Демоны внутри нас

Я уже было собрался зайти обратно в комнату и подготовиться к завтрашнему дню, как вдруг до меня донеслись странные звуки. Что-то среднее между тем, как скулит собака и тем, как плачет маленький ребёнок. Может, показалось? Звуки повторились, они исходили из соседней комнаты, приглушаемые дверным полотном. С той стороны кто-то начал царапать дверь ногтями. —Хей, кто там? Вы меня слышите?— я постучал по двери, и звуки на некоторое время затихли, а затем это "что-то" истошно завопило и начало колотить дверь. Я пошатнулся и чуть не упал на пол, осыпая при этом все вокруг отборными британскими матами. —Что здесь происходит?— из лифта вышел, сверкая по настоящему голливудской улыбкой, парень со светлыми, но все же темнее моих, волосами, в очках, кожаной куртке и огромным пакетом с едой из McDonalds. —Кто бы мне это объяснил! Очкастый, двигаясь по стенке, медленно приблизился к двери и втянул носом воздух. —И что ты делаешь?— смотрю на него, саркастически улыбаясь. —Я — Альфред Джонс, герой нашего времени! Я собираюсь раскрыть это дело и всех спасти, не мешай мне! —А я Артур Керкленд,— прислоняюсь к стене, скрестив руки и еле сдерживая смех,— обычный смертный. Приятно познакомиться. —Мэттью, здесь явно попахивает угрозой миру. Оглядываюсь по сторонам и только тогда обнаруживаю, стоящего в стороне, наверное, друга этого сумасшедшего. Он выходит на свет и я могу поподробнее его разглядеть: волосы цвета мокрой соломы, подстриженные под каре, с непослушной прядью, торчащей отдельно от остальных, овальные очки в тонкой оправе. Какой тихий, почти как тень. —Возможно и,— его перебил очередной приступ у того, находящегося по ту сторону стен. Дверь затряслась под напором, хоть и довольно слабым. Я невольно вздрогнул, как и эти двое. —Выпустите меня! Пожалуйста!— да, это все-таки кто-то, и он явно сейчас заплачет. —Подожди! Я спасу тебя! Я вскрою дверь!— Альфред покапался в карманах и выудил оттуда проволку. Парень начал ковыряться в замочной скважине, его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, а мы молча наблюдали за его действиями. —Добрый день! Что за движение у вас здесь такое? Ару,— голос принадлежал довольно низкому парню с чёрными волосами, завязанными в хвост и спадающими на плечо, в огромной домашней футболке с несколькими иероглифами в центре. Все черты его лица казались детскими, но в глазах светилось что-то такое, из-за чего он казался невероятно умным пожилым человеком, уже многое повидавшим и "почувствовавшим жизнь на вкус". Джонс только хотел дать обстоятельный ответ, но его перебили: —О! Я знаю что вам нужно, ару,— темноволосый забежал обратно в комнату и выскочил со связкой ключей,— это универсальные, на все случаи жизни, ару, — ого, практичный он однако. И вот дверь уже открыта, а из комнаты, в буквальном смысле этого слова, вывалилось что-то отдаленно напоминающее человека, со светло-коричневыми волосами и смешно торчащим в сторону от остальной шевелюры волоском. Оно вцепилось в ноги своему спасителю и начало что-то нечленораздельно причитать. —Что за шум? Что вы здесь устроили?— двери лифта снова открылись и из-за них появился высокий, содержащий себя в отличной форме парень, хотя он был больше похож на молодого мужчину. Светлые и гладкие, зачесанные назад волосы, небесно-голубые глаза. Он как пуля влетел в гущу событий и отодрал орущее создание от, как и все здесь, шокированного происходящим горе-спасателя. —Ты что, не можешь несколько минут спокойно посидеть в комнате? Хватит вести себя, как ребёнок! —Но ты бросил меня,— он всхлипнул,— даже не сказал куда идёшь! —Да я тебе сто раз повторил, что просто хочу посмотреть местную библиотеку! Тут я не выдержал, эта ситуация была настолько комична и настолько походила на семейную сценку типа, аля: "отец ругает сына" или что-то в таком духе, что я просто искренне рассмеялся, согнувшись пополам. Все собравшиеся дружно развернулись ко мне и, как ни странно, тоже рассмеялись. —Вы уж простите нас за доставленные неудобства, после небольшого перерыва сказал сосед этого кареглазого чуда,— Я — Людвиг, а это,— он махнул головой в сторону все ещё хныкающего "пострадавшего", — это Феличиано. Надеюсь, такого больше не повторится. —Я Альфред, это,— он махнул рукой на стоящего немного в стороне тихоню, —Мэттью, а там,— он показал на меня,— Артур. —Я и сам в состоянии представиться! —О, закипел чайник, — вот ведь нахал! Еще и улыбается так, как будто его сейчас снимают для обложки журнала. —Да пошёл ты. —А