Dark Congregation

«Самая большая ошибка общения заключается в том, что мы слушаем не для того, чтобы понять. Мы слушаем, чтобы ответить». – Аноним.

5 лет и несколько месяцев назад. 31 июля. Поместье Малфоев. Драко лежал на кровати и ждал, когда придет его мама, чтобы укрыть его. Он было пытался сказать ей, что в этом нет необходимости, но Нарцисса всегда настаивала. – Скоро я не смогу больше укрывать тебя. Позволь мне насладиться этим, пока есть возможность, – говаривала Нарцисса, и Драко разрешал ей каждый раз. Он знал, что это много значило для его матери, поэтому, даже возмущаясь и ворча по этому поводу, он, тем не менее, мужественно терпел до конца. Сегодня вечером Нарцисса задерживалась. Люциус Малфой выпил больше обычного и принялся вспоминать «славные времена», когда Темный Лорд ещё не был повержен. Ровно десять лет назад в этот день мальчик, победивший Темного Лорда, появился на свет. Несомненно, это событие, вкупе с тем, что мистер Крэбб и мистер Гойл зашли в гости, означало, что Люциусу было необходимо повспоминать, как намного лучше жилось волшебному миру до падения Лорда. Отцы заставили своих сыновей слушать их истории весь вечер. Это вымотало Драко. Мальчик слышал всё это и раньше. Каждый раз, когда Люциус пил больше обычного, Драко рассказывались одни и те же истории. 10 лет подряд. Нарцисса наконец зашла в комнату к сыну с несчастным выражением лица. Увидев, что тот ещё не спит, она улыбнулась. – Мне пришлось уложить сначала твоего отца. Он был не в состоянии дойти до спальни самостоятельно. Ты должен был уже спать, – мягко проговорила Нарцисса, поправляя одеяло. Её сын лишь улыбнулся в ответ. – Ты хорошая мама, – сказал он, зная, что что-то расстраивало её. Её улыбка стала искреннее. – Драко, если ты ещё не устал от историй, я думаю самое время рассказать тебе о другой стороне «славных времен», – Нарцисса ядовито выделила последние два слова. Драко поудобнее устроился на кровати. Его мама никогда не говорила об этом. – Я в порядке и с удовольствием послушаю твою версию. Твой голос звучит намного приятнее, чем отца, – ответил Драко. Нарцисса присела на край кровати. Женщина провела рукой по своим волосам, обдумывая дальнейшие слова. – Твой отец прав о великих делах, совершенных в те времена, но в его историях упущено, сколько зла было причинено. До сего момента я позволяла тебе слушать его рассказы, но так как ты скоро отправишься в школу, тебе нужно знать, почему многие люди рады падению Лорда, – Нарцисса остановилась, пытаясь решить с чего начать. – Первое, что тебе нужно знать, это то, что всё было по-другому до твоего рождения. Твой отец и я были командой. Мы верили, что у Темного Лорда есть ответы на все вопросы. Но когда у тебя появляется ребенок, надеюсь, и у тебя будут дети когда-нибудь… понимаешь, с появление детей некоторые твои взгляды и приоритеты меняются. Когда ты беззаветно любишь кого-то, ты сделаешь всё для их защиты. Темный Лорд не любил никого. Поэтому он не мог понять, почему я больше не хотела служить ему, когда забеременела. К счастью для меня, он был милостив и отпустил меня, когда я согласилась служить ему по-другому. Но понимаешь, Драко, ему всё равно, если кто-то пострадает из-за него. Он много раз использовал против людей их любимых и близких. Война полна ужаса и боли. Люди умирают. Иногда это люди, которых ты любишь. Ты можешь считать, что поступаешь во благо, но пока на свете живут любимые тебе люди, ни одна война не стоит того, чтобы подвергать их опасности. Ты понимаешь, почему я тебе всё это сейчас говорю? – Драко покачал головой. – Потому что я хочу, чтобы ты был осторожен в том, как ты ведёшь себя, не только в школе, но и по жизни тоже. Во-первых, никогда не развязывай никакую войну. Она не стоит людских