Канун Рождества

Глава 9 Перед Хранителями, очутившимися на пологом склоне горки, развернулась панорама зимнего леса. Крупная заснеженная гряда камней удачно скрывала их от участников прошлогодней битвы, позволяя все рассмотреть. Внизу на застывшем озере черной тенью метался Питч, силясь подняться после столкновения с "всечующим нутром". - Все-таки я недооценил грызуна - тихо хмыкнул Кролик, осматриваясь. - Неплохая точность для того, кто привык застревать в одном дне. - У нас немного времени! И не показывайтесь себе прошлогодним! Это может нарушить порядок времени! Заберем только зуб! - Зашептал Санта. - Но если мы заберем предмет отсюда, будущее может измениться,- забеспокоилась Фея. - Только так, как нам необходимо,- Кролик сложил лапы на камне крестом, наблюдая за перепуганной физиономией Питча.- К тому же, в обычном порядке вещей зуб хранился в футляре, никак не влияя на ход событий. Вопрос лишь в том, как заставить Кромешника в нашем времени просмотреть воспоминания... - Ладно, времени нет! - шикнул Санта, и Кролик соколиным взглядом поискал пичужку, уносящую зуб Питча во дворец. Один ловкий бросок бумеранга - и удачливая кроха верхом на крутящемся треугольнике устремилась к Хранителям из будущего. Кролик поймал вернувшееся оружие и передал добычу пичужки Санте. Фея захлопала в ладоши, и Северянин быстро спрятал зуб в матрешку Питча. Однако, к его ужасу, утягиваемый тенями Повелитель кошмаров успел его заметить. - Мусоргский-Чайковский! Где уже Сурок! А говорят что мыши первыми бегут... Но не успел Северянин запаниковать по-настоящему, под его ногами из снега высунулась серьезная пушистая мордочка. - Я не мышь. И это не корабль. В следующую секунду перед Хранителями все помутнело, и они снова уставились в прутья клеток. - Это он за "мышь"? - возмутился Кролик. - Да нет, просто Сурку не удержать долго временные мосты. Да и в будущее он не переносит. Но главное - у нас есть зуб! - Санта встряхнул черную матрешку с оптимистичной улыбкой. - Не жалеешь, Джек? - рассмеялся Повелитель кошмаров, подтаскивая к себе одежду Ледяного духа. - Не откажи ты мне тогда, у расщелины, мог бы властвовать сейчас рядом со мной... Тебя бы называли, например, Джек-мороз-по коже... Ледяной дух перевернулся на бок, зажимая руки в ноющем паху, и с придыханием выдавил: - А тебя? Всего-лишь-темный-отморозок? Питч деловито смахнул с толстовки остатки ледяного узора, рывком приподнял застонавшего Джека и натянул ворот ему на голову. - Кстати... А знаешь, что эту комнату раньше занимал я? О, Наверняка Хранители неслучайно выделили тебе именно ее. Видимо, сюда они селят тех, с кем скоро надеются попрощаться... Тех, кто предположительно разочарует их... Джек молча смотрел на смятые простыни, пока Питч с фальшивой заботливостью просовывал его бессильно висящие руки в рукава. - Видимо, наделяя тебя силой, Луноликий был в затмении, - вяло огрызнулся Джек. - Вольно дворняжке на Луну лаять, - усмехнулся Питч, легко проводя ногтем линию от плеча до соска. Джек вздрогнул, пугаясь повторения жутких сказок, и начал выворачиваться, парируя с пыхтением: - А не в твои ли "темные" времена люди сказали: Луна и над помойкой светит... Питч сильно сдавил холодное запястье и прошептал притворно ласково: - Не вертись, любитель устного фольклора... а то надену толстовку наизнанку - битым будешь... Стиснув зубы, Джек замолк и бросил взгляд на окно. Солнце уже пробивалось за тяжелые синие шторы, так и призывая пошалить в снегу. Но, видимо, сегодня дети не дождутся зимнего веселья. Немощность и отчаяние навалились на духа ледяного озорства с трехсотлетней тяжестью. Еще немного, и он станет слишком слаб, даже для того, чтобы парить в воздухе. Поправив стяжки капюшона, Питч повернул его к себе и провел по дымчатым подтекам между