Русалочьи глаза

Утром я просыпаюсь один в полностью разгромленной постели. Моя ночная рубашка задрана до подбородка, а всё тело покрыто засосами, царапинами, лёгкими укусами и липкими пятнами. Пытаясь прийти хоть в какое-то подобие сознания, я бреду в ванную. С добрым утром, профессор Снейп! В зеркале я отражаюсь совсем не в лучшем виде. Поймите меня правильно: я и так не красавец, но этим утром… да, бледный, как обычно; да, круги под глазами (но и это явление постоянное), но что делать с припухшими губами? Ещё и прекрасного оттенка розового шампанского, такого дорогущего, которое мы пили у Люциуса на его тридцать девятый день рождения. Нижняя губа так вообще прокушенная. Ой-ей, представляю себе, что скажет директор! Он мне раз высказывал, когда я, перепив огневиски, ночевал в отеле с тёмным эльфом и забыл об уроках. Мало того, что голова раскалывалась, так ещё и Дамблдор устроил получасовую нотацию. «Преподаватель не имеет права на личную жизнь! Он должен быть холост и блюсти репутацию – свою и школы!» Старый маразматик! Да разве я её не блюду? Но стать аскетом в тридцать шесть мне претит. И потом, думаешь, я не знаю, что половина нашего педсостава отрывается по вечерам в Хогсмиде? Флитвик, Синистра, Вектор… Только МакГонагалл – само совершенство и то потому, что с молодости влюблена в нашего директора, вплоть до раболепия… А теперь – маскировочные чары. Главное, не переборщить, чтобы не создать ненужного магического фона. Слава Моргане, сегодня у меня нет уроков. Можно провести день с пользой для себя в подземельях. Завтрак проходит нормально, хоть я и выискиваю глазами того, кто так испортил мне сегодняшнюю ночь. Как назло, ни одного слишком заспанного студента, а тем более студентки. Я же прекрасно понимаю, что одурманенный мозг заставил увидеть желаемое, а не настоящего похитителя моего спокойствия. И вот - сижу в задумчивости, пытаясь разгадать, что это было за зелье. Хороший же я преподаватель и Мастер Зелий, если не могу узнать симптомы моего ночного помешательства. И не отдавая себе отчета в том, что делаю, выпиваю три чашки крепкого чёрного кофе. Мордред, как истинно алхимическая натура, я всегда был чувствителен ко всякого рода допингу, даже такому распространенному, как кофе. Вот и сейчас – ощущение, как будто по коже бродят свободные токи. Ещё чуть-чуть – и я искрить начну. Так, необходимо побыстрее выбираться отсюда и нестись в мою скромную библиотеку за разгадкой, иначе я способен ненароком кого-нибудь прибить. Первого, кто попадётся мне под горячую руку. Наскоро поздоровавшись с входящими в зал коллегами и несколькими самыми смелыми студентами (ими оказались, конечно же, слизеринцы), я направляюсь на нижние этажи замка. Сюда, кроме меня, мало кто спускается. Боятся. Замок древний, подземелья тянутся не только на многие мили вокруг, но и вглубь, скрывая огромные, как турнирные поля, залы, наполненные искрящимися в свете «Люмоса» натёками, сталактитами и сталагмитами. Иногда я забредал в пещеры с чистыми, как слезы феникса, озёрами, где живут странные безглазые рыбы и такие же саламандры. Некоторые стены обросли светящимся лишайником с магическими свойствами. Именно исследованиям этого лишайника и удачным попыткам применить его в магических зельях и декоктах я обязан званию Мастера. Это звание не присваивали никому вот уже добрые две сотни лет. Но сегодня я спускаюсь в свою тайную лабораторию. О ней никто не знает. Именно здесь я провожу свои опыты по древней магии, пытаюсь воссоздать старые утерянные рецепты. Несколько лет назад меня посетил поверенный нашей семьи и объявил, что после смерти моей матушки (а умерла она почти сразу после окончания мной учебы в Хогвартсе) мне осталось кое-какое наследство. Полуразвалившийся домик в Паучьем Тупике, небольшие долги с большими процентами, фамильный перстень с огромным кроваво-красным рубином и необъятная библиотека, которой позавидовал бы и Хогвартс. О, большего мне и не надо! Хоть и довелось повоевать