жизней. Во-вторых, будь осмотрителен, кому ты доверяешь. Никогда не знаешь, кто может предать тебя. В-третьих, никогда – никогда – не попадай в ситуацию, когда ты не сможешь защитить дорогих тебе людей. Никогда не позволяй кому-либо взять верх над тобой. Это был первый раз, когда Нарцисса Малфой плохо отзывалась о Темном Лорде. Это был последний раз, когда Нарцисса Малфой упомянула другую сторону «славных времен». *** Настоящее время. Гермиона скользнула в класс, обнаружив его пустым. Это был тот самый класс, в котором она пряталась с Малфоем в их первую ночную стычку. Гермиона специально пришла пораньше, чтобы подготовиться, на случай, если Малфой решит провести её. Однако для подозрений не было причин. Малфой пришёл вовремя, всем своим видом показывая, что совершенно нелепо думать, будто Гермиона могла устроить ему подлянку. Гриффиндорка скользнула в угол, услышав шаги. Малфой же направил палочку туда, где она пряталась, и на несколько миллисекунд девушка подумала, что он нашлет на неё заклинание. Не наслал. Всего лишь мера предосторожности, прежде чем он опустил палочку и махнул ей рукой. Как только девушка вышла, Малфой наколдовал две подушки, чтобы было удобнее сидеть в темном углу. «На случай, если нам придётся быстро прятаться», – пояснил Малфой. Когда они уселись, Гермиона тихонько ждала, когда парень заговорит. – Как я уже сказал, я, так же как и ты, изучаю заклинания по защите от Темных искусств, – сразу переходя к делу, сообщил ей Малфой. – Почему…? – колеблясь, спросила Гермиона, неуверенная, сколько информации ей удастся получить от него. – Не зависимо от того, что из этого выйдет, учеба вместе может сослужить нам хорошую службу. Обмен информацией, если ты владеешь хоть каплей, и так далее, и тому подобное, – увиливая, ответил Малфой. – Что, у Волдеморта нет планов на тебя? Или осознаешь, что он возможно не так хорош, как нахваливает себя? – дразнила Гермиона, надеясь вытянуть из него ответ. – О, посмотрите-ка на неё, вся такая смелая, произносит имя Темного Лорда. Причины не важны. Я хочу знать, как защитить себя, и мне хотелось бы практиковаться больше, чем мы в настоящее время на уроках защиты от Темных искусств. – А я смотрю, ты боишься произносить имя Волдеморта, но меня больше беспокоит то, что ты ругаешь Амбридж. Я думала, она высокого мнения о тебе. Не боишься потерять звание любимчика, Малфой? – Тебе следует страшиться их обоих, грязнокровка, – наступило молчание. – Что насчет тебя, Грейнджер? Наконец осознала, что ты последний человек, который сможет дожить до взрослой жизни? – Я не о себе беспокоюсь, Малфой. Но есть люди, которые желают смерти моим близким, и я не намерена это допустить, – Гермиона задрала нос, глядя на парня свысока. Малфой отклонился назад, согнув ноги и равнодушно посмотрев на неё. Гермиона на секунду задумалась над его выражением лица. Обычно парень либо усмехался, либо нацеплял маску безразличия. – Итак, какие заклинания ты изучаешь? – спросил Малфой, возвращаясь к теме. – Все. Любые. А ты? – Я решил сфокусироваться на основах. Я уже разговаривал со сведущими в этой области людьми, но нужные заклинания никак не хотят получаться у меня. Я хочу узнать побольше про защитные чары, которые могли бы оказаться полезными мне, – Драко провел рукой по волосам. До Гермионы неожиданно дошло, что все его ответы хорошо отрепетированы, будто он заранее продумывал, что и как ей скажет. Девушка сделала мысленную пометку разобраться в этом позднее. – Итак, как именно мы будем помогать друг другу? Я отрабатываю заклинания. И не думаю, что ты будешь в восторге, если я буду практиковаться на тебе, равно как и я не горю желанием, чтобы ты тренировался на мне. – Вау, посмотрите-ка, у маленькой грязнокровки есть мозг, – при виде лица