бедер. - Какой ужасный вид, - облизнулся Кромешник, будто распробовал изысканное угощение. - Может, дать оценить Хранителям? Джек в отчаянии уставился прямо в заигравший на солнце янтарь кошмарных глаз. - Впрочем, оставим на десерт... Питч поднял посох Ледяного духа, картинно провернул его в кисти и подбросил острием в потолок. Кошмары, повинуясь воле создателя, мигом свились у основания в качестве крепления. Питч отступил на шаг, полюбовавшись на импровизированный крючок, подхватил Джека на руки и, поднявшись черным столбом к изгибу посоха, подвесил духа за вывернутый наизнанку капюшон. - Все-таки быть тебе битым... Ворот начал душить, и руки барахтающегося в воздухе Джека вынужденно заскользили по шелковистой мантии в попытках уцепиться. - Вспоминается сказка про Пиноккио. Не находишь забавным эпизод, где он болтался на стенном гвоздике? - Питч усадил подвешенного на одной руке, второй поглаживая его холодный живот. - Кстати о сказках. Знаешь, у меня их даже побольше, чем у Песочника. Глаза Джека стали пустыми прорубями. Питч резко прижал его запачканную промежность к своей, вынуждая почувствовать под мантией перекатывающиеся и разбухающие сгустки тьмы. - Питч... Хватит... Пожалуйста... Это так больно... - Джек смотрел вниз, с ужасом ожидая, как распахнется или растворится черная ткань между ногами. Кромешник немного пожалел, что из-за разницы в росте не видит лица Ледяного духа, но отрывать его от пугающего зрелища сейчас было выше сил. Серая кисть пригладила вихры на макушке, пропуская мягкое серебро меж пальцев, и Хранитель зашелся крупной дрожью. - Ну пожалуйста... Джек не решился поднять взгляд выше груди Питча, страшась улыбки, способной стать его приговором. Глаза с заледеневшими слезами уставились в эфемерной надежде, что за тканными покровами цвета ночи оживет нечто неравнодушное к мольбам о милосердии. Серый рот оскалился вдохновенной улыбкой. Грязно-розовый язык Питча тронул клык и медленно заскользил дальше по неровным зубам. И когда острый влажный кончик скрылся за губой, в золотистых глазах отразилось удивление, недоумение, сменившееся суровостью и, наконец, гневом. Питч оттолкнул Джека, и тот закачался на изгибе посоха заходясь кашлем и нелепо дергая руками . - Сказка подождет. И не освети Луна, тебя не будет на крючке, когда я вернусь, - и с благосклонной усмешкой Кромешник растаял в воздухе. Солнце рассыпалось на щедрые блики по всей зале. Даже мрачно скрипящие клетки пленных вписались в радостный интерьер причудливыми рождественскими игрушками гигантских размеров. Хранителям было несложно скрывать недавнюю удачу с зубом: изматывали настороженность и неуверенность в том, что им удастся вручить матрешку Кромешнику. Послышался шорох ткани, и сверху они увидели, как Питч сложил руки за спиной и тенью вполз на глобус. Раздраженно выдохнув, Повелитель страха посмотрел наверх с широкой улыбкой. - Каким, однако, чистым кажется сегодня Шар наблюдений! Можно по пальцам пересчитать огоньки! - Учитывая, что у твоей тьмы бесконечно много рук, - Кролик не глядя подбросил и поймал бумеранг. - Разумеется... Чтобы на каждое яйцо, пичужку и песчинку хватило, - пропел в ответ Кромешник, разводя десятком антрацитовых ладоней. - Хехе, а время все уходит... может сделать из Песочника часики? - Питч повертел в воздухе указательным пальцем, и клетка мастера приятных сновидений на секунду перевернулась вверх тормашками. - Впрочем, сперва я верну то, что вы отобрали у меня прошлой Пасхой. Хранители притворились удивленными, потом испуганными. То, что кошмары при этом даже уменьшились, осталось незамеченным. Кромешник взмыл, остановившись прямо перед клеткой Санты. - Мой зуб. Я хочу назад свой зуб, - угрожающе-твердо произнес Питч, глядя в глаза Северянину. Санта едва не рассмеялся. То, над чем они ломали головы оказалось так просто. Удивительно, как кажущиеся просчетами события внезапно облегчают задачу. Однако, теперь надо осторожно сыграть на ложном предположении Питча, что зуб зачем-то понадобился им. - Какой-такой зуб?