Dark Congregation

«Однажды в жизни нужно принять важное решение, и хватает двадцати секунд безумной храбрости для того, чтобы произошло чудо». – К/ф «Мы купили зоопарк».

Следующие несколько дней Гермиона старалась не думать о Хагриде, но когда лесник отказался внять её словам, её съедало беспокойство. Спала она ужасно. Если у Малфоя и возникли предположения о её внезапной вспышке ночного бодрствования, то держал он их при себе. В понедельник Гермиона колебалась, стоило ли ей идти на встречу с Малфоем. Сегодня пара пыталась освоить заклинание, которое при правильном исполнении превращало мебель поблизости в оружие, атаковавшее любого, кто хотел нанести вред тому, кто использовал его. Мебель становилась своеобразной стеной между магом и всеми остальными. По истечении половины ночи оба студента были далеки от успеха. Малфой достаточно хорошо изучил Гермиону и знал, что у девушки уже должно было что-то получаться. – Грейнджер, ты отвлекаешься, ты должна сосредоточиться. Не позволяй дневным неприятностям вставать у тебя на пути. Представь, что будет, случись у тебя реальные проблемы, и придётся одновременно защищаться от атак? – отчитывал Гермиону Драко, делая ещё одну попытку сотворить заклинание, прежде чем подойти к девушке. Гриффиндорка нахмурилась и грустно посмотрела на стол перед ней, который не сдвинулся с места ни на миллиметр. – Малфой… – начала Гермиона, не зная как спросить его. Малфой плюхнулся на стол, расставив ноги в разные стороны так, что девушка практически оказалась в кольце его конечностей. Она подняла взгляд на парня. – Что, у всех грязнокровок проблемы с выражением своих мыслей? Магловская кровь делает тебя всё тупее, – поддразнил Малфой, тыча в девушку палочкой. – Заткнись, – пауза. Затем на одном дыхании Гермиона выпалила: – Малфой, ты должен хотя бы на один день перестать быть отморозком и позволить Хагриду без происшествий провести завтрашний урок, если придёт Амбридж, – Гермиона пыталась не думать, о каком одолжении она просит Малфоя. Слизеринец задумчиво уставился на неё. – Грейнджер, даже если бы я хотел помочь тебе или этому неотесанному великану, я не могу. Это вызовет серьёзные подозрения. Кроме того, почему тебя это в принципе заботит? Ты же всерьёз не считаешь, что великан – хороший учитель? Профессор Граббли-Дёрг объективно была лучше, – Малфой облокотился на руки. Гермиона хотела соврать, но часть её говорила ей не делать этого. Она добьётся большего с Малфоем, если будет говорить правду. – Ты прав, но я не хочу, чтобы Хагрид уходил из школы, потому что эта ужасная женщина выгонит его с работы. – Это случится независимо от того, скажу я что-либо на уроке или нет. Я не стану – скажет кто-нибудь другой. Даже если каким-то чудом мне удастся заставить замолчать каждого слизеринца в этом замке, Амбридж всё равно уволит его. Ты же знаешь, она ненавидит полукровок. У неё самомнение раздуто больше, чем у большинства слизеринцев. Если бы она не была так разозлена из-за того, что никто не говорит ей, где был Хагрид, уверен, Амбридж в душе мечтала, чтобы тот сгинул где-нибудь. – Малфой, есть что-нибудь, что ты можешь сделать? – требовательно спросила Гермиона. Малфой сначала хотел ответить ей, что не намерен и пальцем пошевелить. Вместо этого он сказал ей правду: – Грейнджер, что я могу сделать, это быть собой. Хагрид ненавидит меня. Я чуть было не убил его гиппогрифа. Не смотри на меня так, мы оба знаем, что он жив и здоров. Единственное, что хоть как-то поможет смягчить удар, это позволить ему думать, будто во всём виноваты слизеринцы, а он делает всё правильно, – Малфой соскользнул со стола. Они стояли близко друг к другу, когда он поднял взгляд и произнес: – Я действительно думаю, что так будет лучше. Одна из слабостей Дамблдора состоит в том, что старик слишком добр. Он скорее будет со всеми нянчиться, чем всерьёз займётся тем, что действительно нужно студентам. Хагрид не учитель, – слизеринец направился к выходу. – Тебе нужно немного поспать, – и вышел, не произнеся больше ни слова. *** На следующий день Гермионе хотелось проклясть Малфоя прямо посреди урока на глазах у всех. Он ограничился только вполне, гриффиндорке пришлось признать, обоснованными опасениями по поводу безопасности существ для студентов, но его слова всё ещё летали вокруг девушки, так и жаля её