Гермионы, Драко отодвинулся и продолжил. – Когда дело дойдет до практики, тогда и разберёмся. Но стоит отметить, что отработка некоторых заклинаний не требует участия другого человека. Тем более, вдвоем мы скорее придумаем, как выкрутиться из ситуации. Если ты согласна со всем вышесказанным, я предлагаю перейти к теории, которую я собираюсь тебе рассказать, так как я более чем уверен, что ты про такое и не слышала за свою магловскую жизнь. – Уж извини, что не была окружена убийцами. – Ты хочешь знать основы или нет? – отрезал Драко, уже устав от ее компании. Его терпение было на исходе, и постоянная болтовня девушки не улучшала положение. – Ты имеешь в виду, что расскажешь мне всё, что знаешь о темных искусствах? – Да. – А что будет, если я просто выслушаю всё, что ты расскажешь, и не стану делиться своей информацией? – Я применю более грубые меры, чтобы заставить тебя. – Звучит обнадеживающе и заставляет меня верить тебе. – Тебе не нужно мне верить. Тебе нужно всего лишь быть способной работать со мной. – На самом деле я не совсем уверена, что смогу. – Позволь мне напомнить тебе, что эта была твоя идея. Не моя вина, что все твои идеи ужасны, – со злобой ответил Малфой. Гермиона прокручивала в голове разговор. – Как мы будем знать, где встречаться? Небезопасно постоянно собираться в одном месте в одно и то же время. – Мы можем договариваться накануне. – Что если я не смогу прийти? Или что-то пойдет не так, и класс будет недоступен? – Гермиона отказывалась признавать, что в большинстве случаев всё будет зависеть от её бессонницы. Поразмыслив над этим вопросом, Малфой ответил: – Мы можем использовать что-то вроде кода. Ты получаешь Ежедневный пророк? – Гермиона кивнула в ответ. – Тогда… можно было бы… например… количество раз, когда Поттера обольют грязью в газете, считать за этаж, а за номер аудитории – сколько раз достанется Дамблдору, – Малфоя веселила его собственная идея. Гермиона было уже хотела отпустить едкое замечание в ответ, но неожиданно поняла, что вообще-то план Малфоя может сработать. – Несмотря на то, что я тебя ненавижу, должна признаться, что идея неплохая. В Ежедневном пророке теперь всегда что-нибудь да пишут о них, а если вдруг случится чудо, и не будет ни одной заметки о Гарри или профессоре, мы просто будем встречаться в библиотеке. И, конечно же, если выбранная классная комната будет занята, перемещаемся в соседнюю. И чтобы уж совсем придать всему случайный порядок, по чётным дням меняем цифры в числе аудитории местами, – Гермиона хлопнула в ладоши, улыбаясь тому, какой блестящей и безопасной стала идея. – Похоже на план. Мне не придется подвергать риску свою репутацию, боясь, что кто-нибудь увидит, как я общаюсь с грязнокровкой. – И никто не увидит меня разговаривающей с мерзавцем. – И если кто-нибудь из нас не придёт на встречу, нам не нужно разговаривать друг с другом, чтобы договориться о следующей, – Гермиона кивнула, а Малфой продолжил. – Тебе это действительно нужно? – Драко изучающее смотрел на неё. Он никогда не думал… Рано или поздно их всё равно могут раскрыть. – Думаю да. Возможно я пожалею об этом, но учитывая текущее положение дел… Какого черта? – Гермиона потерла виски, успокаивая головную боль, возникшую от самой мысли, что ей придётся иметь дело с Драко каждую ночь. Всё это казалось сумасшествием. Пока что Гермиона не только приобрела человека, с которым можно будет обсудить всё, что она изучила, но со временем девушка надеялась узнать, зачем Малфою понадобилось самостоятельно изучать ЗоТи. – Тогда начнем прямо сейчас. Медлить ни к чему, – проговорил Малфой и тут же вывалил на неё огромный поток знаний о сильнейших темных волшебниках, о заклинаниях, которые они используют, и о, как оказалось, их слабых местах. Гермиону