-Северянин наклонился ближе состроив наивно-недоумевающее лицо.- Не знаю! Даже нутром не чую... - Ах не знаешь,- проворковал Питч, с нежностью пересчитав пальцами прутья клетки.- Хм... Может, тогда мне ваш ледяной дружок расскажет? Хотя, вспомнит ли он, перепуганный до смерти. Ну, что же, все справедливо. Джек ведь сам выбрал путь Хранителя... Никто его не предостерегал... Санта довольно искусно изобразил тревогу, отшатнувшись от клетки. - Ты не посмеешь! - Еще как посмею, - Питч рассмеялся, подлетая к верхней галерее, ведущей в комнату Джека. - Стой, стой! - торопливо крикнул вслед Северянин. - Хорошо. Питч обернулся нарочито медленно, демонстрируя легкую тень заинтересованности. - Так что там с моим зубом? - Отдай ему матрешку, - как можно более подавленно пробубнил Кролик. Фея смотрела затаив дыхание, страшась чирикнуть, Песочник был "молчаливее обычного". - Какая потрясающая солидарность! - всплеснул руками Питч. - Пушистик забыл, кто помог мне испортить прошлую Пасху! - Забирай, - буркнул Северянин и достал из внутреннего кармана шубы черную матрешку. Ухмыляющийся Питч метнулся к клетке и изящным движением открыл маленькое решетчатое окошко. - Какая честь! Именная матрешка от самого Санта-Клауса! Обожаю подарки! Северянин нахмурился, старательно скрывая улыбку, и протянул фигурку. От любого дара из рук Санты веяло духом Рождества. Но презрительное высокомерие не позволяло Питчу показывать детскую радость, которую он неожиданно почувствовал и которую втайне признавал как сильную магию Северянина. Поэтому он развернулся к пленникам спиной, и с трепетом поднял верхнюю часть. - Хоть в поделках ты мастер, Санта. У твоей матрешки от страха глаза велики, а мой собственный внутренний страх мал, как эта кроха, - Питч с нарочитым пренебрежением отбросил маленькую фигурку за спину. - Пусто?! - Кромешник развернулся в воздухе так резко, что складки мантии не поспели за ним и плавно вильнули за порывистым силуэтом. - Значит, пошутить хотите... Где. Мой. Зуб?! - рявкнул из шепота Питч и швырнул большую матрешку об пол. Кошмары, отталкивая друг друга, тут же бросились к упавшему от хозяина предмету и проглотили половинки. Санта придвинулся к решетке вплотную, неотрывно глядя на искаженное гневом серое лицо. - Неужели ты не замечаешь в себе извечное двойное дно? Питч уставился на бородатого Хранителя с подозрением. - Вероятно, твой зуб опустился под него, - осторожно уточнил Северянин, стараясь не оглядываться на Хранителей в поисках одобрения своей тактики. Питч не почувствовал подвоха, посмотрел вниз и прошагал по воздуху к кошмарам. Пять черных коней с громким ржанием выпускали вздувающимися ноздрями дым, рыли копытами, но, почувствовав намерения хозяина, попятились к стене. - Ну, ну, мои хорошие, - подманивал Питч.- Гадкие Хранители не заставят меня вас уничтожать... Ну, разве что, одного из вас. Кромешник обошел каждое из своих созданий, всматриваясь в дымчатые животы. Обнаружив в пятом кошмаре половинки матрешки, Питч отвел его от остальных и поднял всклокоченную голову кверху. - Так-так-так. И кто же здесь так боится, что я верну себе зубик? Хранители стояли молчаливее Песочника. Питч рванул кверху и злобно тряхнул клетку Зубной Феи. - Может, ты?! Плавно кружась в воздухе, на пол опустились полсотни изумрудных перышек. Пернатая Хранительница забилась в клетке, остальные пленники кинулись к прутьям. Питч с удовлетворенной улыбкой обернулся. Четыре кошмара, стоящие в стороне от проглотившего матрешку, вытянулись в холке, а один из них, по всей вероятности