Канун Рождества

- Джек, как ты?- Северянин тряхнул Джека за плечо и уселся за стол с остальными. Ледяной дух посмотрел на лица друзей, будто не понимая, кого он перед собой видит. - Все хорошо. Рассветное солнце ярко лилось в разрисованные окна, создавая обманчивое ощущение лета и отдыха. Но порядком измотанные нападением Хранители никак не решались приступить к привычным делам. Кролик разлил ромашковый чай, краем глаза косясь на Ледяного духа. Напряженная атмосфера не разряжалась, все больше делая ранний завтрак похожим на безумное чаепитие, не лишенное своего Мартовского зайца. Фея подлетела и обняла до сих пор ошеломленного Джека, и Хранитель Пасхи, как бы ни стыдил и ни убеждал себя, что Духу зимних забав нужна поддержка, не смог увернуться от укола ревности. - Кромешник не бил тебя? - Фея вертелась вокруг с встревоженно хлопая ресницами и крыльями. - Зубы целы? - такт, которого у зубных дел мастерицы и так было маловато, не помешал ей тут же распахнуть Джеку рот.- Все в порядке! Все на месте! Крепкие и белые, как горные вершины! Дух зимнего озорства что-то простонал в меру возможного, Санта хотел было одернуть Фею, но когда та его отпустила, всем стало ясно, что ее бесцеремонные действия как раз-таки привели Джека в чувство. Песочник заулыбался, и Санта пододвинул к Джеку кексы. Все обменялись облегченными вздохами. И только Кролик поторопился опустить взгляд на свое отражение в чашке. "Мои резцы и длиннее, и крепче... И вообще!" Из нерадостной задумчивости его вывел голос Джека. - Это все из-за меня... Наверное, мне лучше уйти. Не очень получается из меня Хранитель. Санта потрепал его по макушке. - Все получается! Вон как Кромешника с галереи спустил!- Санта размахивая руками не заметил, как тень грусти пробежала в ледяных глазах. - Ничего, Джек, поколдуешь с наше, и не такое увидишь! Да мы и сами должны были вести себя менее резко. Может, ты бы тогда прислушался к нашим предостережениям. Кролик, наконец улыбнувшись, толкнул Северянина в плечо, шутливо играя густыми бровями. - ТЫ должен быть менее резок. Я - пушистик. Ледяной дух невольно улыбнулся и отхлебнув чай принялся рассасывать смерзшиеся в лед кусочки. - Санта, а правда, что Питч раньше жил в той комнате, что сейчас принадлежит мне?- пробубнил Джек причмокивая набитым ртом. - Верно... Только мы давным-давно там все поменяли. И под наши кровати Кромешник пробираться не может. Так что,- осторожно уточнил Санта,- Тебе нечего бояться. - Я и не боюсь,- буркнул Джек, стараясь скрыть недовольство. Понятно, что после произошедшего Хранители волнуются, но до каких же пор его будут считать ребенком?! - Хорошо, хорошо, - закивал Санта, и посмотрев на суетливую Фею, решил, что двух наседок сейчас и впрямь многовато. - Я к детям. А то со вчерашнего дня, наверное, грусть да слякоть на улицах, - Джек вернулся к себе за посохом, и поторопился наружу. - Будь осторожен, милый! - Фея помахала вслед, и Кролик отводя взгляд, поднялся из-за стола. - Ну, я тоже пойду. У меня там... это... рассада в лабиринте, наверное, вянет... Вершины деревьев, позолоченные рассветным солнцем, промелькнули перед глазами Питча. Он полностью отдался во власть кошмаров, с голодным ржанием утягивающих его на свое страшное пиршество. Кромешник настолько погрузился в свои мрачные мысли, что даже не заметил, как свирепые кони отбросили его в самый темный угол залы. Теперь только узкая полоска солнечного света у его ног отделяла его от ненасытных чудовищ. Питч сгорбился, прикрывшись руками от нетерпеливого дыхания растущих к потолку конских теней. От мгновенного пожирания его спасло только воспоминание, что прошлой Пасхой ему все же удалось избежать гибели, спасаясь нерушимой надеждой на месть. И пока засасывающие черные клубы подбирались ближе, он спешно убеждал себя, что может победить свои ужасы и второй раз. - Страх непобедим...- шепотом напомнила тьма. Питч изумленно выглянул, узнав собственный голос, и когтистая черная лапа выбросилась вперед, чтобы вонзить когти ему в шею. Кромешник задергался на полу, стараясь разомкнуть удушающий захват и чувствуя, как рот наполняется чем-то жидким. - Только я ваш хозяин, неблагодарные... Питчу удалось разжать каменеющие пальцы тьмы: спасла мысль, что в конечном итоге именно ужас прошлогоднего поражения заставил его придумать изощренный план на Рождество, принесший столько приятных снов с Джеком. Кошмары заклубились в нерешительности. Питч выдохнул, потирая горло, но дальнейшие горестные рассуждения, столь легко учуиваемые тенями, остановить было нельзя. Глядя на подступающую тьму, Кромешник признал, что в первое сражение со своими жуткими питомцами было куда легче: он еще ненавидел Джека и был уверен в том, что тот ненавидит его не меньше. Тогда задетое отказом самолюбие успокаивалось мыслью, что