удивило, сколько информации мог рассказать Малфой по памяти. И всё же он не был Гермионой Грейнджер. Несколько раз он запнулся и, к удивлению девушки, даже смиренно признал, что не знает некоторых фактов. Гриффиндорка же больше заинтересовалась новой открывшейся стороной Малфоя, нежели его рассказом. Парень даже вежливо ответил на её многочисленные вопросы, которыми она прерывала его повествование. Информация, полученная Гермионой от Малфоя, оказалась весьма толковой. Она никогда не задумывалась над выражением, что нужно знать своего врага в лицо, но девушка увидела реальную пользу в том, что рассказал ей Малфой о её враге. Гермиона вслух проговорила те вопросы, которые они могли бы изучить в следующий раз. В такой манере они провели следующие два часа. У обоих всё еще складывалось ощущение, что они нарушают какое-то главное правило, но сумели найти в себе нотку профессионализма в общении друг с другом, что, впрочем, не помешало им между делом обзывать и оскорблять друг друга. *** Следующие две недели бессонница мучила Гермиону каждую ночь. Каждую ночь девушка приходила в классную комнату, а спустя некоторое время к ней присоединялся и Малфой. В ночь после их первой встречи они едва ли пробыли в назначенной аудитории, сразу же направившись в библиотеку за нужными для изучения книгами. На следующую ночь Гермиона огласила список заклинаний, которые им следовало освоить. Малфой самым приказным тоном, на который был способен, потребовал, чтобы Грейнджер продемонстрировала ему, как творить каждое из них, после его провалившейся попытки сделать это самостоятельно. Глубоко вздохнув, Гермиона терпеливо принялась показывать. Они практиковались на стульях в старой аудитории. Малфой всегда получал «выше ожидаемого» на уроках (он обычно был вторым по успеваемости после Гермионы) и доказал девушке, что может быть способным учеником. Он даже сумел держать при себе все свои оскорбления, пока Гермиона не закончила показывать ему, как творить заклинание. Но в большинство ночей напряжение между ними росло. Они едва могли сдерживаться, чтобы не вцепиться друг другу в глотки. Пока ночью проверялся их предел терпимости друг к другу, они в более или менее дружелюбной манере умудрялись искать и осваивать заклинания. Днем, однако, всё оставалось по-прежнему. Драко Малфой и Гермиона Грейнджер были всё теми же заклятыми врагами. *** Когда Гарри согласился учить защите от Темных искусств, Гермиона наконец поспала всю ночь. На дворе был только сентябрь, а девушка чувствовала, что этот год затягивает её сильнее предыдущих. Ночные занятия с Малфоем вымотали её эмоционально, а бессонница – физически. И этот полноценный сон только помог ей осознать, как мало времени ей удается выделить на отдых. Бессонница накатывала, когда ей это было угодно. Поэтому следующую ночь Гермиона опять встречалась с непримиримым слизеринцем. Она проскользнула в заранее назначенную через Ежедневный Пророк классную комнату и села, прислонившись спиной к стене. Девушка выудила из сумки книжки и наколдовала маленький огонек, и тепло и достаточно светло. Она погрузилась в чтение, жадно поглощая нужную информацию. – Где ты была прошлой ночью? – послышался голос Малфоя, девушка даже не заметила, как он появился. – Спала, – просто ответила Гермиона, мысленно простонав. Малфой с первых же секунд начал вести себя невыносимо. Девушка отказывалась поднять на него взгляд, но услышала, как он подошел ближе. – Спала? Проблемы со сном? Обычно ты остаешься намного дольше, чем я, – проговорил Малфой, бросая сумку рядом с девушкой. – Я сплю, Малфой. Просто количество сна, зависит от обстоятельств. – Грязнокровка скучает по её магловской жизни и не может уснуть? Не-е. Невозможно променять жизнь волшебника на магловскую. В чём же тогда