Гибкая

Пробуждение, естественное, легкое, без воплей ненавистного будильника, раскрывает сразу несколько странных неожиданностей – радость выспавшегося, отдохнувшего тела, сладко потягивающегося; необычные ощущения гладкой обивки… отсутствие привычного мягкого одеяла… и… Шепард, резко подскочив, садится, обнаруживая себя на диване, прячет рдеющее горячей краской лицо, вспоминая случившееся, сгорая от жгучего стыда – да; именно так все и было: она просто… заснула. Моментально провалилась в сладкий сон, отключившись напрочь и навзничь. Стуча зубами под хлесткими ледяными струями душа, наказывающими за малодушие и слабость, пытается отогнать картины вчерашнего, помимо воли всплывающие ярко и в мельчайших подробностях; пылающее лицо не в силах остудить даже холодная вода. - Сузи, где сейчас находится Найрин Кендрос? – яростно растираясь жестким полотенцем, разгоняя кровь. - В грузовом отсеке, возле арсенала. – кажется, или в как всегда вежливом и ровном голосе прозвучали ироничные нотки?; тряхнув головой, отгоняя навязчивую паранойю, поспешно одевается, наплевав на недосушенные волосы, чуть ли не прыжками спеша в лифт. Настороженный, тревожный взгляд по сторонам, как только разошлись автоматические двери: никого - даже Веги, после некоторых событий избегающего грузовой отсек насколько это вообще возможно, и парочки вечно ошивающихся поблизости инженеров. Впрочем, темная фигура впереди, изящно изогнувшаяся, слившаяся с винтовкой, безошибочно посылающая пулю за пулей точно в центр мишени, моментально завладела всем вниманием, отогнав мысли о возможных свидетелях на задний план. Заламывая пальцы, неуверенной походкой, уже даже не скрывая волнения, все ближе и ближе, заставляя себя не замедлять шаги, отметая все даже мысленные поползновения развернуться и уйти. Слова невообразимым хаосом прыгают в голове, не в силах родить что либо связное. - Доброе утро… - сиплый, испуганный голос невольно вызывает сомнение – она ли это сказала? Турианка, аккуратно отложив оружие, поворачивается, и Шепард внезапно оказывается в кольце рук, крепко прижатая к горячему телу; отвечая на пылкий поцелуй и сама обнимает тонкую талию, жадно скользя ладонями, облегченно радуясь, успокаиваясь, упиваясь нахлынувшими ощущениями. - Вот так нужно говорить «доброе утро»... - жарко шепчет Найрин на ухо, с заметным трудом оторвавшись от коммандеровых губ. - Я запомню, – подмигивает Шепард, нехотя отстраняясь, напоследок проведя кончиками пальцев по горячей трехпалой ладони. – Впереди Цитадель; ну а после – вновь «увеселительные прогулки». Готова? - Всегда готова, Шепард. Коммандер вихрем проносится по БИЦу, экипаж испуганными тараканами разбегается с пути, вжимаясь в стенки, освобождая дорогу. Семенящая следом Лиара, заламывающая руки, кусающая губы и чуть ли не ревущая, живо дополняет картину всеобщей паники. - Шепард, я должна сопровождать тебя! – слезы так и звенят в готовом разрыдаться голосе. - Нет, Лиара, ты останешься на "Нормандии". - резко, раздраженно, избегая смотреть в по-детски огромные, умоляюще распахнутые голубые глаза. - Шепард! Там гибнут мои сестры! – преграждая дорогу, чуть ли не хватая коммандер за руки. «Именно поэтому я тебя, чувствительную дурочку, и не хочу брать с собой!» - злая фраза уже почти срывается с языка, но споткнувшись о полный отчаяния взгляд, глохнет. - Марш в «Кодиак». - недовольно ворчит коммандер, проклиная азари за глаза несчастного брошенного котенка. Ей явно не нужно было повторять дважды. – И Явика найди по дороге! – но Лиару уже как ветром сдуло. Недовольство ширится, грозя выплеснуться и затопить все вокруг. А ведь она уже спланировала состав – конечно же, кто еще, как не протеанин, должен сопровождать ее к древнему маяку собственной расы, ну а замыкающей – Найрин, показавшая себя превосходной напарницей. И даже в группе прикрытия (Кайден, Вега, Сузи) синекожей красотке не планировалось места, именно по причине ее излишней эмоциональности и предвзятости. Вот и бурлит внутри злость начавшая закипать еще на Цитадели, во время аудиенции Советницы Тевос: глядя в испуганное красивое лицо, разом растерявшее всю высокомерную спесь, так хотелось процитировать ее собственные слова в ответ на недавний, такой же отчаянный призыв о помощи; а приходилось лишь, скрипя зубами, засунув свои пожелания далеко-далеко, героически обещать «сделать все возможное», понимая, насколько важен для постройки «Горна» протеанский маяк, спрятанный в храме на Тессии. - Черт! Где этот таракан, когда он так нужен! – раздраженно, торопливо натягивая броню в грузовом отсеке. - Здесь, коммандер. – янтарные глаза горят желчью 50 000-летней выдержки. – Ожидаю одного вечно опаздывающего капитана. – Низкий голос так и сочится ехидством. Раздраженное фырканье прерывает Найрин, возглавляющая группу прикрытия вместо Сузи: - Шепард, мы готовы. Кивок, спешная погрузка в «Кодиак», вылет; Лиара, заламывая пальцы, не отрываясь смотрит на экран, транслирующий кадры с некогда цветущей планеты, методично и успешно утюжимой армадами Жнецов. - Мой дом! Мои сестры… – почти стонет она. - В излишней чувствительности – твоя слабость. Не стоит так скорбеть из-за утрат. Пока ты оплакиваешь погибших, другие спасают тех, кого еще можно спасти. – порицая, тянет протеанин; одобрительно ухмыляется, заметив согласно кивающую коммандер. - Сожалею, но не могу быть столь же бесчувственной. – холодно цедит Лиара, демонстративно отворачиваясь вновь к экрану. Шепард, поджав губы, с трудом сдерживает вертящееся на языке «Что-то не припомню подобной участливости при атаке на Землю и Палавен», признательно косится на прямолинейного протеанина, сурово возражающего: - Война не оставляет подобного выбора. Высадка, спешный путь под градом пуль, бешеные перестрелки и жесткая рукопашная проходит под непрекращающиеся причитания Лиары, и Шепард, чертыхаясь сквозь стиснутые зубы, клянется, уже в который раз, что это был последний, когда она пошла на поводу у кого-либо. - Ох, мои сестры… что они сделали с вами… – пафосно стонет азари, прячась подальше от баньши. Коммандер, тихо сатанея, скрипя зубами, кромсает уни-клинком хасков; в наушнике вторит ее бешенству негромкое рычание Найрин, отстреливающей мародеров. Внезапная тишина храма с непривычки бьет по голове, ненатуральная, настораживающая, нервирующая. - Найрин! – активируя коммуникатор, не переставая рыскать по сторонам цепким взглядом. – Зачистите территорию у входа и будьте начеку. - Есть, коммандер! – четко и быстро, и сразу вспоминаются «Когти» по струночке вытягивающиеся перед миниатюрной турианкой. Не спуская оружия, оглядывается, вполуха слушая переругивающихся напарников – Явик+Лиара – гремучий и взрывоопасный коктейль, и Шепард, подзадолбавшаяся разнимать их еще на «Нормандии» уже мысленно делает ставки – получит синяя красотка обязательную бодрящую порцию опускания с небес по возвращению на корабль, или же, не отходя от кассы, прямо здесь, в храме. Величественный зал поражает, посмотреть явно есть на что; экскурсия в прошлое расы азари в исполнении Лиары, дополняемая ехидными фразочками Явика, и вовсе чудо - наивно-возвышенный лепет срезается колкими, язвительными комментариями, и коммандер, насупившись, отвернувшись, делая вид что внимательно рассматривает экспонаты, старательно пытается сдержать