гадкий ледяной мальчишка просто ничуть не лучше своих упертых друзей, а может, вообще просто слишком холоден для привязанностей. В прошлом году он и вообразить не мог, каким мог быть Джек и что способен чувствовать к нему. Теперь же он знал наверняка. Возможно, и к сожалению. В памяти Питча промелькнул задорный смех и объятия холодных ручонок. Все-таки Джеку было с ним хорошо... Один из кошмаров, уже примерившийся оторвать часть черного рукава отпрянул к остальным. Сзади кони гневно драли пол копытами, но отступали дальше. Питч погруженный в воспоминания будто не замечал их. Вспомнить только, как Джек боялся казаться маленьким в его глазах. Как оберегал его от конфликта с Хранителями... Но праздники прошли. То что, он сделал с Ледяным духом было жестоко и мерзко. И Джек не сможет и не должен прощать его после такого... Кромешник поднял голову, чувствуя как даже под мантией его жжет полыхание глаз надвигающихся кошмаров. - Джек не сможет и не должен прощать... - вторили шипящие голоса. Питч попятился, упал на спину и толкаясь пятками постарался забиться в угол. Высокая тень неопределенной формы вытянулась перед ним, качаясь будто в подготовке к прыжку. - Нет, нет... Стой... Ты же лучшее что я сотворил! Пугающая неизвестность! Внезапно Питч уставился прямо в прорези тьмы, вероятно заменяющие неизвестности глаза. - Неизвестность... - превозмогая дрожь, Повелитель кошмаров выпрямился перед подобием лица. - Ну, конечно! Ведь еще неизвестно, сможет ли Джек меня простить... Неизвестность повернулась обратной стороной и опала темным покрывалом, скрыв под собой все страхи. Питч шагнул к кошмарам, которым удалось выпутаться из плотных сгустков, и примиряюще развел руками. - К тому же, Джек боялся ошибиться не поверив мне, а это уже очень много. Кошмары испуганно замотали игольчатыми мордами, провожая плавные жесты хозяина, и опустились перед ним на передние ноги. - Так-то лучше, мои хорошие... Используя чужие страхи можно добиться чего угодно. Питч прошел в центр залы к интересующему его кошмару, легким прыжком оседлал его и оглядел притихших коней. - А еще мне известно, что большинство из вас боятся быть мной уничтожены... Одна половина коней жадно покосилась на другую, отступающую от создателя. Из темных облизывающихся пастей раздался пронзительный визг, напоминающий призыв ночных хищников к трапезе, и Питч с хохотом вылетел наружу. Впервые за триста лет Джек не решался начать игру, оказавшись рядом с детьми . Беспокоило ранее неизвестное ощущение отчужденности, будто теперь он начал жить в своем мире, который детям чужд. Даже когда раньше никто не видел его, он чувствовал большую сопричастность к их играм, веселью и бесконечному изумлению окружающим. Ледяной дух соскреб немного снега с перил школы и посмотрел на снежок. "Глупо как-то это все... Неужели теперь никогда не будет так весело, как прежде?" Ребятня внизу пыталась слепить снеговика, но снег, слишком рыхлый из-за неконтролируемой грусти Морозного духа, рассыпался в варежках под недовольное хныканье. Джек был уже готов уйти и заняться чем то более прозаичным, вроде помощи с яйцами или зубами, но тут ему прямо в лоб запустили снежок. Джейми. Как всегда вовремя. Из кармана толстовки на снег выпала маленькая матрешка, и подбежавший мальчуган с алыми щеками и ушами подал ее Фросту. - Твоя? Джек и забыл про подарок Санты. Вспомнилось посвящение в Хранители и собственное осознание своего "секрета". - Спасибо, - хитро подмигнул Джек. Джейми не успел понять, как много он смог вернуть Духу зимнего веселья одним простым жестом. Его тут же сбросили в снег, пытаясь закатать в ком. - Джееек! - мальчишка хохотал до боли в животе, пока остальные помогали Ледяному духу попытками сделать второй ком из Куколки. Смех раздавался на площадке до самого вечера, и только порядком набрав снега в сапоги и за воротники, дети разошлись по домам. Джек огляделся с усталой улыбкой, не находя ни одного ровного белого островка. "Веселиться, пока можешь... звучит как отчаяние или угроза"- со вздохом подумалось Хранителю. Под Луной в центре площадки теперь высились три покосившихся снеговика, и Ледяной дух осторожно ткнул каждого из них посохом, чтобы не растаяли до утра. Внезапно за спиной он услышал легкие шаги. Питч следил за Джеком и детьми уже давно, и их веселье злило его как никогда ранее. Пока его мучили кошмары, мальчишка смеялся как ни в чем не бывало! Впрочем, собственное напоминание, что все заслуженно, быстро усмирило его гнев. - Веселишься, Джек? - мягко и нарочито жалобно спросил Питч, подтянув уздечку кошмара. Посиневшие губы поджались, но Ледяной дух не обернулся и с очень занятым видом поправил на снеговике цилиндр из зеленого ведра. То, как дрогнули при этом кисти, немного рассердило Джека: на холод не спишешь. Однако Повелитель