проблема? Боишься монстров под кроватью? Потому что я легко могу дать тебе причину бояться. Или ты мочишься в кровать и не хочешь ложиться раньше других, чтобы они не увидели пятна, – Гермиона игнорировала его словесный поток. Малфой хотел вывести ее из себя. Только не сегодня. Его ждет жестокое разочарование. – Почему же тогда ты не спишь, Малфой? – Не нуждаюсь особо, – пробормотал парень в ответ. – Ясно. Я тоже. Итак, раз этот вопрос улажен, вернемся к более насущным проблемам. – Это же к каким? – спросил Малфой, будто произошедшего разговора и не было, что вызвало удивление у Гермионы, она, наконец, подняла взгляд на него. – Окклюменция. – Я не позволю твоему грязному магловскому сознанию лезть в моё прекрасное, – презрительно проговорил Малфой. – Я не это предлагала. – Тогда что? Поймать какого-нибудь первокурсника с Гриффиндора и опробовать на нём? – предложил Малфой, будто действительно рассматривал такой вариант. Гермиона подвинулась, и теперь они сидели лицом друг к другу. Ближе, чем хотела бы Гермиона быть рядом с таким придурком, как Малфой, но девушка была бы не прочь иметь шанс придушить его, если того потребуют обстоятельства, к тому же огонь лишал её возможности сесть поудобнее. – Мы не будем делать ни то, ни другое, – твердо ответила Гермиона. Малфой посмотрел на нее, вытянув одну ногу, подтянув другую и опёршись на руки сзади. Девушка почувствовала себя захваченной в плен его конечностями и самим парнем, сидящим в такой позе. – И что ты тогда предлагаешь? – Я не знаю, поэтому и начала этот разговор, – огрызнулась девушка. – Спокойнее, маленькая грязнокровка. Так как я ни при каких ситуациях и близко не подпущу тебя к моей голове, равно как и сам не стану копаться в твоем грязном умишке, я не имею ни малейшего понятия, как мы сможем овладеть этой магией. Не знаю, зачем ты вообще решила браться за Окклюменцию, – произнес Малфой, будто это не он оскорбил её дважды во время своего мини-монолога. Затем он рассмеялся и добавил. – Представь меня в твоей голове. Одни книги да варварская магловская жизнь. О, и, возможно, твое нытье о том, что Гарри Поттер и Уизли никогда не уделяют тебе должного внимания, – Малфой смеялся над своей собственной шуткой. Гермиона поднялась на ноги, так что теперь она нависала над ним. – Извини меня за то, что подумала, будто Окклюменция окажется полезным навыком, стоящим того, чтобы её освоить. Мерлин знает, от тебя не дождёшься помощи в выборе материала, который нам нужно изучить. Ты бы до сих пор застрял на стадии поиска теоретической информации без моих книжек и «грязного умишка», – накинулась на него Гермиона. Она было собралась уходить, но вместо этого подошла к Малфою и пнула его, сильно и в спину. – И если ты не перестанешь называть меня грязнокровкой, я сделаю всё возможное и невозможное, но залезу в твою голову, отыщу твой самый грязный секрет и. Уничтожу. Тебя, – девушка развернулась и покинула комнату. Возвращаясь обратно в башню Гриффиндора, девушка корила себя за то, что сорвалась. Малфой и похуже высказывался в её сторону. Похоже, постоянное хамство с его стороны стало невыносимым всего лишь после одной ночной передышки от его общества. Врываться в классную комнату уже разозленным, вести себя как последний мерзавец, даже не замечая этого, оскорбляя и смеясь над её предложениями. Проводить время с Малфоем оказалось невозможным. Гермиона даже начала задаваться вопросом, зачем она вообще согласилась ему помогать. С другой стороны, идею снова заниматься самостоятельно девушка отмела. Гриффиндорка признала, что работа с Малфоем имела свои преимущества. Он обычно существенно помогал в поиске информации, а его знания о магическом мире вносили большой вклад в их общее дело. Гермиона ненавидела также признавать, что