кожу. Пока Панси Паркинсон с честными глазами делала вид, что понимала, о чём говорил Хагрид, Драко смотрел прямо на Гермиону. С усмешкой на лице, которая, казалось, уже навечно прилипла к нему, он не сводил глаз с девушки. Даже смеясь вместе с этой маленькой шлюшкой, он продолжал бросать взгляды на Гермиону. Грейнджер старалась понять, что он силился передать ей этими гляделками. Он пытался извиниться? Или, вероятнее всего, хотел удостовериться, что его маленькое представление на уроке не испортит их рабочих отношений? Когда Гермиона на цыпочках прокралась в аудиторию, опоздав, так как она вообще сначала не собиралась приходить, Малфой уже сидел там на куче подушек, что он соорудил для себя, и читал. – Паркинсон, без сомнения, искромётна, да, Малфой? Ты отхватил себе неплохой куш. Готова поспорить, все парни, с которыми она водилась, были с ней исключительно из-за её потрясающего чувства юмора, – распекала слизеринца Гермиона, пытаясь вывести его из себя. Она хотела уцепиться даже за самую незначительную причину, чтобы разорвать Малфоя на мелкие кусочки. – Не всем так повезло, как тебе с Королём Уизли. Впрочем, осторожнее, люди могут подумать, что ты завидуешь Панси, – произнес Малфой, откладывая книгу в сторону. Гермиона вытащила пару подушек из-под головы слизеринца, села, положив их за спину и прислонившись к стене. – Единственный человек, самонадеянно думающий так, это ты, Малфой. У тебя достаточно эго, чтобы заполнить им весь Хогвартс. И Хогсмид, – скривилась Гермиона. Девушка потянулась за книжкой, лежащей на груди слизеринца. Ей было интересно узнать название. – Стоит гордиться, когда есть повод. Ах, ведь такой грязнокровке, как ты, этого не понять. Единственный твой повод гордиться заключается в том, что ты проводишь свои ночи в компании Малфоя, – вернул колкость блондин. Гермиона лениво пролистывала книжку. Она собиралась уже ответить, когда Малфой наклонился забрать учебник, заставляя девушку встретиться с ним взглядом. Только тогда девушка осознала, что они сидели слишком близко. Гриффиндорка не чувствовала себя комфортно с чистокровным в такой близости. Ведьма отпустила книгу и немного отодвинулась. – Никому не захочется находиться с тобой в одной компании, Малфой, тут нечем гордиться. Ты полный мерзавец даже в свои лучшие дни. – А ты остаёшься грязнокровкой в любой день. А сейчас такие времена, что я лучше буду мерзавцем, чем грязнокровным. Гермиона на мгновение посмотрела на него прежде, чем вытащить одну из подушек у себя за спиной и ударить ею прямо Малфою в лицо. Он замер от шока, и в ту же секунду подушка прилетела уже Гермионе в лицо. В таком духе они продолжили яростно атаковать друг друга подушками, однако, вскоре битва все больше приобретала игровой характер. Когда гнев уступал место здравому смыслу, он быстро исчезал. Гермиона и Драко знали, что ожидать друг от друга, а они ожидали по меньшей мере неприязнь. И выпуская пар и стресс, два ночных собеседника нашли место, где, как они верили, они знали, что отстаивают. Они только тогда остановились, когда Гермиона, к своему ужасу, вскрикнула от восторга. Грейнджер и Малфой осознали, что увлеклись и шумели несколько громче, чем рассчитывали. Пара обменялась многозначительным взглядом – им нужно было уходить оттуда, в случае если их кто-то услышал. Драко быстро избавился от подушек, схватил Гермиону за запястье и потащил к выходу. Они на цыпочках выбрались в коридор, подальше отходя от класса. И тут послышались шаги. Парочка нырнула за ближайшую дверь, которая к их несчастью вела в чулан для метел. Малфой держал Гермиону за руку, а когда осознал свои действия, скривившись, отцепил руку. Гермиона просто посмотрела на него в ответ. Прижимаясь друг к другу практически каждой частью тела, Драко и Гермиона невольно переглянулись, услышав шаги снова. Они оба знали, что если дверь откроют, они попадут в весьма неприятное положение. Когда шаги стихли, пара в молчаливом согласии решила подождать ещё, а затем уже выйти. Гермиона задавалась вопросом, стоя в чулане и ощущая тепло, исходившее от Малфоя, когда она научилась понимать мельчайшие оттенки выражения лица Малфоя. Даже скрытые за усмешками, которыми, казалось, постоянно одаривал девушку Малфой, находясь в её окружении. Опасность миновала, и Малфой открыл дверь, осторожно