кошмаров счел неблагоразумным акцентировать внимание. - Я пришел поговорить. Питч подошел сбоку, чтобы его было видно, но посерьезневший Дух зимних забав продолжал смотреть лишь на лепное лицо, сосредоточенно сгибая прутик для улыбки снеговика. Кромешник напряженно вздохнул, теряя уверенность и самообладание. Но вспомнив, что именно это все испортило, решил попробовать методы привлечения внимания, любимые Джеком. - Язык Песочника - не твой конек. Или твой снеговик тоже смеется надо мной? Джек бесстрастно посмотрел на серое нерешительно улыбающееся лицо, потом сквозь него, и в три решительных шага прошел сквозь Питча. Кромешник болезненно согнулся и поднял к Луне скользкие глаза. "Значит, издеваешься, Луноликий!" В ответ ночное солнце поддерживало безмолвие своего Хранителя. Питч торопливо обернулся, надеясь, что Джек еще не улетел, и к облегчению заметил, что тот решил повозиться со вторым творением малышей. "Нет, не может быть, что его здесь только снеговики удерживают!.." Питч встал напротив Ледяного духа, всматриваясь в его лицо. - И вправду нелепая попытка завязать разговор с бестолковой шутки. Веселье- твоя работа. А мне... - Питч хотел поправить ветку, заменяющую руку снеговику, но она случайно отвалилась.- Мне совсем не весело, Джек. - Тебя я веселить не обязан,- холодно отрезал Джек, вырывая из рук Питча ветку и пристраивая ее обратно. - Да я и не прошу. Я хочу только объяснить... В беспокойные руки просилось хоть что-то, но Питч, опасаясь рассердить Джека еще одной неловкостью, отошел на шаг. - Объясняй и уходи, - буркнул Хранитель. - Я сказал правду, когда говорил, что изначальный план соблазнения привязал меня к тебе. - Неужели? - скептически, но не безболезненно протянул Джек. - Или опять позвать Луноликого подневольным свидетелем? - Нет, Джек, послушай... Утром четырнадцатого февраля я нашел в твоем капюшоне записку, из которой выходило, что ты и Кролик вместе, а наши встречи лишь для того, чтобы примирить меня с Хранителями. Джек недоверчиво сдвинул брови, но суровый тон ответа не скрыл нот сожаления: - Я уже говорил, что у меня с Кроликом ничего кроме дружбы не было! Питч приподнял одну бровь. "Оправдывается? Превосходно!" - Я понял это, лишь когда увидел его с Феей. - Значит моих слов было мало? Ах, да я же забыл, что ты с самого знакомства меня не замечаешь,- Джек порывистым махом накинул капюшон. - Джек, не паясничай как маленький! - Зачем же такой взрослый тратит время на малышню? Питч набрал побольше воздуха, и подол мантии взвился бурлящими черными клубами. - Джек перестань... Я хочу поговорить серьезно... - Твой "диалог" возможен лишь с Песочником. Питч хотел ответить, что-нибудь мстительное, вроде: "он хотя бы умеет слушать", но только молча присел рядом. На лице Ледяного духа на секунду отразилось удивление, но раздражение тут же вернулось удвоенным: настоящим и скрывающим невольное удовольствие видеть Кромешника идущим на уступки. - Что-то ты не больно был разговорчив, когда надо было сказать мне о записке... - Я думал, что ты лжешь, лишь бы перетянуть меня на свою сторону! - голос Питча стал необычно звонким и виноватым.- Я был расстроен и зол... - То что ты злой, не оправдание, а давно известный факт. - Джек упорно выдалбливал лунку во рту снеговика для улыбки. Кромешник пригнулся совсем низко к нему. - Я знаю... я просто надеялся, что ты поймешь... - Я понимаю. Теперь уходи. - Джек... - Я сказал, уходи!- сил повернуться и посмотреть в искристые глаза Джек не нашел. Питч пригибался то с одного угла то с другого, пытаясь поймать его взгляд. Серые кисти тянулись к мальчишечьим плечам, но тут же отдергивались, будто обожженные морозом. - Почему ты прогоняешь меня? Из-за того, что позавчера я в беспамятстве издевался над тобой? Я же не помнил ничего, что было с Рождества до дня Святого Валентина! - Страшны даже не издевательства... и не то, что ты из злости и ревности сразу решил мстить. А то, что ты без сожалений уничтожил все воспоминания о наших общих снах, ради того, чтобы победить Хранителей. - Я сделал это не ради власти! Я просто хотел забыть то, что делало так больно... - И вместо этого больно должно было быть мне? Питч застыл, несколько раз нелепо приоткрыв рот, и всплеснул руками. - Что ты хочешь услышать? Что мне жаль? Что я все исправлю? Что я вернусь к Хранителям и больше никого не буду пугать? Может, лишь это было твоей целью? Сделать из меня добрячка?