рвущееся наружу предательское хихиканье. Но шутки в сторону – протеанин, зажмурившись, касается очередной колонны, внезапно, распахнув все четыре янтарных глаза, устремляется куда-то за колоссальных размеров статую Богини Атаме. Лиара в ужасе зажимает рот, Шепард подбегает поближе, обходя немалых размеров фиолетовую лужу; Явик, не заботящийся подобными мелочами, склонившись, считывает информацию, сосредоточенно прикрыв глаза, касаясь кончиками пальцев мертвенно-бледной фиалковой кожи. - Это те ученые, которые должны были встретить нас. – выпрямляясь, мимолетно сожалея что поблизости нет хотя бы воды – смыть чужую жизнь и кровь с рук. – Перерезано горло. Шепард кивает – уточнять не нужно - лаконичные слова протеанина лишь подтверждают ее догадку, так же как и мрачное одобрение в янтарных глазах в ответ на вспыхнувшую в ее собственных ненависть. – Найрин, - активируя связь, - спускайтесь к подножию храма, обороняйте подступы к нему – похоже, у нас гости. - Скупо роняет напарникам. - Нужно найти этот маяк, и побыстрее. - Он здесь. – отзывается протеанин, слегка склонив голову словно прислушиваясь, касаясь пальцами массивного пьедестала Атаме. – Внутри статуи. – Протягивая Шепард руку – Коммандер? «О нет, снова!... - мысленно стонет та, обреченно приближаясь, - Опять голова…»; старательно жмурится, цепкие пальцы моментально обхватывают ее ладонь – - Коммандер, этого не избежать, так что лучше расслабиться и попытаться получить удовольствие. - Ты это всем девушкам говоришь? – так же ехидно; обязательный обмен подколами, моментально ставший их с протеанином доброй традицией. Такие знакомые, но отнюдь не привычные картины-мысли-образы мелькают в сознании – разрушения, хаос, боль; отчаянная борьба древнего народа, не сломленного, но павшего под натиском несметных полчищ столь страшного врага, запечатленная во всей своей ужасающей неприглядности истошным предостережением всем последующим поколениям – последний, предсмертный подарок великой Империи, проигнорированный, преданный забвению, не понятый. Шепард бьет крупная, конвульсивная дрожь, мышцы столь сильно сведены судорогой, что, кажется, вот-вот порвутся, лопнут со звоном как натянутые струны – все образы маяка протекают сквозь ее сознание, пока протеанин, сцепив зубы, выискивает необходимое в бурном потоке боли. Резко прервавшийся контакт оглушает и дезориентирует, на мгновение повергнув в забытье; держась за гудящую, разрывающуюся голову, неловко поднимается с пола, поддерживаемая мягкими руками Лиары, тревожно заглядывающей в глаза. По гигантской статуе пробегает сеть изломанных трещин, едва слышная поначалу вибрация, все усиливаясь, нарастая, заполняет собой весь зал – от нее ноют зубы, ломит виски, и, чтобы подавить неосознанное желание сжаться в безвольный, трепещущий комок слабой плоти, усилия приходится прилагать колоссальные. Колонны рушатся, огромные куски камня с грохотом устремляются вниз, угрожающе метя в неосторожных непрошеных гостей, и Шепард, лихорадочно пытаясь найти хоть относительно безопасное место, вновь сожалеет что поддалась на уговоры Лиары – биотический щит турианки был бы сейчас как нельзя кстати. Сквозь частично разрушенную статую начинает проглядывать интенсивно-зеленое свечение; вибрация достигает крещендо, пол уже отчетливо содрогается под ногами; посреди зала ширится огромная трещина, превращаясь в глубокий разлом; Шепард, едва принявшая вертикальное положение, вновь падает, потеряв равновесие; цепкие руки протеанина оттаскивают ее в последний момент – крупная глыба рухнула туда, где еще секунду назад была коммандер, проломив пол, обдав дождем каменной крошки. Лиара заворожено