выглядывая. Удостоверившись, что никого поблизости нет, он положил руку ей на спину и пропустил девушку вперед. Несмотря на то что парень вел себя по-джентельменски, Гермиона решила, что слизеринец просто просчитал, что таким образом она попадется первой, если кто-нибудь увидит их, выходящих из чулана. Они нашли другую классную комнату, наколдовали подушки и сели. После нескольких мгновений тишины… – Нам стоит поискать способы, как сделать так, чтобы секрет никто не смог раскрыть или выдать, - неожиданно проговорил Малфой. – Что? В чём смысл? – спросила Гермиона, сразу же подумав о том заколдованном ею списке членов ОД, в полезности этой идеи не стоило и сомневаться. – Потому что у всех есть секреты, и иногда эти секреты могут использовать во вред, если не хранить их тщательно, – Малфой пялился на руку, которой прикасался к Гермионе. Сколько ещё раз он мог прикоснуться, прежде чем умер бы от заражения? – Ну, есть Хранители Тайн. Но это весьма спорная система. Взять хотя бы трагедию с Поттерами, – сказав это, Гермиона сразу же подумала, знал ли Малфой подлинную историю случившегося. Сколько он в принципе знал? Был ли он в ближнем кругу Пожирателей смерти и поэтому просил рассказать ему о заклинаниях, охраняющих секреты? Гермиону осенило, что если Малфой узнает слишком много, то это подставит под удар дорогих ей людей. – Тебе когда-нибудь приходило в голову, что мы рискуем навредить близким нам людям, занимаясь всем этим? Мы по разные стороны войны. Однажды нам придётся сразиться друг против друга. Помощь друг другу может быть небезопасной для нас обоих, – Гермиона посмотрела на парня. Она никогда до конца не осознавала, насколько правдиво было сказанное ею только что. Войны обычно длятся долго и оставляют шрамы, видимые и невидимые. Похожесть Драко и Гермионы росла с каждым днем. Они оба, не раздумывая, пойдут в бой бок о бок со своими союзниками. – Это правда, но ты не можешь отрицать, что вдвоем мы учимся продуктивнее, чем поодиночке. И стоит ли это дело бросать, даже если однажды нам придётся сражаться друг против друга? – крутил палочкой Малфой, смотря Гермионе в глаза. Та всё ещё колебалась, поэтому Драко продолжил словами, которые могли служить аргументом для таких, как она, – словами старейших и мудрейших, Дамблдора или Распределяющей шляпы, например. – Кроме того, даже будучи с разных факультетов, мы должны держаться друг за друга. Правильно? – если бы парень так и думал, то возможно у него бы промелькнуло в уме, что он, по сути, не мог убедить девушку продолжить заниматься вместе, так как у него не было в запасе ни одной достойной причины. По правде говоря, он никогда и не рассчитывал, что их сотрудничество затянется на долгий срок. Эта мысль придёт к нему спустя много лет, когда слизеринец вспомнит события этого отрезка его жизни. А сейчас он убедил себя, что так удобнее и эффективнее. – Да, и я думаю, у нас вполне может быть что-то общее, например, причины, по которым мы изучаем ЗоТи, – проговорила Гермиона. Впервые Драко кивнул, соглашаясь с девушкой, признавая наличие этого самого общего. Они оба хотели защитить близких им людей и быть уверенными, что Тот-Кого-Нельзя-Называть никогда не будет контролировать их жизни. *** Время летело быстро после событий той ночи. Бессонница стала частой гостьей Гермионы. Домашние задания и беспокойство за уже появившихся жертв после возвращения Волдеморта – всё это опустошало девушку. Она расстраивалась ещё сильнее, видя, что Ежедневный Пророк вообще отказывался признавать, что Волдеморт вернулся. Малфой продолжал обзываться, она продолжала обзываться в ответ. Однако, их общение постепенно переросло в партнерство. Интеллект обоих позволял удовлетворить их жажду знаний. Время от времени они даже обсуждали школу, впрочем, избегая тем, в которых они расходились во мнениях (например, заслуживали ли Гарри и Рон всех тех издевательств, которыми одаривал их Малфой). Парочка продолжала изображать ненависть друг к другу на публике. Ни одна душа даже не догадывалась, что эти двое каждую ночь погружались в совершенно иной мир. Их дуэт претерпел незначительные изменения, настолько незначительные, что Гермиона была единственной, кто хоть что-то заметил. Впрочем, она сознательно не придавала этому значение, слишком странно всё выглядело. Изменения проявлялись в их взаимодействии