- Кромешник нагнулся так низко, что почувствовал веяние холода. - Изощренные же у Хранителей методы! Джек повернулся, прожигая повелителя кошмаров ледяным взглядом. - Лучшая защита - нападение? Как и всегда для тебя. Не так ли? Кромешник застыл, не сразу находя, что сказать. "И почему в его руках все мрачнеет, словно песок, а потом утекает сквозь пальцы?" - Ты прав... Это моя главная ошибка. Но пойми, с тобой мне сложно держать себя в руках. Пусть у меня их и тысячи... - Питч развел сразу шестью черными руками. - Только знаешь, есть нечто большее чем прошлые сны. Даже вчера, когда я не помнил их, и укладывал тебя спать, я почувствовал необыкновенно сильное желание быть ближе... И потом, я же захотел вернуть свой зуб! - Только потому что видел в нем угрозу своей победе! Питч порывисто выдохнул. Проницательность Джека была очень некстати. - Даже если бы я не вернул себе зуб, я бы захотел повторить все, что в нем было! - Я устал от твоих... - "сказок" - хотел сказать Джек, но с той ужасной ночи язык примерзал к небу, пытаясь произнести это слово. - Твоих россказней! Питч прочел недосказанное в испуганных глазах. К чувству вины примешалось приторное ощущение чужих воспоминаний о страхе и боли. - Но ведь нам суждено быть вместе! - перед восторженными золотистыми глазами пробежали планы и идеи будущего, которыми он собирался заразить Джека. - Только сейчас не совершай моей ошибки, из страха не доверяя тому, кто дорог! - Заметив в синих глазах тень сомнения, Питч решил сменить робкую надежду на уверенное убеждение.- Я ведь дорог тебе, иначе бы ты не боялся... - О том же ты просил меня в лесу! Но что было после?! - Я ошибался! Но понял это лишь перед растворением зуба, увидев Фею и Кролика! Питч осторожно взял узкое запястье, но Джек рывком выдернул руку. - Ты не хотел слушать моих оправданий о записке, так и я не обязан слушать твои! - Но я... Питч отчаянно хотел удержать Ледяного духа, но тот уже бросал взгляд в ночное небо. - Что ты?! Речи -как снег, а дела- как сажа! - Джек! Питч схватил Хранителя за рукав толстовки, но Джек яростно вывернулся и отбросил серую руку. - Не трогай меня! Питч застыл с отчаянно поджатыми губами, дважды выдохнул холодный воздух и злобно процедил: - Хорошо же, убегай от меня, игнорируй... Зубы твои целы, может вспомнишь, к чему в прошлом году привел твой отказ мне! - К твоему поражению, - твердо бросил Джек и взмыл в небесную россыпь звезд. Питч гневно покосился на снеговика. Упругий прутик, заменяющий детскому изваянию рот, разогнулся в грустную улыбку. Повелитель кошмаров выдернул нос-морковку и со злостью отгрыз вершину. - Ну как там дети? Фея уселась на изогнутую вершину посоха, и Джек в очередной раз подивился ее легкости и птичьей привычке искать насест. - Дети - отлично. - Ледяной дух порадовался тону своего голоса. При перелете до дворца ему хватило времени, чтобы успокоиться после стычки с Питчем.- С тех пор как они меня начали видеть, не только я веселю детей, но и они меня. Под ногами духов пробежали суетливые бубенчики. Парочка из них задела посох Джека, но Фея грациозно сбалансировала крыльями, даже не покачнувшись. В это же время из норы, за поддерживающей галерею колонной, бесшумно выскочил Кролик. Однако, увидев Хранителей, он решил не спешить с приветствиями. В конце концов, наблюдение и шпионаж - совсем не одно и то же. Фея наклонилась, погладив Джека по волосам. - Ох, Джек! Ты такой милый! Из всех Хранителей ты лучше всех управляешься с детьми. Ты самый внимательный и чуткий! Длинные пушистые уши, настороженно приподнятые за колонной, обмякли и опустились. - Дело не в этом, - отмахнулся Джек, едва не свалив Фею.- Просто я могу больше времени проводить с ними, и не ограничен праздником или одной ночью, в которую надо успеть забрать зуб. - Да нет, Джек, ты просто особенный и лучше понимаешь их. - Просто в отличие от вас, я стал духом не успев вырасти. - В твоем возрасте мало кто из молодых людей любит играть с детьми. - Не знаю... Я всегда любил. Еще будучи человеком. Правда, игрушек всегда не хватало. Помню как изображал для сестры и ее друзей чудовищ, приставив к голове лосиные рога. Фея заулыбалась и тут же погрустнела. - До прошлой Пасхи я не показывалась детям четыреста лет. С каждым годом мне казалось, что я все больше забываю, как с ними общаться... И честно говоря, меня отчасти радовало то, что Хранителям положено скрываться... Джек тряхнул посохом, чтобы "взбодрить" Зубную фею. - Может, пора перестать прятаться? Фея стеснительно сжала кулачки и спорхнула с посоха. - А вдруг не получится? - Еще как получится! - Ну... - Не волнуйся, мы начнем с малого. Полетим посмотрим на работу Песочника. Можно будет узнать, о чем мечтают дети. Только прежде надо бы сказать Санте, чтобы усилил защиту дворца... Ведь я встретил на улице Кромешника. Зубная фея взволнованно потянулась к Джеку, но тот жестом остановил ее. - Не хочу об этом говорить. - Ладно,- мягко улыбнулась Туф. - И не обязательно предупреждать Санту. Они с Песочником уже с утра опутали весь дворец сильными чарами. - Нутром чуял, - пробасил Джек с русским акцентом и предложил Фее руку. По зале пробежали еще две кучки бубенчиков, прежде чем