ей нравилось работать с кем-то, чьи умственные способности были на уровне с её, не в обиду Гарри и Рону. Кроме того, она всё ещё не разобралась, почему Малфою вообще понабилось изучать ЗоТи самостоятельно. Где-то в глубине души Гермионе хотелось верить, что слизеринец не был так сильно предан Волдеморту, как он это показывал. *** На следующую ночь Гермиона, нервничая, зашла в классную комнату. Малфоя, как обычно, ещё не было на месте. – Слушай, Малфой, нам надо поговорить, – начала Гермиона, когда пришёл слизеринец. Она хотела расставить все точки над «и». – Итак, над чем мы работаем сегодня? – перебил ее Малфой. Девушка на мгновение задумалась, прежде чем подыграть ему, притворяясь, будто ничего не произошло. Часть её хотела объясниться, другая же хотела, чтобы всё стало как прежде, насколько это было возможно между ними. Этой ночью Малфой оскорбил её пару раз, и каждый раз после этого выглядел виноватым. Гермиона решила, что сделала правильный выбор, вернувшись. Погружённая в проблемы Отряда Дамблдора, Гермиона начала уходить со встреч раньше обычного. Следующий месяц прошёл без происшествий. По одним дням Малфой оскорблял её чаще, по другим реже. Такие колебания помогли Гермионе лучше с ним ладить. Когда Отряд Дамблдора был полностью сформирован, Гермиона приходила реже обычного. Хотя она ускользала на ночные встречи несколько раз за неделю. Доверие Гермионы к умственным способностям Малфоя росло с каждым разом, пусть она и не доверяла самому парню. Это доверие вылилось в то, что девушка начала спрашивать об интересующих её вещах, чтобы выяснить, что знает он, прежде чем заняться поисками самостоятельно. – Как могут люди связаться друг с другом, чтобы встретиться? – однажды поинтересовалась Гермиона. Они сидели на партах друг напротив друга, каждый уткнулся в свою книжку. У неё из головы не выходил ОД, вот уже несколько дней она отчаянно искала способ связи, чтобы все перестали бегать от стола к столу во время трапез в Большом зале. – Ну, у Пожирателей смерти есть Черная метка. Темный Лорд дотрагивается до своей, а у остальных начинает жечь руку в месте, где она находится, так все узнают, что Лорд вызывает их. Вот, один способ у тебя есть, – едва взглянув на неё, произнес Малфой. – Значит… Теоретически можно использовать заклятие Умножения? – Думаю, да, – Малфой наклонил голову, уставившись на неё и ожидая объяснений. Но девушка вернулась к чтению книги. В другой раз, спустя три дня после ночи, когда Гермиона действительно полноценно спала, Малфой показал, что тоже доверяет ей. – Как ты это делаешь? – спросил Малфой. Он репетировал заклинание перед зеркалом. Гермиона ждала своей очереди поменяться с ним местами. – Делаю что? – Иногда спишь по ночам. Поборола бессонницу, – Малфой неотрывно смотрел в зеркало перед ним, позабыв про заклинание. – Оу, – Гермиона взглянула на него. – Ну, она появляется только, когда я волнуюсь из-за чего-нибудь. Иногда я чувствую, что сделала всё, что в моих силах, и заставляю себя перестать думать о проблеме, потому что всё возможное на данный момент я уже совершила. – И всё? Ты просто решаешь, что сделала всё, что смогла, чтобы решить проблему, из-за которой волнуешься? – Малфой наконец посмотрел в её сторону. – Ну, иногда я чувствую, что волнуюсь меньше. Но стресс подстёгивает бессонницу. Если бессонница у тебя является болезнью, то будет сложнее с ней справиться, – проговорила Гермиона. – И что бы ты посоветовала? – Медитации? Зелье сна? – Гермиона пыталась улыбнуться, строя из себя самую умную из них двоих, но она ещё не находила других способов борьбы с бессонницей. Девушка предположила, что Малфой уже испробовал и эти. – Ну надо же! Спасибо! – Малфой снова повернулся к зеркалу. – Мы что-нибудь поищем завтра. И когда ты