с чиновниками, так как я стал главой рода Принц. И если гоблины Гринготтса признали меня сразу, то маги Министерства захотели отобрать титул. Нашли какого-то тихого невзрачного человечка по фамилии Принц и решили выдать его за моего дядю, которого и быть не могло – моя мать, как и я, единственный ребенок в семье. Пришлось просить помощи у Люциуса Малфоя. Одно его письмо нужному человеку, и титул мне благополучно присвоили, хоть это только ещё одна семейная реликвия. Лаборатория находится чуть ниже уровня Тайной комнаты, но немного выше галерей, где можно наткнуться на василисков. В отличие от чудовища Тайной комнаты, обычно они несколько меньшего размера, но от этого не менее опасны. Убийственный взгляд и яд ещё никто не отменял. Я иду в благостном предвкушении встречи с моими пробирками, колбами и книгами, как вдруг в неярком свете «Люмоса» вижу метнувшуюся за поворот тень. Кобольд? На этом уровне? Вряд ли. Я заглядываю в коридор. Никого. Но на слое пыли, покрывающем каменный пол, хорошо отпечатались следы. Судя по размеру ботинка, кого-то из студентов. Потому что кобольды не носят обуви. Меня передергивает от ужаса. Встреча с мгларником для этих недоучек может оказаться смертельной опасностью, хоть это и не самое страшное создание подземелья. Я бегу за этим идиотом. Пару раз сворачиваю не туда, но быстро нахожу его следы и снова бегу. Тень кидается в боковой коридорчик, который я во время своей рекогносцировки не заметил. Подземелье кончается как-то внезапно. После почти кромешной тьмы в глаза ударяет яркий солнечный свет. Я невольно прикрываю их рукой. Мой оппонент даже не останавливается. Вероятно, он знает этот коридор слишком хорошо. Ещё жмурясь от слишком яркого света, я оглядываюсь по сторонам. Это, несомненно, Запретный лес. Ход выходит на поляну, заросшую густыми зарослями крапивы. Некоторые из кустов ещё колышутся. Я, повинуясь инстинктам древнего охотника, бездумно прыгаю за ним туда. Крапива обжигает руки и лицо, не защищенные одеждой, вырывая из меня замысловатые ругательства. Зря сюда полез! В такой чаще обжигающих кустов я никого не смогу найти, даже с помощью магии. Всё дело в том, что крапива её поглощает. Недаром же в маггловской сказке про Элизу и её братьев-лебедей рубашки были именно из крапивы. Отбрыкиваясь, бормоча под нос проклятия и ломая шикарный сорняк, я выбираюсь обратно к входу в тоннель. Настроеньице у меня становится ещё то. Попадись мне сейчас этот пройдоха, я б его… нет, но каков наглец! На коридор, ведущий обратно к замку, я накладываю несколько заклятий. Одно – обычные Сигнальные чары, другое – Заклятие паутины. Мощная штука – её используют для ловли беглых преступников в окрестностях Нурменгарда. Выкарабкаться из этого набора он без моей помощи вряд ли сможет. С чувством выполненного долга я, слегка даже насвистывая, отправляюсь в свою лабораторию мазать горящую кожу успокаивающей мазью. И, влившись в занимательнейшую работу, сразу же забываю и о времени, и о пространстве, и обо всех тупицах Хогвартса. Ближе к ночи срабатывают Сигнальные чары. И я несусь, предвкушая удовольствие от наказания этого наглеца. Но каково оказывается моё удивление, когда в середине уже вполне видимой сети я вижу извивающуюся слепозмейку, и что ещё более загадочно – паутина даже не разорвана! Он же не привидение! Как можно пройти через вполне материальный предмет? Я сомневаюсь, чтобы хоть одна книга в Хогвартсе описывала Заклятие паутины, и что даже такие развитые в этом направлении студенты, как Забини или Малфой, могли бы найти и обезвредить такие Чары. Погружённый в глубокие раздумья, я извлекаю ядовитую тварь из сети и сажаю в неразбиваемую колбу. Пригодится, так как ее яд – ценнейший материал для экспериментов. Позади раздается издевательское хихиканье. Я вслепую бью по источнику смеха Оглушающим, в прыжке разворачиваясь к нему лицом. Колба со звоном катится по камням коридора. Но вот мое заклинание летит обратно в меня, с лёгкостью отбитое