Пасхальный Кролик заставил себя выйти из укрытия. С Сантой говорить не хотелось, а в просторе и тишине дворца он неожиданно почувствовал себя неуютно. "Ну и что, что эти двое будут всю ночь торчать у кроваток с детишками и умиляться вдвоем! Ну и что, что Фея получила от Ледяного духа большую поддержку чем от него! Не важно даже, что она считает Джека лучшим Хранителем!..." Кролик неосознанно метнул бумеранг к потолку, и тот едва не вернулся ударом по ушам. "Но ведь Фея обещала придти сегодня! " Сердито притопнув, Кролик ухнул в свой лабиринт. Над широкой поляной витали разноцветные бабочки, везде слышалось журчание ручьев, но цветы под тяжелыми лапами распускались лишь для того, чтобы снова быть примятыми. Устав шагать меж двух деревьев, Пасхальный Кролик уселся на камень, поймал "зазевавшееся" белое яйцо и принялся методично его расписывать. Яйцо брыкалось крючковатыми ножками, и узор из зеленых перьев выходил смазанным. - Рановато для Пасхи,- прошелестело из густой кроны ближайшего дерева. - Впрочем, если учитывать, каким "удачным" вышел предыдущий праздник, нужно начинать готовиться сейчас. - Что, твоя дырявая кровать совсем сломалась, и переночевать негде? "Вот только его сейчас не хватало!"- подумал Кролик, пытаясь сосредоточиться на росписи. - О, отнюдь...- Питч улегся на ветке, и листва на ней затрепетала без ветра. - Просто захотелось банального страха кролика, забившегося поглубже в свою нору. - Твои угрозы яйца выеденного не стоят. - Выеденного может и нет... Но раскрашенного с такой любовью, с таким кропотливым трудом, но никому ненужного... Или потоптанного копытами... Что может быть лучше? - До пасхи я еще двадцать раз успею навеки загнать тебя под кровать, Кромешник. - Навеки двадцать раз... Интересный у тебя счет. Неудивительно, что прошлой Пасхой детки не досчитались яиц. - Или ты сейчас исчезнешь, или зубные крохи твоих зубов не досчитаются,- буркнул Кролик, поворачиваясь сгорбленной спиной к дереву. - Какой ты невежливый, Пушистик! Может, поэтому Фея сегодня не пришла? Кролик вздрогнул и выронил яйцо. Недокрашенные ножки быстро засеменили в траву. - А ты так носился с ней, как курица с яйцом! - сцепив кисти притворно сожалел Питч. Тень под лапами Кролика потеряла очертания ушастого Хранителя и вытянулась в фигуру Кромешника. - Это не твое дело...- пробормотал Кролик, сжимая в лапе бумеранг. - Еще как мое! - Питч нагнулся к длинному меховому уху переходя на шепот: - Ты ведь очень боишься, что Фея и Джек сейчас сидят очень близко друг другу, смеются, сюсюкают над детишками... А их улыбающиеся лица, зарумяненные после мороза теплом детских, все ближе... Уют и единение мыслей так и толкают... - Заткнись! - Кролик вскочил с камня, замахиваясь бумерангом. - Тише, тише! - Питч поднял ладони в умиротворяющем жесте. - Мы одного поля яйца... то есть ягоды. Кролик подозрительно покосился на серолицего духа. Нечасто Кромешник оговаривается. - Будучи человеком Джек приставлял к голове лосиные рога изображая чудовищ. А не боится ли Повелитель страха, что вскоре вместо чудовищ Джек таким же способом изобразит его самого? - Ты переоцениваешь обаяние Ледяного духа, Длинноухий. Не слышал, чтобы у страха не глаза, а уши были велики. - Питч повернулся к Хранителю спиной, рассматривая синий цветок на дереве. - Зря ты тревожишься по поводу отношения Феи. Ведь такого рода страх может быть полезен тебе самому... Кролик не удержался, и заинтересованно поднял уши. Конечно, Кромешник никогда бы не пришел без какого-то ценного предложения. Как жаль, что сделки с тьмой опасны. Но... Что может случиться, если он просто узнает в чем суть? - Страх может быть полезен? Это тебе твои лошадки нашептали? Питча передернуло, но к Хранителю он повернулся с доброжелательной и сочувствующей улыбкой. - Я же все понимаю, Ушастик. Я знаю, каково это, когда кто-то нравится... и как страшно не понравиться в ответ объекту своих мечтаний. - По себе судишь, Кромешник? Серое лицо изобразило боль и смирение. - Да, если тебе так угодно. Впрочем, возможно, уяснив насколько я сам заинтересован в том, что собираюсь предложить, ты перестанешь видеть угрозу Хранителям в каждом моем слове, и согласишься поддержать мою идею. Кролик почувствовал, как тени сомнения пробираются в его разум. - И что же ты предлагаешь? За спиной Питча выросли две руки и предвкушающе потерли ладонями. - Я бы мог узнать, боится ли Фея не понравиться Джеку. Я конечно понимаю, что это малость, зато ты будешь знать наверняка, считать ли себя в их истории третьим лишним. Впрочем, среди миллионов вашего плодящегося брата легко привыкаешь быть заменимым... Может, и Луноликий сделал тебя Хранителем, просто промахнувшись своим светом в полчище ушастой братии из Австралии?... Пушистик мог рассердиться, но Питч рассчитывал, что немножко враждебности поможет создать привычный образ и добавит натуральности в его хитрость. Кролик опешил. Насмешки Кромешника его даже не задевали. Разум занимало лишь неуверенное желание знать мысли пернатой Хранительницы. - Санта и Песочник уже наложили магию на замки дворца. Теперь кроме Хранителей никто его не отыщет, и ты не сможешь подобраться к Зубной Фее. - Но ты же - Хранитель,- ухмыльнулся Питч.