я Яо, рад с вами познакомиться, ару,— он говорил с небольшим акцентом, но это не столько раздражало, сколько наоборот, заставляло по-доброму улыбнуться. * * * Ну и где он? Куда мог уйти? Оглядываю комнату в поисках своего соседа, но он, как сквозь землю провалился. Странно, даже ничего не сказал. Хотя, зачем это ему передо мной отчитываться? Мы ведь и знакомы всего часа четыре, не больше. Прохожу в комнату и сажусь на подоконник. Все-таки, хорошие здесь комнаты. Светлые и просторные, как и сам Оксфорд, как и все в нем. Смотрю на часть комнаты Ивана. Что это за цветы? Ярко-желтые, с чёрной серединкой... Подсолнухи? Но не слишком ли они для них миниатюрны? Возможно, это вид такой, нужно будет спросить при случае. Гитара. Интересно, он хорошо играет? Я только на долю секунды представил, как Брагинский перебирает струны, затягивая какую-то унылую, почти замогильную песню, а меня уже снова обдало холодком. Перевожу взгляд на свою часть комнаты, мягкий клетчатый плед, аккуратно стоящие возле кровати тапочки, правильно разложенная в шкафу одежда, ватман, краски - все в идеальном порядке, который я так люблю. Разве это плохо? Зато я всегда нахожу нужную мне вещь невероятно быстро, а это, без сомнений, плюс. Да и ещё, у меня очень много книг по эзотерике. Не то чтобы я увлекался, но... Да кого я обманываю? Да и зачем врать самому себе? Я люблю все, что связано с мистицизмом, вот и коллекция книг это дружно подтверждает. Снова смотрю на часть комнаты Брагинского. А он тоже любит читать... Спрыгиваю с подоконника и подхожу к его полке с книгами на русском. Так жаль, что я не знаю этого языка. Беру одну из книг и открываю примерно на середине. Стихи. —Не знал, что ты увлекаешься русской поэзией,— когда он успел вернуться? Я не услышал ни звука. Быстро ставлю книгу на место и отворачиваюсь. —Нет, не увлекаюсь. Я даже языка твоего не знаю. —Хочешь, я тебя просвящу? —В каком это смысле?— удивленно приподнимаю одну бровь. —Садись и слушай,— Иван улыбается, собственно, как и всегда. Что он собирается делать? Интерес побеждает во мне и я покорно сажусь на край его кровати. Русский достал с полки ту же книгу, что я брал недавно. —Хороший выбор, я люблю стихи Тютчева,— он садится на другой край кровати. Я благодарен ему за это, не особо горю желанием сидеть рядом, да и это ещё при том, что он, похоже собрался читать мне вслух, переводя сразу на английский. Я не ошибся. Он улыбнулся шире, посмотрел на меня и начал читать. —Фёдор Тютчев, Я встретил вас — и все былое В отжившем сердце ожило; Я вспомнил время золотое— И сердцу стало так тепло... Как поздней осени порою Бывают дни, бывает час, Когда повеет вдруг весною И что-то встрепенется в нас, — Так, весь обвеян дуновеньем Тех лет душевной полноты, С давно забытым упоеньем Смотрю на милые черты Как, после вековой разлуки...— я грубо перебиваю его, встав с кровати: —Ладно, я понял, стихи и правда стоящие,— отхожу в свою часть комнаты, стараясь не оборачиваться и не смотреть на него. Я знаю, что это был просто верх неприличия и я, наверняка могу сказать, что обидел его. Но — Почему-то мне было тяжело его слушать. Не могу это объяснить. Я почесал щеку и почувствовал, насколько она горячая. Неужели, я покраснел? Меня смутило то, что парень читает мне стихи о любви? Что за... Ложусь на свою кровать и отворачиваюсь к стенке, укрываясь пледом. А он красиво читает. Зачем я подумал об этом? —Я люблю стихи, может, однажды я тебе его дочитаю,— клянусь, он улыбается! Опять улыбается! И фраза эта какая-то двусмысленная. Ну и чёрт с ним со всем! И со стихами, и с Иваном, и с фразой тоже. —Может,— ответил я сухо. Не сахарный, не растает. * * * Не могу больше находиться в этой комнате, ощущая, как он на меня смотрит. Буквально прожигает глазами, даже через плед. Моему терпению однажды должен был прийти конец, не так ли? Так вот, он пришёл, пришёл без стука и предватирельных звонков с просьбой принять его. Он пришёл, а я ушёл. Из комнаты. Резко встав и, схватив скетчбук, пачку сигарет и карандаши со стола, молча вышел. Я почувствовал, как меня провожают взглядом. Ну и пусть, как будто мне есть до этого дело. * * * На улице, как ни странно, светило солнце, делая краски вокруг ярче и насыщеннее. Я медленно двинулся по выложенной каменной кладкой дорожке вглубь огромной территории Оксфорда. Залезаю в карман за сигаретами, достав одну из пачки, поджигаю её кончик и с жадностью затягиваюсь. Ненавижу табак. Ненавижу эту отраву, которую я вдыхаю. Ненавижу этот яд, медленно