смотрит на маяк, действительно оказавшийся спрятанным внутри гигантской статуи, торжество на лице протеанина словно говорит – «Теперь-то ты веришь, азари?», Шепард, осматриваясь, поднимается, опираясь на поданную трехпалую руку, ожидая в любой момент новой тряски; неоново-зеленый свет становится ярче, фокусируясь в пульсирующую сферу у подножия маяка. - Активация протоколов. – ровный, низкий, вибрирующий металлом голос, раздается, кажется, отовсюду. - Один из наших компьютеров. – поясняет Явик, подходя ближе, не отпуская коммандеровой руки, будя в ней нехорошие подозрения - «О нет, опять будут ментально насиловать» - мысленно стонет она, – голова по-прежнему протестующе пульсирует болью, явно не восторгаясь высокими технологиями протеан. - Обнаружено присутствие индоктринированного объекта. Активация защитных протоколов. – сфера сжимается в плотный яркий сгусток. Шепард, нахмурившись, делает шаг вперед; резко оборачивается, заслышав за спиной нарочито громкую, уверенно-неспешную поступь, гулко отдающуюся эхом под древними сводами храма. - Ты… - цедит сквозь стиснутые зубы, загораясь ненавистью, выхватывая оружие... в последний миг останавливаясь – церберовец, непостижимо-быстрым движением переместившись вперед, схватил Лиару, закрываясь ею, как щитом. Палец дрожит на курке; зазевавшаяся азари ловит воздух, отчаянно вцепившись обеими руками в стальную ладонь, сжавшую горло, наивно пытаясь ослабить хватку. Шепард, застыв на месте, коротко переглядывается с протеанином, видя в янтарных глазах отражение своей ярости - они понимают друг друга мгновенно, без слов. Одновременно срываются с места, выбрасывают вперед руки, полнящиеся биотикой… следующее перечеркивает их планы более чем полностью – лезвие катаны, выходящее из живота Лиары – последнее, что видит коммандер, ослепленная пронзительно-ярким светом внезапно появившегося летуна, хлесткой очередью срезавшего протеанина. Запнувшись, неосознанно вскидывает ладонь, заслоняя глаза – ее ловит чья-то рука, выворачивая до хруста костей, закованный в броню кулак мощно впечатывается в скулу, высекая искры из глаз, пинком отправляя Шепард прямиком в разверзшийся провал. - «Цербер» благодарит за отменную работу. – звучит полный презрительной снисходительности негромкий голос; ярко горит инструментрон, загружая протеанский ВИ, едва различимый стон срывается с холодеющих губ окровавленной азари, судорожно зажимающей сквозную рану ладошками. Неспешные шаги мимо, шум приземлившегося летуна, и оглушающее-тихо… секунды медленно истекают фиолетовыми и янтарными каплями жизни. Искореженная плита осыпается каменной крошкой под ладонью, ноги, соскальзывая, отчаянно и безрезультатно ищут опору, непослушные, чужие; тошнотворный звон в голове, застилающий глаза темной, мутной пеленой; со второй рукой явно что-то не в порядке – кисть то и дело сводит судорогой простреливающая дикая боль, разжимая вцепившиеся в выступы пальцы, и Шепард уже совершенно не доверяет ей, извиваясь всем телом, ища малейшие неровности. Стук сердца, столь частый и сильный, сливается в рваное, болезненное стаккато; лоб покрывают соленые капли; холод разливается внутри при каждом неверном движении; ежесекундно ожидая что окончательно сорвется, все же отчаянно, титаническими усилиями преодолевает каждый сантиметр. Спасительный край перед глазами: вцепившись в него – отчаянный рывок, но поврежденная кисть подводит вновь и пальцы безвольно соскальзывают; Шепард, повиснув на одной руке, ощущает, как крошится уступ под ней. Последнее, что мелькает в скованном железной хваткой адреналина сознании – молниеносное, отстраненное: «Несправедливо – вот так».