- И очень любопытный Хранитель, я полагаю. - Что увеличивает цену твоего предложения, я полагаю,- скептически передразнил Пасхальный Кролик. - Ну, сделаем скидку на то, что я - заинтересованное лицо, - Питч со вздохом повертел ладонью в воздухе. - Тебе лишь нужно будет один раз провести меня во дворец, ну и пожалуй отдать мне лапку. Я слышал кроличья лапка приносит удачу. - Лапку?- изумился Хранитель Пасхи. Питч расхохотался. - Нет, разумеется никакого членовредительства. Думаю дощечки с твоим следом будет более чем достаточно. Кролик удивился, потер подбородок и протянул лапу. - Я проведу тебя. Но только один раз. Питч усмехнулся пожимая меховую ладонь. - Разумеется. До одного-то ты считать умеешь. Кролик ускакал в свою нору и почти тут же вернулся с дощечкой и красками. - Предпочитаю один цвет,- Питч присел, бесцеремонно поднял ногу Кролика и провел ладонью по меховой подошве. Удивление и предвкушение Хранителя было куда больше возмущения, поэтому он только молча наблюдал. Не поднимая головы, Кромешник требовательно протянул руку. Кролик передал дощечку, и Питч приложил ее к окрашенной тьмой лапе. Теперь на досточке красовался отпечаток подошвы. С улыбкой осмотрев ее, Питч бережно убрал дощечку в мантию. - С тобой приятно иметь дело, Ушастый. Кролик хмыкнул и притопнул. На их удачу в главной зале еще никого не было. - Скоро все вернутся к вечернему чаепитию. Хотя ты наверное уже не помнишь наших традиций. Лицо Питча презрительно скривилось, взор поднялся к потолку в показном "какой кошмар, меня выгнали, оставив без чашки чая!" - Раз уж я здесь, стоит присоединиться...- излишне мрачная тень скользнула под накрытый к чаю стол. Предположения Пасхального Кролика были верны. Через минуту Песочник влетел в залу на сияющем золотом самолете, за ним, скидывая шубу на звенящую стайку бубенчиков, ввалился Санта. Хохоча и держась за руки Фея и Джек приземлились прямо за стол, где уже собрались остальные. - А ты оказывается совсем не такая, как я думал,- улыбнулся Ледяной дух. - Думал я зануда, постоянно погруженная в работу?- Фея весело подхватила чайник и наполнила кружки Хранителей. Кролик покосился на них, но тут же переключился на Песочника, который никак не мог дотянуться пухлой ладошкой до сахарницы. - Эээ, брат,- ухмыльнулся Хранитель Пасхи, пододвигая к пыхтящему Песочнику столовые приборы.- Вспоминая, как ты на первое апреля насыпал своего песка вместо сахарного, боюсь даже сидеть рядом. Над золотистой головой нарисовался цилиндр и выскакивающий из него кролик. - Неправда. Я такие фокусы не откидываю! - Ну да, - рассмеялся Джек. - А кто сказал зубным крохам, что если крашеные яйца высиживать из них другие крохи вылупятся? Фея расхохоталась, прикрыв рот тонкими пальцами. Сердце Кролика затрепыхалось в очаровании, а под столом невнятно заскрипели "доски". Дух Пасхи нарочно забарабанил лапами под столом и Санта погрозил ему пальцем. - Слушай, Ушастый, ты там поаккуратней, а то чую, допивать чай в твоей норе будем. - Э-э-э, - предупредительно убрал свою чашку со стола Джек.- Если сейчас и Санта не успокоит свое нутро, точно провалимся. Снова раздался глухой скрип, но на этот раз Кролик был спокоен: к Санте подошел хмурый йети, что-то неразборчиво урча. Когда снежный человек отходил, к его тени незаметно прилепилась вторая. Но никто ничего не заметил, глядя как Санта устало схватился за лоб. - Эти йети не те теперь... Совсем не умеют благозвучно изъясняться! Возле галереи Кромешник выскользнул из чужой тени и просочился в комнату Джека. Достав из под полы заветную дощечку, он торопливо нырнул под кровать и прикрепил кроличий след к каркасу. Вот уж точно лапка на удачу! Теперь, когда все было готово, можно было возвращаться. Петляя под ногами мечущихся бубенчиков, Питч добрался до стола незамеченным. Когда ложки отзвенели, Кролик встал из-за стола и топнул лапой. - Вынужден откланяться. Весна, знаете ли, не за горами. Убедившись, что из-под стола в открывшуюся нору скользнула тень, Кролик спрыгнул вниз. - Ну?