друг с другом. Обмен взглядами дольше необходимого. Иногда оскорбления носили слишком личный характер, слишком сильно касались жизней обоих. И в довершение изменения выражения лица во время разговора. Все эти едва заметные действия были понятны только им обоим. Никто не придал значения тому факту, что они оба куда-то таинственно исчезали из своих гостиных. Соседки Гермионы по комнате даже и ухом не вели, когда Грейнджер в очередной раз отсутствовала большую часть ночи. Они считали, что девушка занималась в гостиной факультета. Драко же просто врал. Его отмазки звучали довольно убедительно: «Строил пакость Гриффиндору», «был на свидании с пуффендуйкой» и так далее. По сути же, никому не было дела. В Слизерине поощрялось наличие секретов. Драко и Гермиона прекрасно дополняли друг друга практически во всём. Они мотивировали друг друга работать усерднее. Они понимали, как важно отложить в сторону все противоречия ради достижения цели. Оба старались показать лучшие результаты во всём, что бы ни делали, но будучи достаточно развитыми в личностном плане, были готовы признать свои ошибки и неудачи. Малфой восполнил пробелы в знаниях (Гермиона всегда была на голову выше его в этом) о магическом мире в общем и Темных искусствах в частности, а также той информации, которую не так то просто было найти в книгах. Гермиона же узнала, что слизеринец всегда был в курсе последних сплетен и происходящего в школе. Он никогда толком не рассказывал ей, как он это делал, и девушка подозревала, что запугивания, издевательства, шантаж, помощь его шестёрок, подслушивание и подсматривание всех и каждого прекрасно служили его цели. За неделю до рождественских каникул пара сидела в укромном уголке библиотеки. Маленький синий огонек, что наколдовала Гермиона, согревал их и давал возможность почитать. Они устроились у стены, поставив пламя на подоконник над их головами. Из-за низкой освещенности и ужасного холода Драко и Гермиона, не задумываясь, сели довольно близко. Девушка толкнула Малфоя в бок. Он поднял на неё взгляд – Гермиона что-то показывала ему в книге. Сегодня они искали способы, как сбить нападавшего с толку. Заклинание в книге девушки заставляло противника целиться в кого-то или что-то другое. – Это великолепно! Хотя ты случайно можешь перенаправить удар на своих союзников, – прошептал Малфой и, хмыкнув, добавил. – Время опробовать заклинание на первокурсниках! Гермиона толкнула его снова, только уже сильнее, взглядом говоря твердое «нет». Малфой в ответ боднул её плечом, пытаясь повалить на пол. Он улыбался, что означало, что парень просто дурачится. Девушка пошатнулась, теряя баланс, и схватила парня за ногу. Восстановив равновесие, Гермиона тотчас же отпустила его ногу, игнорируя румянец, разлившийся по ее лицу, к счастью, прикрытый от Драко темнотой. В те редкие моменты, когда они находились слишком близко друг к другу, Гермиона всегда была настороже. – Мы можем попрактиковаться на твоих друзьях, учитывая, что ты достаточно умён, чтобы выдумать причину, по которой они согласятся, – усмехаясь, проговорила Гермиона. Она уже обдумывала, как уговорить Гарри и Рона позволить ей опробовать заклинание на них, ради ОД. – Грэббу и Гойлу не нужны причины. Они делают то, что я им прикажу, – мотнул головой Малфой, пододвигаясь ближе к девушке, чтобы поподробнее почитать описание заклинания. Близость их тел, его лицо в нескольких сантиметрах от неё только накаляли обстановку. Гермиона заволновалась, подумав о том, что её никогда не напрягало, когда Гарри и Рон нарушали её личное пространство. «Должно быть, просто я не доверяю Драко», – оправдывалась Гермиона. Девушка вздохнула с облегчением, когда Малфой отодвинулся. – Ты научишь меня, как творить это заклинание на следующей встрече? – парень вытянулся во весь рост так, что их плечи, руки, бедра и ноги соприкасались. Гермиона мысленно поблагодарила себя за то, что не сделала огонь ярче. Иначе парень бы заметил её пылающие щёки. С другой стороны, тогда это избавило бы их от нахождения в такой близости друг от друга. – Она будет последней перед каникулами. Думаю, нам стоит подождать, пока мы не вернёмся обратно в Хогвартс, и тогда плотнее заняться освоением заклинания, – Гермиона изо всех сил сдерживалась, чтобы не отвести взгляд. Она боялась, что Малфой поймёт, как неуютно