Новый год по-английски

«Рейс Москва – Лондон задержан из-за непогоды», - оповестила дикторша. Я лениво перевел взгляд на табло и увидел, как зеленая надпись «Вовремя» сменилась на красную «Задержан». Иван сидел чернее тучи. Мы с ним успели уже пять раз поругаться. Но я так хотел в Англию, что даже не обращал внимания на подобные мелочи. Наконец, в полвторого нас отправили на посадку. Проходя по «рукаву», я увидел, как самолет поливают антиобледенителем. Представив, какой на улице морозильник, я вздрогнул и прибавил шаг. В Лондон хотелось все сильнее. Там хотя бы плюс. Самолет взлетел почти ровно в три. Все это время мы с Иваном не проронили ни слова. Он дулся, а я не хотел говорить первым. Хотя бы потому, что не чувствовал вины. Ну и упрямство еще… Наконец я, скрепя сердце и шумно вздохнув, открыл рот и решился было поговорить. Но Брагинский опередил меня. - Если ты хочешь что-то сказать – лучше молчи. Я еще злюсь. Я нахмурился и отвернулся к иллюминатору. В голове роилась куча вариантов того, что я мог и хотел сказать ему, но твердо решил не устраивать скандалов в самолете, хотя мог бы это сделать шепотом, ибо с нами на рядом никто не сидел (наверное, тот последний билет так никто и не купил). Через полчаса полета я заметил, что Иван расслабился и чуть съехал с кресла. Это значило лишь то, что его отпустило. Или же он заснул. Чтобы убедиться в правильности какого-либо варианта, я посмотрел на его лицо. Брагинский не спал, он смотрел в иллюминатор. Заметив мой взгляд, он хмыкнул. А потом вдруг улыбнулся. Пошло так. И я понял, что настал пиздец. Иван приподнялся и навис надо мной. Я отчаянно замотал головой, упираясь руками ему в грудь. Но это было совершенно бесполезно. Остапа понесло. Рукой он влез под мою рубашку. Его губы настойчиво разжимали мои, но подключать язык он пока не спешил. Я сдался и открыл рот, съезжая пониже, чтобы было не так заметно, чем мы тут на самых последних местах в хвосте занимаемся. Невыносимая тяжесть внизу живота и ноющая боль в паху смешивались с адреналином и гулом быстрых ударов сердца в ушах. Я никак не мог свыкнуться с мыслью, что нас могут запросто обнаружить. Вдруг, уже съехав рукой на ширинку моих штанов, Брагинский резко разорвал поцелуй, отстранился и уселся на свое место. - Ну нет, сейчас я тебе такого удовольствия не доставлю, - он улыбнулся, облизывая губы. - На кой хер тогда надо было начинать… - злобно рыкнул я, разочарованно заправляя рубашку обратно в джинсы. - Мм… мне захотелось? Теперь пришла моя очередь дуться. Что я и сделал, откинувшись на спинку кресла и закрывая глаза, собираясь хорошенько вздремнуть. - Ladies and gentlemen, please fasten your seat belts and open windows screen. Our plane will land at Heathrow Airport, London after fifteen minutes. Дамы и господа, пожалуйста, пристегните ваши ремни безопасности и откройте ширмы иллюминаторов. Наш самолет совершит посадку в аэропорту Хитроу, Лондон через пятнадцать минут. Я открыл глаза и тряхнул головой, сгоняя сон. Посмотрев в иллюминатор, я увидел светящиеся огоньки далеко внизу. Моему счастью не было предела. Я наконец-то в Англии. Счастливо улыбнувшись, я продолжал всматриваться в окутанный сном город. Мы уже вылетели из облаков, но видно было все хуже и хуже по мере снижения. Я сначала не понял, почему. Но потом сообразил. Это в России сейчас шесть утра и идет снег. Здесь два часа ночи и хлещет дождь. - Ну? Ты счастлив? – проскрежетал зубами Иван, когда мы спускались по трапу в пять градусов тепла под моросящий дождь и шквальный ветер. Я ничего не ответил, лишь тихонько засмеялся. Брагинский хотел что-то еще сказать, но, увидев мое лицо, промолчал.