питавшийся страхом Феи, вырос больше остальных. Кромешник грациозно спорхнул вниз и потрепал пятого не изменившегося коня по гриве. Кошмар отпрянул, явно собираясь улизнуть. Он был чужим, а таких приходится уничтожать изощренным для Повелителя кошмаров методом. - Ммм, значит опять повезло, Ледяной Джек... Питч осмотрелся и ловким махом схватил одну из суетившихся рядом пичужек. Пташки совсем замучились таскать тяжелые скорлупки с черным песком, и пойманная даже не сопротивлялась. Кромешник щелкнул пальцами, и в клетке Песочника открылось малое окошко. Желтые глаза пристально оглядели зеленую птичку. - Принесешь обычный сонный песок в комнату Джека. И не вздумай просыпать хоть песчинку... Серая ладонь разжалась, и пичужка с перепуганным цвиканьем торопливо упорхнула за скорлупой. Питч поднялся к верхней галерее, но у комнаты Джека обернулся к Песочнику с благосклонной усмешкой: - Твой последний хороший сон, и тот окажется обманом. Джек старался не шевелиться, чтобы не сорваться с крючка. По голой ноге до самой пятки противно ползло что-то черное и вязкое, и он даже не сразу понял, что течет из него самого. Способность летать была почти полностью утрачена, и Ледяной дух не мог даже облегчить свой вес, чтобы проймы и воротник не резали под плечами и подбородком так сильно. Джек остался подвешенным в такой тишине, что редкий стук черных капель о доски пола казался слышимым. Однако через некоторое время этот давящий покой привел его вьюжный рассудок в порядок. Джек наконец осознал, что Питч не мог испытывать к нему ничего, кроме ненависти и, возможно, другие эмоции ему никогда и не были доступны. И даже если и была какая-то иррациональная привязанность с его стороны, то он легко смог отринуть ее и воспоминания о ней ради желания властвовать. Джек вздохнул, сколько позволяла теснота ворота, сердито признавая, что его очарование Питчем было неосмотрительным, нерассудительным, и вообще таким поступком, какие только малым детям под стать. В конечном итоге Кромешник был прав, - он еще не вырос. Но от себя не убежишь, и Повелитель страха так или иначе занимал его мысли даже сейчас. Покосившись на черное пятно на полу и болезненно сморщившись от ломоты во всем теле, Джек тихо пожелал, чтобы все его зубы поскорее выпали, подарив ему забытье. К кляксе, на которую слепо уставился Джек, из-под двери протянулась угловатая тень. Ледяной дух вздрогнул, качнувшись на изгибе посоха. Питч бросил на него короткий неопределенный взгляд, подплыл ближе и тщательно обтер голые ноги. Размазанные черные подтеки бесследно впитались в его ладонь. Всю унизительную очистку Джек сохранял молчание. Закончив, Кромешник неторопливо поднял короткие потертые штаны и поймал в них уже чистые пятки. Когда с одеванием было покончено, Питч осторожно снял недоумевающего Хранителя с крючка и уложил на постель. - Что... - начал было Джек, но Питч тут же приложил палец к его губам. - Объясню потом. Сейчас тебе надо отдохнуть. Ледяной дух уставился в желтые глаза с непониманием и тревогой, но Кромешник лишь коротко кивнул, устраиваясь рядом на боку. Послышался тихий стук, Питч поднял руку к светильнику на тумбочке, и тень его руки, отброшенная к дальней стене открыла дверь. Влетевшая пичужка осмотрелась, и едва не бросилась со всех крыльев обратно, увидев везде витки глазастой тьмы. Питч положил ладонь на грудь встрепенувшемуся Джеку и, переводя янтарный взор на кроху, еле выдавил: - Не бойся. Пичужка настороженно приблизилась, бешено трепыхая крыльями под тяжестью бирюзовой скорлупки. Джек вопросительно уставился на Повелителя кошмаров, и тот пристроил его под боком, укрыв мантией голые ноги. В кромешном круговороте мыслей Питча внезапно появилось ощущение, что подобное бывало и раньше, но, неопределенно мелькнув, оно растаяло, как