- нетерпеливо подпрыгивал Хранитель Пасхи. - Фея боится не понравиться Джеку? Питч широко улыбнулся. - Вовсе не боится. - Не врешь? - Обижаешь, Ушастый. - А она боится не понравиться мне? - от волнения уши Кролика закрутились в спираль. Кромешник состроил виноватое лицо и тут же гадко улыбнулся. - Ах прости! Ты же не просил узнать это! А я как-то и не догадался посмотреть. Повелитель кошмаров растворился в воздухе, наблюдая как секундное разочарование пушистого Хранителя сменяется задумчивостью и спокойствием. В логове Кромешника царил хаос. Гоняясь друг за другом, кошмары свалили глобус и сорвали все клетки. Когда Питч вернулся, Луноликий в издевку осветил весь беспорядок. Откуда-то слышались ржание и топот, но стоило мантии хозяина зашелестеть по ступенькам, все мигом стихло. Что-то хрустнуло под ногами, но Питч даже не поглядел вниз. Покореженные континенты с сиротливо горящими точками также остались без внимания. Сейчас Кромешника интересовал лишь один огонек. Тот, что еще долго будет скрыт на карте магией Песочника и Северянина. - Только один раз... Нет, Ушастик, ты снова просчитался. Я буду приходить в гости к Джеку столько, сколько мне вздумается. Каждую ночь...- Питч посмотрел на Луну с вызовом. - Каждую лунную фазу... Все на свете отбрасывает тень. И тьма проникает везде. И у тебя, Луноликий, есть темная сторона, и в отличие от меня, ты боишься показать ее полностью. Впрочем, тебе и впрямь лучше скрыться где нибудь за тучами, когда я приду к твоему маленькому Хранителю. Питч оскалился и растаял во тьме. Кроличий след под кроватью Джека углубился и налился темным. Из очертаний подушечек пальцев ровной струйкой посыпался черный песок, принимающий форму мужского тела. Когда упала последняя песчинка, черное лицо стало серым, и Питч открыл глаза. - Спасибо за сегодняшний вечер, Джек, - донесся сверху голос Феи. - Я давно так не веселилась. А ты не расстраивайся... - Разве мне есть отчего расстраиваться? - Ох, Джек, даже если ты отгородился толстым слоем льда, не забывай, что он прозрачен. Думаешь я не заметила, что ты нарочно выбрал комнату того мальчика в очках. Мы с прошлой Пасхи знали, что он трусоват. - Не понимаю к чему ты... - Питч слишком слаб, чтобы пугать сейчас детей посмелее. Поэтому не переживай, что мы с ним не столкнулись. - Если бы мы встретились, я бы превратил его в памятник для городской площади, - упрямо прошипел Джек. Серое лицо под кроватью расцвело улыбкой, полной скепсиса. - Разумеется, милый. Но лишь потому, что не можешь поступить по-другому. Питч услышал тяжелый вздох. - Это так заметно? - Нет, дорогой, не переживай. Я никому не скажу. - Я не знаю, Туф. Не знаю как мне начать его ненавидеть. Сколько я ни пытаюсь, сколько ни вспоминаю его мерзости- не выходит! И совершенно не могу понять, отчего так. Ведь он сделал столько зла... Я правда собирался ему отомстить! Но едва он появился, я даже не смог посмотреть в его гадкие глаза, не то что ударить! А потом все уверял себя, что просто поступаю с врагами более великодушно, или на худой конец- снисходительно... Но себя-то не обманешь. Я просто не могу! Сверху Питч услышал шорох сминаемой подушки. - Не терзайся, Джек. То, что ты не можешь возненавидеть Питча, не делает плохим тебя самого. - Но ведь и простить его я тоже не могу. - Не можешь, или не хочешь? Кромешник под кроватью вздрогнул, отчаянно желая видеть сейчас лицо Ледяного духа. Послышался тихий скрип двери и переливчатый шелест песка. На ковре Питч увидел золотистое свечение. - Все-все, Песочник, идем спать. Спокойной ночи, милый. - Приятных снов. Струйка песка едва различимо зашипела, и вскоре с легким хлопком закрылась дверь. Пролежав полминуты без движения, Питч выскользнул из-под кровати и зашторил окна. Так у него будет немного больше времени, да и пусть Луноликий надумает себе невесть что. Питч вернулся к кровати и невольно залюбовался сверху на спящего Хранителя. Кисти чуть сжимают посох, колени подтянуты к груди, серебристые волосы разметались по подушке. Бесконечно милый, как и все спящие дети. Постельное белье было белым, и Джек казался убаюканным собственной стихией. Над его безмятежным лицом медленным хороводом кружились золотые снежинки, но брови все равно оставались тревожно сдвинутыми. Питч улыбнулся и присел рядом. - Даже сейчас тебе нет покоя, маленький Джек. Или ты чувствуешь мое присутствие?- избегая задевать снежинки серая ладонь потянулась к лицу Ледяного духа. - Нет, разумеется ты не чувствуешь. Питч осторожно вытащил посох из рук Джека и отложил его в сторону. - Такой беззащитный, безоружный... Я бы мог прямо сейчас вернуть страху все его величие. Питч изящным движением намотал завязки капюшона на палец и подтянул. - Но я умею ждать... Джек дернул губами, и Питч честно признал, что в жизни не видел ничего очаровательнее. - Знаешь, может так оно и лучше. Каждый из нас остается самим собой. Ты по-прежнему - средоточие света и добра, я - тьмы и зла. Хмм, а ведь не исключено, что сделав тебя Хранителем, Луноликий рассчитывал на то, что ты устроишь безумие в этом порядке вещей. Но, пожалуй, он переоценил твою смелость. Питч пригнулся ближе, всматриваясь в мягкое золотистое