чувствовала себя девушка. За последние месяцы Малфой довольно часто нарушал её личное пространство, естественно намеренно и чтобы повредничать гриффиндорке. Действия слизеринца выводили их понятие близости на новый уровень. Обычно они сидели достаточно близко, чтобы не мёрзнуть или делиться книгами, не совершая лишних телодвижений, или даже ещё ближе, шёпотом давая указания друг другу, когда практиковались в заклинаниях. – Получается, это будет последняя ночь, проведённая в компании с грязнокровкой? Какое счастье. Я уже начал опасаться, что твоя грязь никогда не отмоется. – Да уж. Наконец, мы сможем передохнуть и оправиться от морального ущерба, нанесенного от длительного времяпрепровождения друг с другом, – закатила глаза Гермиона. Она положила книгу и потянулась к огню, чтобы добавить немного света. Из-за этого девушке пришлось пододвинуться к Малфою. Как только она дотянулась до огня, Гермиона почувствовала, что на неё смотрят, и подняла взгляд на слизеринца. Она замерла. Малфой смотрел прямо на её губы. Он поднял на неё взгляд, когда понял, что девушка перестала двигаться. Парень лукаво улыбался. Гермиона одёрнула руку, отодвигаясь. Девушка никогда не видела такого выражения лица у слизеринца, и оно пугало её. Слизеринец проворно положил руку на затылок Гермионы, сокращая дистанцию между ними. У Малфоя всё ещё красовалась эта улыбочка на его лице. Гермиона сообразила, что он задумал что-то ужасно уморительное. Гриффиндорка впала в такой ступор, что едва могла мыслить и шевелиться. Когда их губы соприкоснулись, у девушки в голове пронеслись две мысли. Первая: «Это неправильно». Вторая: «Какие божественные губы!» Парень мягко очертил этими губами линию её подбородка и оставил цепочку нежных поцелуев вдоль шеи. Когда слизеринец целовал её шею, девушка, наконец, ожила. Она возмущенно пробормотала «Малфой» и попыталась отстраниться. Драко прервал поцелуй только, чтобы посмотреть ей в глаза, а затем продолжил целовать девушку. В этот раз он приоткрыл рот и провёл языком по нижней губе гриффиндорки. Гермиона наслаждалась процессом, ей нравилось то, что она испытывала сейчас, особенно нравилось ощущать его губы на своих. Впервые за долгое время Гермиона, не задумываясь, с головой окунулась в происходящее. Гермиона Грейнджер целовала Драко Малфоя в ответ. Они сидели, целуясь на протяжении получаса, или дольше. Наконец, Драко отстранился. Дьявольская улыбка снова вернулась. К ней прибавилось ещё одно выражение лица. Гермиона узнала его – так Малфой выглядел, когда совершал какую-нибудь пакость и думал, что она гениальна. Он поднялся, потушил огонь. Всё это время молодая ведьма пыталась осмыслить произошедшее, впрочем, ей это удавалось с трудом. Драко помог ей встать. В противном случае, Гермиона осталась бы сидеть в классе всю ночь. Тем временем Драко нестерпимо хотелось отпустить какую-нибудь шутку, но он знал, что не стоило так делать. И более опытные девушки впадали в ступор от его поцелуев. Всё-таки, Малфой был чертовски хорош по части поцелуев. Драко решил побыть джентельменом («Только сегодня», сказал он себе). Он взял девушку за руку и проводил её как можно ближе к башне Гриффиндора. Часть его жалела, что он знал местонахождение башни, так как тогда он мог бы подольше насладиться её потрясением. Дойдя до места, парень легонько щелкнул девушку по щеке. Гермиона подпрыгнула и пробормотала тихое «ой», потирая щеку и смотря на Драко. – Проснись, маленькая грязнокровка! Спускайся с небес на землю. Если не хочешь, чтобы тебя поймали, перестань предаваться мечтаниям обо мне. – Мечтаниям? Не, кошмары лучше подойдут, – вяло съязвила Гермиона. – Иди обратно в гостиную, маленькая грязнокровка. Ещё увидимся до окончания семестра. Я уверен в этом. После этих слов Малфой развернулся и покинул класс, не произнеся больше ни слова. Несмотря на одолевшее её замешательство, Гермиона быстро уснула. На этот раз девушка легла спать, совершенно позабыв обо всех заботах, что волновали её ум последние дни. Драко тоже очень быстро погрузился в царство Морфея. Он не находился в замешательстве, как Гермиона. Напротив, парень уснул с мыслью о том, как ему понравилось целоваться с гриффиндоркой, о том, как сильно он хотел повторить это. В ту ночь Драко был обычным подростком, отбросив в сторону все последствия своего поступка.