По кругу

— Давай-давай, рисуй, ты же мужик! Ты должен преодолеть себя! — с видом какого-нибудь военачальника скандировал Саша. — Ну не могу я! Все криво-косо выходит! — со всей своей драматичностью, приправленною вздохами, я снова и снова клал карандаш на стол. — Ничего не желаю слышать! Желаю видеть от тебя готовую работу. Кривую, косую — неважно. Главное — законченную, — настаивал шатен (как оказалось).       Меня можно поздравить с тем, что я уже больше месяца даже не притрагивался к алкоголю. Но вместе с этим в моей жизни появилась такая «язва», как Александр Подземный. Может быть, это странно, что мы сдружились, но я стойко терпел все его капризы. А он оказался очень капризным, несмотря на то, что старше меня на четыре года. А еще не в меру активным, приставучим, требовательным, весёлым и добрым, настойчивым, упёртым. Если он за что-то возьмется, то расшибется, но добьётся своего. Пусть Саша постоянно хмурый, бормочет сам себе что-то и ворчит как старый дед — если вы с ним дружите, то раскроете для себя поистине потрясающего человека.       Сначала парень ко мне очень плохо относился, предвзято. Но, когда, после нескольких дней трезвости, я чуть не сорвался с истериками и всем таким, Саша начал носиться за мной, будто я — его непутевый ребёнок, который и шагу без него сделать не может. Благо, что не перебрался жить в мою квартиру, хотя проводил большую часть своего свободного времени, сидя на кухне и распивая чай из моей кружки. Моей бывшей кружки. Я же сказал, что если вцепится, то не отдерёшь, пока не согласишься на его условия.       Этого времени у Саши, кстати, было не так много из-за работы. Устроился он в похоронном бюро своего деда «Чёрная роза» приемщиком заказов. Заменяла парня очаровательная Анжела. Видел её пару раз и очень долго не мог отвести взгляда. Настолько завораживала, что я немного начал понимать, почему рыжих считали ведьмами. У этой женщины явно была нечеловеческая красота. Я не был специалистом в области портретов, но и не полным нулём в этом деле. Был неполным. А Анжелу не запечатлеть я не мог. Итогом моего восторга женщиной стали несколько альбомных листов с красивым лицом и истёртый оранжевый карандаш.       Саша, увидев мои творения, выпросил у сменщицы номер телефона, но я только повертел пальцем у виска. Это мне не нужно. И именно с этого времени парень поставил перед собой задачу заставить меня нарисовать полноценную картину. Даже купил несколько ватманов для акварели и, собственно, акварель. Про кисти друг забыл, но тех у меня предостаточно; и всё вроде на месте, всё есть — твори и радуйся, но… Руки почему-то до сих пор не успокаивались (или просто я так думал), а Муза прилетала только те несколько раз для портретов Анжелы.       Семён лишь добродушно смеялся над стараниями своего внука, желал мне терпения и не ругал за мольберт с художественными принадлежностями, которые появились пару дней назад в его квартире. А все из-за Сашиного: «Из наших окон потрясающий вид, насколько потрясающим он может быть в масштабах нашего городка, поэтому теперь мы будем сидеть тут и искать тебе вдохновение».

***

— Эх, где б теперь найти человека на замену Лёшки… — причитал дед друга, листая газету в поисках странички с объявлениями. — А вот не надо было увольнять его сразу, надо было подождать, — в свою очередь отчитывал его внук, просматривая другую газетёнку. — Да как же не уволить-то его, если ж не работает, окаянный. — А я говорил, что он кинет тебя. — О чём вы? — спросил я, когда чай в кружке уже закончился, а молча слушать разговор знакомых, не зная темы, было не очень интересно. — А, да у нас землекоп уволился, — быстро ответил Семён, набирая чей-то номер, только что обведённый красной ручкой в газете.       Когда мужчина вышел из комнаты, Саша все объяснил. То, что этот самый Лёшка ему с самого начала не понравился — скользкий тип, у которого семь пятниц на неделе. Сегодня так, а завтра по-другому. Что работал за бутылку водки, но требовал «оплату» вперёд, поэтому копал абы как. Семён терпел, потому что трудно найти человека на это место, но когда потребовал от Лёшки качественную работу, тот просто заявил, что уходит из Розы.       Дальше Саша сетовал на то, что дед слишком добрый, а Лёшка слишком ублюдок. Я его уже не слушал, а начал думать о том, чтобы предложить свою кандидатуру. Деньги нужны, но останавливало то, что я очень слаб для такой работы. Из размышлений меня вывел Семён, вошедший в комнату. Он стал быстро собираться, а на вопрос, что случилось, ответил: «К нам прислали труп, а Костя не может выйти на работу. Вот, пойду делать его дело», и ушёл.       Костя — своеобразный гримёр в морге Розы, с которым мне тоже довелось познакомиться. Мрачный мужчина тридцати пяти лет, который не любил свою работу, но уйти не мог. Он был весь бледный с большими и темными синяками под глазами, впалыми скулами. Эдакий персонаж из мультфильмов Бёртона. Единственной яркой деталью всего его образа было золотое обручальное кольцо на мизинце. Никто не знал, почему он носил его так и есть ли у него вообще жена.       После ухода Семёна, Саша продолжил поиск и подключил меня. Через два часа тот вернулся, а мы уже нашли троих землекопов. Данная новость очень обрадовала Семёна, и он довольно забивал новые номера в память телефона. Я собрался идти к себе — время уже недетское, как меня подозвал к себе мужчина. Он жестом попросил наклониться к нему, чтобы его не услышал внук, хотя мы были вообще не в поле его досягаемости. Когда я выполнил просьбу и подставил ухо, Семён задал вопрос: — Пойдешь работать в Розу «гримёром»?