снежинка. - Неважно, просто усни. Пичужка медленно приблизилась к пугающему силуэту, и Кромешник прочел в ее сознании сравнение собственной персоны с древним дремлющим чудовищем. Заметив, как зубная кроха в нерешительности стушевалась под его взглядом, Питч уточнил: - Сыпь на Хранителя. В моих ладонях песок становится черным. Беспокойный взор Джека перебегал от серолицего к птахе, и Питч немного отодвинулся, позволяя пичужке подлететь ближе. Тонкая золотистая струйка растворилась над Ледяным духом, и его веки ослабленно слиплись. Кроха выронила опустевшую скорлупку и, коротко взглянув на Питча, бросилась наутек. Дверь мановением тьмы захлопнулась и все стихло. Больше всего Кромешник любил эти сумеречные часы, когда все вокруг утомляется и успокаивается, совсем не ожидая нападения... Джек сонно засопел и неосознанно перевернулся на бок к Питчу, поджав ноги. Кромешник взглянул на бледное безмятежное лицо, на робкую улыбку, освещенную игрой золотых снежинок над головой. О, это прекрасное невинное выражение... Такое, как у всех детей, за секунды до того, как он пустит нити своих кошмаров... Повелитель страха впился взглядом, с нестерпимым голодом представляя, как исказились бы эти спокойные черты: брови сначала удивленно бы дернулись вверх, потом сдвинулись к носу в отвращении и борьбе с увиденным ужасом, потом отчаянное осознание бессилия, и рот кривится в муке... Такое сладкое и никогда не надоедающее зрелище... В очередной раз Питч порадовался возможности выбирать столько жертв, сколько захочется, и не ограничиваться во времени. В этом он видел несомненное преимущество над работой Хранителей, которым приходилось торопиться радовать всех, не различая лиц. Кромешник усмехнулся. Мысль, что ему не меньше служителей Луноликого нравится наблюдать за детьми, забавляла. Питч протянул руку, стараясь не задеть золотые снежинки, и погладил холодную бархатистую щеку. Ворот толстовки Джека растянулся и открыл жадному взору полоску белой кожи. В тусклом свете ночника янтарные глаза загорелись слюдяным блеском. За многие годы Кромешник не испытывал такого притяжения к своим жертвам, впервые желая подобраться ближе, чем необходимо для испуга. Странное ощущение... Серые губы осторожно припали повыше обнажившейся ключицы, и угол меж шеей и плечом щекотливо заострился. Прижатое лицо Питча обожгло холодом, внутри проснулось непонятное манящее и интригующее ликование. Кромешник отстранился и даже потер щеки, думая, что его коснулась та же магия, что и в волшебных снежках Ледяного духа. Но вместо веселья в нем появилась какая-то щемящая чувственность, совсем неподобающая сущности Повелителя кошмаров. Отчаянно захотелось проникнуть в сон, что казался безмятежнее и легче снежных хлопьев, но это могло все испортить. Кромешник вздохнул и подтянул Джека к себе. - Однажды я засну внутри тебя... И страх будет в тебе всю ночь... Питча передернуло. Слова, пугающие обещанием насилия, отчего-то прозвучали излишне страстно и... нежно? Повелитель страха огляделся, будто ожидал увидеть следы каких-нибудь заклинаний и поторопился отвернуться от источника странного наваждения. Четыре квадрата лунного света вытянулись перед ним по простыне. - Ты играешь не по правилам, Луноликий. Джек увидел Питча среди снежных скал, но быстро понял, что это лишь сумбурный сон. Высокая статная фигура была облачена в золотистые одеяния, и образ не ходил вокруг него как хищник, а просто присел рядом, протягивая руку. Мягкий, таинственный, предупреждающий и одновременно увлекающий голос что-то говорил, но слова сразу улетучивались из памяти порывами снежного ветра. Ледяной дух проснулся от шума внизу. За окном занимался малиновый рассвет, и присутствия тьмы не ощущалось. Осторожно пробравшись к галерее, Джек перегнулся за перила. Внизу с торжествующим хохотом Кромешник поймал самого маленького черного жеребца и ловким движением распотрошил его на сгустки тьмы. Ледяной дух вздрогнул как весенний лед."