свечение на лице Джека. - Интересно, что бы ты делал, если бы сейчас вдруг проснулся? Наверное кричал бы, звал на помощь... Ты всегда слишком упрям. Хотя думаю, наш союз не сложился по другой причине. Мы не только - холод и тьма, - Кромешник бережно откинул угол одеяла придвигаясь ближе. - Кроме этого, мы - черное и белое. Питч осторожно поднял стопы Ледяного духа к себе на колени, и пощекотал голые пятки. - А что тебе снится, Джек Фрост? Лыжи и санки? Может, лепишь меня из снега? Нееет, это- не-ле-по! Снег не бывает черным. Да и лепить меня я не позволю. На секунду серое лицо посерьезнело. Питч молча снял ноги Джека с колен и потянулся к поясу его штанов. "Бедняга теперь боится спать раздетым?" - Если бы ты не вел себя так холодно, у нас бы все сложилось. А на морозе не слепишь крепкого снежка... Питч стянул штаны вместе с бельем. Спящий Хранитель неосознанно подтянул ноги, сжав колени. - А может, ты просто теряешь при мне контроль и от страха замораживаешь развитие наших отношений? О, Джек! Никого не слушаешь и не слушаешься...! Не врет видимо список проказников Санты... Кромешник втерся носом в ложбинку между сомкнутыми коленями Ледяного духа. В интимном золотистом свете крошечные белесые волоски на нежной коже напомнили ему иголочки инея. Питч плавно погладил бедра Хранителя всей поверхностью ладоней и развел их в стороны. На сером лице заиграла смущенно-любопытная улыбка. Все, что предстало взору, было аккуратным и почти игрушечным, а уж каким ярким внутри, Питч представлял с возбужденным трепетом. Немного жаль, конечно, что полакомиться страхом в этот раз не удастся, зато не придется разрушать таинственную идиллию сна. И потом, соблазн от терпеливого ожидания только слаще... Кромешник устроился между белых ног, обвил одну из них рукой и припал губами к внутренней поверхности бедра. Джек завозился, не просыпаясь. Серая рука успокаивающе опустилась на живот, небрежно отодвинула нижний край толстовки и потерла точечный пупок. Череда поцелуев неслышно шествовала все ниже, пальцы одной кисти Питча мерно перебирали по слегка дергающемуся бедру, пальцы другой соскальзывали к серебристым завиткам на лобке. Под синей толстовкой грудь вздымалась все резче, а опускалась прерывисто-медленно. Светлая голова то запрокидывалась, то металась по подушке из стороны в сторону с тихим шорохом. Золотые снежинки над лицом Джека пугливо выбивались из стройного круга порывистыми выдохами. Серая ладонь опустилась на промежность, и мягкий комочек уместился в ней почти полностью. "Будто снежок лепишь"- с умилением подумал Питч, облизывая непослушно торчащий кончик "снежка". - Ммнм,- невнятно послышалось сверху, и губы Питча почувствовали окрепшее сопротивление. Черные углы рук сковали старающиеся сомкнуться бедра , и лохматая голова Повелителя тьмы ринулась ниже. С коротким звонким стоном Ледяной дух выгнулся всем телом, и Питч решил действовать медленее. Во рту приятно обжигало свежестью, язык немел, и приходилось давить осторожными толчками, чтобы не потерять чувствительность. О да! Повелитель тьмы мог поклясться, что ни одно мороженое с самой крепкой ментоловой карамелью не сравнится по свежести с тем, что сейчас пробовал он. Неуловимый и нераспознаваемый вкус, так и дразнящий своим секретом снова и снова. Серые губы ритмично опускались в мягкие волоски, нос судорожно выпускал воздух, ударяясь в напряженный живот. Стало жарко, но даже растворив мантию во тьме Питч не почувствовал облегчения. Серый рот присосался к Ледяному духу еще жаднее, спасаясь от иссушающей жажды. Почувствовав родниковую прохладу, Кромешник забыл об осторожности и принялся ненасытно сглатывать под вскрики маленького Хранителя. Плаксивые, тихие стоны наполняли комнату, золотистые снежинки в ней медленно таяли под потеплевшим дыханием Джека, а Питч все не унимался, затягивая все больше ледяной твердости. Тело спящего вздрагивало и изворачивалось, пальцы стискивали уже измятые простыни, и наконец, когда под умелым языком забил холодный ключ, Питч замер и ослабил хватку на дрожащих ногах. Под крепкими серыми руками постель захрустела морозным скрипом. Осторожно приподнявшись, Кромешник поглядел на угасание снежинки из золотистого песка. Осталось всего одна. И как бы ни хотелось еще хоть немного полежать рядом, подмяв, например, под щеку холодную попку, надо было уходить. Что поделать, теперь он только как вор может пробираться и красть свою долю ласки. Питч расправил одежду Джека, и убедившись, что везде морозно и сухо, аккуратно одел его. Последняя снежинка тускло осветила его серую сгорбленную фигуру. Со вздохом Кромешник восстановил мантию и заботливо накрыл Хранителя одеялом. - Пришел наказать называется, - укорил себя Питч, и изловчившись мимо снежинки поцеловать Джека в щеку, поспешил заползти под кровать.