понимаешь, что я не приду, ты можешь вернуться к себе обратно и попытаться поспать, – произнесла Гермиона, ожидая едкий комментарий, но в ответ получила кивок головой, Малфой избегал зрительного контакта. *** В ночь после матча Гриффиндора против Слизерина Гермиона пришла в назначенную аудиторию позднее обычного из-за её, Гарри и Рона небольшого визита к Хагриду. Она лихорадочно думала над тем, как бы убедить великана вести уроки безопаснее. Девушка села на пол, подтянула колени к груди и наколдовала огонек, чтобы согреться. Завороженная пламенем, Гермиона погрузилась в размышления о Хагриде. В таком состоянии её и застал Малфой. Она заметила его только, когда он сел напротив неё, широко улыбаясь. – Тебе понравилась моя песня, Грейнджер? Лично я считаю, она великолепна, но ты можешь посоветовать, какие ещё строчки мне добавить, – Малфой лег, подложив руки за голову, его грудь оказалась близко к огню. Гермиона почти забыла, что из-за Малфоя не только запретили играть в квиддич Гарри и близнецам, но он ещё и сочинил эту ужасную песенку. Хагрид занял все её мысли. – Ты подонок, Малфой. Ты кретин, который однажды получит по заслугам, – слова Гермионы так и сочились ненавистью. – Ауч, Грейнджер, слышать такое от грязнокровки, это ранит мои чувства сильнее обычного, – Гермиона бы и не обратила на это внимание. Она поднялась на ноги. Гарри и Рон были морально раздавлены из-за игры, а Хагрид был весь в проблемах. Её терпение упало до нуля. – Если мне выпадет такой шанс, я убью тебя, Малфой, – и затем, к своему ужасу, Гермиона разрыдалась. – Я… – всхлип, – устала терпеть твои постоянные оскорбления, – Малфой выглядел сбитым с толку. Он пытался припомнить, видел ли он когда-нибудь прежде, чтобы девушка плакала. Драко и представить-то не мог её плачущей. А если бы и попытался, он бы и не подумал, что она может быть такой милой, когда плачет. На своем веку он повидал, как плачут многие девушки, большинство из них из-за него, но Грейнджер… она первая, кто плакал молча. Слезы струились вниз по лицу. Девушка закрыла лицо руками. Драко неловко протянул ей носовой платок. – Вот, – он сделал шаг в сторону, оказываясь на расстоянии вытянутой руки от девушки. Гермиона взяла платок, медленно опускаясь на пол, слезы все ещё катились по её щекам. Драко настороженно присел напротив неё. Он притянул ноги к себе, положив подбородок на колени. Не зная, что делать дальше, Драко молчаливо смотрел на девушку. Наконец, когда рыдания Гермионы перешли в тихие всхлипы, Малфой понял, что должен что-нибудь сказать. Черт бы побрал девчонок с их глупыми эмоциями. ­– Так в чём дело? Это ведь не из-за того, что Гриффиндор проиграл в каком-то глупом матче? Неужели ты настолько верила, что Поттер и близнецы Уизли будут играть сегодня? Серьезно? Или Потти и Король Уизли поссорились? – он несколько раз раньше замечал, как Золотое трио ссорилось. Более того, Драко знал, что Гермиона очень сильно заботилась о друзьях, и не был бы удивлен, если бы девушка сказала, что расстроена из-за того, что их отстранили от квиддича. Однако Драко надеялся, что она скажет, чтобы он не лез не в своё дело. Его действительно мало заботили подробности её магловской жизни – тема, которая никогда не поднималась в их разговорах. Они редко касались личного, и всегда всё заканчивалось взаимными оскорблениями. – Все парни такие идиоты, – пробормотала Грейнджер. Хотя её глаза блестели от слез, выражение лица оставалось суровым. Драко фыркнул от смеха. Грейнджер умудрилась сохранить ярость после получасовых рыданий. Гермиона отняла руки от лица, направляя весь свой гнев на парня: – Я сказала что-то смешное, Малфой? Малфой широко улыбнулся, по-настоящему, без его фирменной усмешки. Гермиона отметила, что парень выглядел привлекательным