Так вот зачем Кромешник вчера усыпил меня... И мою бдительность." Дергающиеся серые кисти ухватили матрешку и стукнули отверстием по ладони. В зале затихли даже кошмары. Питч с предвкушением поднес выпавший зуб к глазам. С галереи Джеку было четко видно, как буря сменяющих друг друга эмоций исказила серое лицо. Отчаяние прошлогоднего поражения, изматывающий ужас, преодоление страха, месть, коварство, соблазнение, затягивающая интрига, изумление собственными чувствами, радостное облегчение, счастье, гневная ревность, снова месть, черная злоба, тяжелое решение уничтожить все, потеря воспоминаний, мгновенное осознание ошибки... Когда видения прошлого закончились, Питч стоял опешившим и впервые растерянным. В полной тишине было слышно, как эмалевый клочок воспоминаний выпал из его рук. Янтарный, как никогда перепуганный взор поднялся на галерею. И Джек уже был там. А сам Питч помнил все. - Джек! - Питч подбежал ближе, но застыл на месте, забыв даже, что может летать. Ледяной дух отшатнулся, и чужой страх впервые показался Кромешнику зрелищем, горше которого не найти. - Джек, я не хотел! Кошмары Хранителей с пронзительным предсмертным ржанием растворились в воздухе, клетки пленных с лязгом распахнулись. - Джек, поверь мне! Ледяной дух прижался к стене,- ноги стали мягче маскарадной ватной бороды. Питч плавно поднялся кверху, сдерживая желание порывом взмыть на галерею: ведь одно поспешное неверное движение - и его хрупкая надежда все вернуть треснет легче елочной игрушки. Джек с ужасом смотрел на кромешно-черный силуэт, вырастающий напротив. Никогда, даже на памяти Луноликого, Питч не выглядел так жалко. Сгорбленная фигура, умоляющий взгляд, серые пальцы отчаянно вцепились в перила баллюстрады. - Наслаждаешься моим страхом? - холодно выдохнул Джек, пытаясь нащупать опору. - Нет, Джек! - почти простонал Повелитель страха. За спиной он уже услышал шаги Хранителей, а значит времени почти не осталось. - Джек, это все страшная ошибка! Я думал... Что вы с Кроликом, а потом... - Я...- Ледяной дух оттянул ворот толстовки, будто он снова мешал ему дышать. - Ты это уже говорил... - Да, да! Но все не так, эта морковка, Фея... - мысли Кромешника путались, он пытался одновременно заглянуть в остекленевшие глаза Джека, но едва получалось, тут же отводил виноватый взор. - Пожалуйста, поверь! - Кромешник молниеносно обернулся и, увидев суровые лица приближающихся Хранителей, протараторил: - Уйдем вместе, я все могу объяснить! - Лжешь, чтобы я снова выгораживал тебя перед Хранителями? - Джек, наконец, выпрямился и, сердито прищурившись, всмотрелся в серое лицо. - Можешь не бояться. Мы не тронем тебя... Только уйди. В ледяном тоне Питчу послышалось не только раздражение, но и обида. Питч склонился еще ниже, вглядываясь в синие глаза. - Я же чувствую, что ты боишься совершить ошибку, доверившись мне... Но ведь еще больше ты боишься ошибиться, прогнав меня... Джек до скрежета стиснул зубы, только чтобы не расплакаться и, все же всхлипнув, отчеканил: - Верно. Это ты всегда наверняка знаешь... Только эти страхи уже не мешают мне принять правильное решение. Уходи, Питч. Кромешник застыл, неверяще уставившись в ледяной взор. Ему показалось, что все дети мира разом прошли сквозь него, развеивая на миллионы черных песчинок. Угловато-изломанная фигура отшатнулась от перил и в свободном падении откинулась назад. Едва не сбив Хранителей, оставшиеся кошмары бросились вперед и тучей хаотичных теней потащили даже не сопротивляющегося хозяина из дворца Санты. - И не высовывай больше носа из под кровати! - тряхнул вслед кулаком Кролик и Хранители поспешили к Джеку.