизде. Сейчас я просто хочу сдохнуть. И ты мне мешаешь. Так что будь добр, свали, пожалуйста. — А как же наши планы? — Какие могут быть планы, блять? — Тайлер собрал все силы и поднялся так, что Джош скатился с него, не ожидая такого рывка снизу.       Теперь оба сидят на земле и лихорадочно дышат, уставившись друг на друга. — Какие, мать твою, планы? Я должен сдохнуть, Джош, вокруг меня одни ебанные страдания! Все это время я думал, что я жертва, а оказалось, что это я ебучее оружие, которое поражает всех, кто приблизится ко мне. — Не знаю, Тай, — Дан равнодушно пожал плечами, — мне хорошо с тобой. Эмме и Лоле хорошо с тобой. Твоим сотрудникам хорошо с тобой. Если кому-то плохо от тебя, то это его проблемы. Ты же никого силой не держишь. — Ты просто недостаточно ко мне приблизился. Не знаешь, на что я способен. — Но я бы хотел приблизиться. — Пошел ты на хуй, — Тай поклялся себе, что сможет сдержаться. Парень напротив него слишком нормально себя ведет для всей этой истерии, что накрыла Джозефа с головой, но на этих словах его голос дрогнул, потому что он сказал совсем не то, что хотел. Он хотел сказать, что Джош потрясающий, что ради него он действительно готов на все, что он готов убить любого, кто посмеет проронить хоть одно бранное слово в адрес этого теплого парня. Он готов убить себя, потому что сам наговорил ему огромную кучу дерьма за последние несколько минут.       Джош, не сводя взгляда с растерянного и разбитого лица, только лишний раз убеждался, что приблизился к своему массажисту достаточно для того, чтобы терпеть все бранные слова на всех языках мира в свой адрес, лишь бы они были произнесены этими бордовыми губами. Каким надо быть долбоебом, чтобы терпеть такое отношение, но он понимает, что Тайлер не в себе. И нужно лишь потерпеть, а может, как-то помочь ему прийти в себя. Осторожно, будто приручая дикое животное, Дан пододвигается чуть ближе, Тай неподвижен, лишь испуганно заглядывает в глаза барабанщика, и закрывает свои, когда чувствует, как теплые руки обвиваются вокруг его больной груди. Он старается сдержаться, но физически не может не обнять его в ответ.       Джош теплый, спокойный, сейчас Тай хочет быть с ним сильнее, чем хочет умереть. Джош вдыхает жизнь в тело Тайлера через сухие губы, соединенные в осторожном поцелуе, их языки неторопливо обмениваются вязкой от бега слюной, и все вокруг теряет вес, форму, смысл. Тай падает на спину, а Джош тянется к нему, снова целует, чувствует, как что-то ползет по его шее, вздрагивает, когда нащупывает пальцами какую-то букашку, снимает ее и отщелкивает в дальний путь. Тайлер глупо хихикает, но все нормально, он запускает холодные руки под кофту Джоша, и он теплый, теплый, такой блять теплый, да пошло бы все нахуй, если он умрет этой ночью, то это будет лучшая смерть, к которой он был готов. Он просит Джоша трахнуть его прямо здесь и сейчас. Прямо на этом мху, а заменой любимому джонсонс бэби послужит вязкая от бега слюна. Джош глупо хихикает, но все нормально, он стаскивает свою кофту через голову и указывает Тайлеру поднять бедра, чтобы постелить ее на землю, дабы не затолкать ему в зад веточек, травы, мха, земли и букашек. Его беспокоит только один вопрос. — Ты же бывал снизу?       Просто чтобы удостовериться, что Тай готов, действительно хочет этого и не будет жалеть, если ничего не выйдет. — Ты такой правильный. Чувствую себя принцессой. — Серьезно, Тай, — но Джош все же хихикнул, — ответь. — Я растягиваюсь почти каждый раз, когда дрочу. Я дрочил прошлой ночью. Это всё? — Джозеф снял один кроссовок, стянул с правой ноги штанину и трусы, оставляя их болтаться на левой.       Джош отстранился и с подростковой задорностью усмехнулся, давая понять, что нет, не всё, ему любопытно узнать чуть больше подробностей. — Не строй из себя дурачка. Все знают, что это отличная профилактика простатита. — Дай слово, что я увижу это когда-нибудь, — Джош с трудом прогнал дурацкую ухмылочку с лица, стягивая с себя удобные для драки спортивные штаны. — Даю, блять, даю. — Тай всегда держит свое слово.       Тайлер жив так сильно, что кричит, что любит Джоша, любит лес, любит член Джоша в своей заднице каждый раз, когда он толкается в него. Он чувствует каждый синяк на его теле, каждую ссадину на его лице, потому что напрягается слишком сильно, улыбается слишком широко, а слезы сами катятся из его глаз. Даже в темноте видно, как сильно краснеют его лицо и шея. В кулаках Джоша хрустят сухие ветки и листья, грязь забивается ему под ногти, и он стонет, что тоже любит Тайлера, что тоже любит этот лес и свой член в заднице Тая каждый раз, когда толкается в него.       Пока эти двое переживают один из лучших оргазмов в своих жизнях, Дженна терпит свой. Обычный и привычный, как чистка зубов.       Светает. Джош и Тайлер, отряхнувшись, плетутся к машине, держась за руки. Они говорят о времени. Что оно из себя представляет, что оно значит и что оно должно им показать позже.       Дженна спихивает с себя тело довольного Ника и уходит в ванную. Вытряхивает три зубные щетки (свою, Ника и Тайлера) в раковину из стакана, чтобы использовать его по другому назначению. В хозяйственном шкафчике, среди чистящих средств, у нее припасена бутылка хорошего виски.

***

Тайлер и Джош живут вместе уже около месяца. Дженна продолжает играть жертву, и Тайлер извиняется перед ней каждый божий день, когда он приезжает навестить дочек. На их вопросы о том, куда папа пропадал, Дженна и Ник выдумали, что Тайлеру нужно было срочно отъехать по делам. Куда-то очень далеко, где не ловит телефон, чтобы позвонить.       Заявление на развод написано в присутствии адвокатов супругов, но пока суд дал им три месяца на примирение, таковы правила. Хотя ни о каком примирении и речи быть не может. Тайлер глотает слезы каждый раз, когда отъезжает от своего дома, его дочки грустно машут ему ладошками. Он мечется между двумя мирами и так мечтает соединить их в один, как тогда, в том самом пьяном сне, где Джош держал близняшек на руках. Но это лишь мечты, которые ему никогда не удастся воплотить в жизнь.       Иногда Тай слишком уходит в себя, задерживается в салоне на Окстон-Драйв, и тогда Джошу особенно хочется напомнить ему, что он винит себя без причины, что его семейная жизнь с самого начала была построена на измене и лжи, но Дан не позволяет себе совать нос не в свое дело.       Вот уж кто сует его куда попало, так это фанаты и родственники. «Что это за загадочный парень, с которым тебя видят в магазинах, тренажерном зале и на улице?» — самый часто задаваемый вопрос в твиттере, на который он уже порядком подзаебался отвечать «Это мой лучший друг».       «Когда ты познакомишь нас со своим лучшим другом?» — самый часто задаваемый вопрос от членов его семьи, на который он уже порядком подзаебался отвечать «Скоро».       Время все покажет.