невысокой фигуркой. Я едва успеваю закрыться Щитом, всё ещё слушая ехидные смешки этого человечка. Укрытый Магией личины, что тоже не преподаётся в школе, он похож на сгусток темноты этого подземного коридора. Магия тёмными языками пламени вьётся вокруг него, оставляя нетронутыми только его нечеловеческие глаза: узкие, жёлтые, без белков, с вертикальными зрачками – они больше напоминают глаза демона или какого-то мифического существа. Но его голос – звонкий, хрустально чистый и, несомненно, мальчишечий – выводит меня из задумчивого созерцания. – Вы не заблудились, профессор? В этих лабиринтах так много ходов. – Не надейтесь, юноша, не заблудился. Мне интересно, почему студент бродит по подземельям во время уроков? – мой голос не так громко отскакивает от стен, как его. – О, они уже закончились! Хотя мне давно там нечего делать, профессор. А вы меня разочаровали. Про вас говорят, что вы – один из самых сильных боевых магов. И где ступенчатые заклинания, суперсложные ритуалы, магия стихий, наконец? Вы решили меня удивить сигнализацией и крошечной паутинкой? А добить Оглушающим? Ну, я не настолько слаб. – Только на уроках вы почему-то не показываете своих способностей. Или там на вас нападают приступы острейшего идиотизма? – я уже откровенно издеваюсь, пытаясь понять, кто передо мной. Как назло, ни единой кандидатуры на ум не приходит. Да, слова тянет, как Малфой, произносит некоторые гласные звуки, как Уизли, смягчает окончания, как Дамблдор, резко выдыхает «профессор», как Поттер в ярости, но построение фраз и слегка саркастичный тон больше напоминают меня. Но не мой же он сын, в самом-то деле?! Мою колкость мистер «Любезная Тьма» игнорирует. Тон внезапно становится серьезным, и мелюзга, которому я определил возраст, как «около тринадцати», сразу прибавляет к нему ещё года два. – Профессор, я бы хотел учиться у вас магии боя! Но не тому облагороженному варианту, который иногда проскакивает на уроках по Защите от Темных искусств, а настоящей. – Зачем мне это? Я ведь даже не знаю, кто вы. Мое любопытство уже непреодолимо влечет меня в ловушку. Мерлиновы труселя! Я всегда был любопытен, как кошка, и не раз за это страдал, но победить эту черту своего характера я не смог, как ни пытался. – Зовите меня Фобос. Из чёрного пламени выходит юноша, всё ещё укрытый личиной, но уже больше похожий на человека. Изящный, невысокий, с роскошной гривой прямых чёрных волос до лопаток, сейчас сплетённых у корней в мелкие косички. Даже жёлтые глаза становятся человечнее. В них появляется белок, и зрачки выглядят обычными, круглыми. Лицо его кажется довольно красивым – тонкие, я бы даже сказал, аристократические черты, чуть пухлые губы. Но озвученное им имя приводит меня в состояние ледяной ярости. В молодости я пытался разнообразить свой досуг и, что греха таить, подзаработать немного наличности, выступая на магических боях без правил. Под именем Деймос*. Но не могу не признать – мальчик подготовился к встрече со мной, даже выяснил то, что никто, в том числе и Дамблдор, в этом замке не знал. Любопытство снова выигрывает бой с моим раздражением. * – (Фобос и Деймос – два спутника планеты Марс. В римской мифологии Марс – бог войны. – Прим. автора) – Ну, так вы согласны, профессор? Я буду полностью вам подчиняться, как ученик своему мастеру, но только не просите снять личину или рассказать, кто я, сэр. Его последнее, слегка издевательское «сэр!» снова мне напоминает младшего Малфоя, но Драко прятаться от меня не надо – ему стоит всего лишь попросить. Зачем такие сложности?! План у меня рождается сразу, тем более что я – человек занятой. – Хорошо, пока не мой любознательный ученик. Завтра ночью мы проверим ваши способности и навыки боем. Отправляемся в некрополь Бухары, а после я решу: стану ли я для вас наставником или нет. Судя по тому, что загадочный кандидат в мои подопечные никак не реагирует на данные слова, он ничего не знает о месте назначения. Какой досадный прокол для юного бойца!