в полумраке классной комнаты, когда вот так улыбался. Девушка тут же скривилась от посетившей её мысли. – Я просто рад. Я переживал, что ты начнешь выплёскивать на меня все свои эмоции, но первое, что ты сказала... было так типично для тебя, – Малфой выпрямил ноги так, что они оказались рядом с девушкой. – Что ты имеешь в виду? – Гермиона продолжала сердито смотреть на парня, как бы говоря: "Только попробуй меня оскорбить". – Ты принизила интеллект другого человека, тем самым давая ясно понять, что ты умнее, чем... в данном случае, чем все представители мужского пола. – Ничего подобного, – фыркнула Гермиона, отворачиваясь от блондина. Малфой легонько толкнул ногой её колено. – Но ты так подумала, – улыбнулся он снова. – Мне бы и не пришлось так говорить, если бы люди не были такими глупыми. Нет, серьёзно, сколько раз мне приходится доказывать, что я знаю, о чем я, черт возьми, говорю, чтобы люди перестали недооценивать мои высказывания? – причитала Гермиона. Она почувствовала себя лучше, высказывая, что лежало у неё на душе, если даже Малфой её и осудит, ей было плевать. – Ну, если тебе будет легче от этого, то, хоть мы и не ладим друг с другом, я бы к тебе прислушался. Но мы оба знаем, что я умнее большинства в этой школе, особенно умнее тех, кто тебя окружает. Гермиона поколебавшись, драматично уронила себя на пол, так что теперь она лежала на спине. – Мы ненавидим друг друга, и я ведь даже не знаю, как это, – шмыгнула Гермиона. Малфой пододвинулся ближе к девушке, смотря на неё сверху вниз. – Знаешь, думаю, это зрелище навсегда останется в моей памяти. Гермиона Грейнджер с опухшим от получасового рыдания лицом. Я искренне верил, что когда это случится, я буду причиной. Черт, эти Потти и Уизли знают, как заставить грязнокровку плакать, – слова были грубы, но не его тон. Девушка улыбнулась. – Каково это, всё время терпеть поражения от Гриффиндора во всём, Малфой? – Гермиона промокнула глаза платком. – Я просто жду подходящего момента, чтобы коварно отомстить и уничтожить их, – он потянулся и ткнул её в щеку. Почти нежное прикосновение. Почти. И едва ли нужное. – Но судя по всему, тебе не придётся ничего делать, кроме как стоять и смотреть, – на этих словах Малфой рассмеялся. – Тише, Грейнджер, нас могут услышать. Я не позволю тебе испортить мне планы, – Гермиона широко улыбнулась ему. После короткой паузы, полной неловкости, Гермиона нарушила тишину, спросив про СОВы. Малфой подхватил разговор, будто он только и делал, что всю свою жизнь слушал о том, как важны СОВы и ЖАБА. Неожиданно невидимая стена пала между ними. Они делились своими проблемами, с которыми сталкивались на занятиях, оценками за домашние задания, даже их самыми сокрушительными ошибками на уроках. Когда пришло время расходиться, Малфой поднялся первым, предлагая руку, чтобы помочь встать гриффиндорке. Гермиона в ответ озадаченно посмотрела на него. – Мне всё равно потребуется душ, чтобы смыть с кожи грязнокровку, еще одно касание погоды не сделает, – Гермиона выразительно посмотрела на Малфоя, он опять назвал её «грязнокровкой». Хотя теперь слово больше походило на прозвище, пустышка, значение потеряло свою силу. Не то чтобы она хотела, чтобы он продолжал использовать его, просто слово перестало задевать её. Гермиона взяла Драко за руку и позволила поднять себя. Она задержала взгляд на слизеринце на мгновение. «Теперь понятно, как он умудрялся ухаживать за девушками, будучи козлом большую часть времени», – подумала Гермиона, прежде чем отогнать эту мысль подальше. Они молча разошлись по факультетам. Гермиона было подумала поблагодарить Малфоя, но отказалась от этой идеи, так как он по сути ничего не сделал. Он просто вел себя как обычно. Что, честно говоря, и нужно было Гермионе от него.