разливающийся по моим клеткам, бесповоротно отравляя организм. Но от вредной привычки избавиться не могу, как бы сильно я не старался, как бы сильно не хотел — эта пакость все равно остаётся внутри меня. Ужасно. Снова делаю затяжку и, прикрыв глаза, выдыхаю дым. Вдалеке замечаю небольшой розарий со стеклянными, немного запотевшими стенами. Розы я всегда любил. Они — это красивые, благородные, нежные и в тоже время опасные цветы с самым прекрасным запахом из всех возможных в этом мире. Отпуская в небо облачка дыма, я подхожу к оранжерее. Там немного душно, и от идеи продолжить курить мне пришлось отказаться. Сажусь на столик с семенами, лопаточками и прочими безделушками садоводов и открываю новую, ещё пустую страницу небольшой книги для зарисовок. На лист ложатся контуры, несколько пометок, тени. Постепенно из бесформенных пятен появляются розовые кусты. Неожиданно моё внимание привлек куст, посаженный в одном из дальних углов, как раз возле левой стены от меня. Меланиен* — красивый редкий вид. Как будто аметисты разбросали на листьях, да так там и оставили. У него глаза, как эти цветы... —Ого! Так я не один схожа с ума по этому месту!— я резко поворачиваюсь, чуть не падая. —Это... Я просто случайно сюда зашёл,— отчаянно краснею, неудобно получилось, меня застали за такими мыслями. Я с трудом преодолеваю рвотный рефлекс. Зачем я вспомнил Ивана? Нужно постараться не думать о нем. Вообще. Он же не достоин того, чтобы о нем кто-то думал! Чертов алкоголик! —Ну, по твоему лицу видно, что тебе здесь нравится,— рассматриваю своего собеседника. Это парень не намного, но все же выше меня, с длинными, подстриженными чуть выше плеч, вьющимися светлыми волосами. Одет он был довольно вызывающе, яркие цвета и наверняка фасоны сшиты на заказ по последнему писку моды. —Может быть, да и вообще! Чего ты ко мне пристал! Я даже имени твоего не знаю. —Франциск Бонфуа, но для тебя просто Франц,— подмигнул и моментально оказался рядом,— твоя очередь. —Артур Керкленд. Для тебя просто Артур Керкленд,— натянуто улыбаюсь одним уголком рта, смотря, как выражение его лица стало менее веселым и обаятельным. —Ты наверное из Англии? —Как узнал? —Акцент и манера говорить без сантиментов, но даже несмотря на это я считаю тебя довольно милым,— такое заявление в первые же минуты знакомства. —Ты тоже из Раскины?— и зачем я это спрашиваю? По нему это прекрасно видно. —Конечно, а еще я, как и ты — первогодка,— Франциск подмигнул мне и улыбнулся так, что захотелось выцарапать себе глаза, чтобы только забыть это. —Замечательно, а теперь я вынужден покинуть ваше крайне приятное общество,— столько яда. Ну а что поделать? Он немного, по-моему он флиртует. Очередной приступ тошноты. —Ах! Уже! Так жаль, mon amor**, так жаль! Встретимся завтра на собрании!— внезапно торможу и разворачиваюсь на каблуках. —На каком собрании? —Завтра в 8:00АМ будет собрание нашей группы, знакомство, тыры-пыры, все дела. —Почему я об этом не знаю? —Ты меня спрашиваешь?... Да не смотри ты на меня так! * * * Уже начало темнеть. Через, пока ещё низко-стоящую луну, пробегали тучки, на несколько мгновений затемняя её. Уже зажглись фонари и, снова начавшийся дождь красиво блестел в их свете. Практически во всех окнах общежития горит свет. Захожу в лифт и он взлетает к моему этажу, с шелестом открывая, а затем снова закрывая двери. * * * Он что, уже спит? Но ещё же совсем рано... Иван лежал на своей кровати, по подбородок укрывшись одеялом и сладко посапывая. Идиот. Как можно спать во время, когда жизнь только начинается? * * * Я удобно устроился под одеялом и взял в руки сказки Ганса Христиана Андерсена. А что такого? Да, я очень люблю сказки! Какая, чёрт возьми, разница сколько мне лет? Их я буду любить всегда. Я только успел прочитать первый абзац, как эту идиллию самым наглым образом нарушили. Брагинский захрапел. Какого дьявола? Я уж было обрадовался, что смогу здесь хотя бы спать спокойно! Как в такой обстановке читать? Я открыл тумбочку и, немного поискав, достал беруши. Засунув их в ушные раковины, блаженно улыбнулся. Вроде стало немного тише. А нет. Ни-фи-га. Да что это за наказание? Откладываю книгу и накрываюсь одеялом с головой. Если так будет продолжаться, то я не доживу до конца обучения... Он просто сведет меня с ума! Примечания автора: *—Розы «Charles de Gaulle» или «Meilanein», — Благородные. Крупный лилово-сиреневый цветок красивой чашевидной формы с сильным чудесным ароматом. Куст высотой 80-100 см. **— Моя любовь (франц.)