Канун Рождества

Не успев поднять ленивых век, Джек привычно поискал рукой посох. Кисть тщетно защипывала пустые простыни, и Ледяной дух недоуменно присел в кровати. Сейчас, конечно, можно было не беспокоиться, ведь Санта и Песочник позаботились о защите, но, учитывая последние события, лучше всегда держать оружие при себе. Даже в постели. Особенно в постели. К его удивлению посох лежал под его ногами. И Хранитель не помнил, чтобы клал его туда перед сном. Странно. Вспомнились сегодняшние сновидения, и Джек тряхнул головой пытаясь рассеять странные грезы. Снилось, будто Луноликий стал солнцем, и решил сделать его духом огня, но перестарался и выжег его в пепел. Черные крупицы, в которые он превратился, были его сознанием, бессильным и беспомощным. Их едва не развеяло ветром, но гигантские серые руки собрали их в маленькую черную лошадку. Что это было во имя Луны?! Если бы он не доверял защите Хранителей, он предположил бы, что в его сны ухитрился пробраться Кромешник. Ледяной дух твердо потер лицо и, подхватив посох, спустился в залу с намерением поговорить с Песочником. Внизу было тихо, даже бубенчиков не было слышно. Было рано - видимо, сонный песок отчего-то растаял быстрее, чем обычно. Солнце только наполовину выползло над горизонтом окрашивая все истинно рождественским цветом. Едва Джек собрался улететь, рассудив, что Песочник, наверняка еще спит, в цветочном горшке в углу залы показался подснежник, и пол возле него осыпался в дыру правильной округлой формы. - Что-то ты рано, Джек,- Кролик пригладил усы и подскочил к столу. - Да вот...- Джек потер затылок, только чтобы поглядеть в пол, а не в кроличьи глаза. С Ушастым Хранителем говорить о необычных сновидениях не хотелось. - Не спится? - Кролик прищурился: яркий свет из-за недосыпания был неприятен. Всю ночь он терзался вопросом, стоит ли Джеку знать о том, что говорил Питч в норе перед их уговором. Конечно, Кромешник мог и соврать о своих чувствах к Ледяному духу, но ведь лучше, если оценивать его слова будет сам Джек... - Есть немного,- Дух зимнего веселья устало отмахнулся и подошел к столу. - Мне тоже... Знаешь, я вот тут подумал о причинах действий Кромешника. Он выглядел таким жалким, вернув себе зуб... Дремоту Джека как нордом сдуло. - Ты что, оправдываешь его?! - Нет, но... В глазах Ледяного духа заискрилась холодная злоба. - Говори об этом с кем угодно кроме меня! Я не хочу ничего о нем слышать! Я хочу, чтоб Кромешник и все что с ним связано навсегда остались в прошлом! Уши Пасхального Кролика прижались к затылку. Зря он начал этот разговор. Джек схватил со стола кекс, сунул его в карман и вылетел наружу, оставив на вечер вопрос о странных сновидениях. Далеко под ним пролетали розовые сугробы и темные окна домов. Беспокоить редких сонных прохожих "внезапным" падением на замерзшем тротуаре не хотелось, и пока утро занималось, Ледяной дух решил подготовить для детей веселый спуск по горе. Несмотря на все старания отвлечься, сооружая ледяной трамплин, Джек то и дело вглядывался в тени, вытягивающиеся под окружающими гору деревьями. И он не мог сказать, что это лишь от страха. Более того, Дух ледяных забав признавал, что ищет встречи с Кромешником. И к еще большему негодованию - не с одним лишь гневом ждет от него оправданий. Джек фыркнул, разглядывая последний крутой вираж для импровизированного слалома. Зачем ему лживые объяснения?! Он не должен прощать. Даже если Бугимен попросит прощения, что практически невероятно, нельзя продолжать этот самообман. Как бы ни хотелось. А значит, лучше бы Кромешник и не приходил. Джек со вздохом опустил посох, и уселся на вершине горы. Вскоре прибежала толпа школьников с санками в руках, но ни один из них не заметил Ледяного Духа. Может, потому что он не устраивал веселью раздолье, а может, потому, что и сам сейчас не замечал детей. С недовольством Джек вдруг понял, что уже непозволительно долго всматривается в тень от елки, стоящей в отдалении мрачной колючкой. Дважды ему показалось, что тень колыхнулась, и Хранителя немало разозлило то, как его сердце при этом забилось пойманным снегирем. Джек сжал посох тверже и опустил голову. К чему притворяться? На самом деле его злит не слабый самоконтроль, а то, что тень так и стоит на месте. И с чего он взял, что во дворце Санты Кромешник сожалел по-настоящему? Скорее всего, он просто пытался удержать ускользающую победу. - Софи, ты еще маленькая! Ушибешься, а мне потом отвечать! - Хочу с голки! - Софи, иди домой! Тут слишком высоко для маленьких! - С голки! - Что, опять в няньки нарядили? Обернувшись, Джек увидел Джейми и Софи, окруженных одноклассниками. Похоже, его другу навязали сестренку. Быстро же Джейми растет... Джек поднялся и, незаметно глядя на недовольных ребят, устроил голову на дуге посоха. - Ну что за веселье с малявками! - Теперь толком не покатаешься! - Только и будешь за твоей младшей смотреть! - Еще бы маму привел... - С голки...- тихо захныкала Софи. Шапка была ей велика и постоянно съезжала на глаза, когда она пыталась поднять взгляд на сердитых друзей Джейми. - Софи! Ну не капризничай, пойдем домой! Джейми попытался взять ее за руку, но она от этого только заревела. Одноклассники Беннета заворчали, и один за другим отошли к краю горки, оставляя брата и сестру наедине. Джейми несчастно поглядел на сестренку. Горький вздох, глубокий как у взрослого, казался неуместным для маленькой груди. Чужой задорный смех и скрип санок звучали так завидно! Ему было жаль Софи, но, похоже, из-за нее теперь и ему не удастся сегодня покататься с друзьями. Девчушка продолжала плакать, и Джейми присел рядом. - Я маме обещал за тобой присмотреть. Пошли домой... Ледяной дух вздрогнул. На секунду ему вспомнилось серое сердитое лицо. "Как ты мне надоел, сопляк! Иди играй с малышней вроде тебя!" Джек быстро подскочил к малышке, на лету обвел ее фигурку посохом и засыпал блестящим снегом. Софи притихла, часто заморгала и бросилась обнимать ноги Духа. - Джек? - Джейми просиял, но тут же потупил взор.- Извини, что сразу не заметил... - Ничего,- с улыбкой отмахнулся Хранитель, поправляя шапку Софи. - Видимо, взрослеешь. - Мы - домой, сегодня не поиграешь. Джек присел, усадил девочку на колени, и она тут же рассмеялась, дергая завязки синего капюшона. - Я тоже в детстве должен был приглядывать за своей сестрой. Но знаешь, в конечном итоге именно это и сделало меня Ледяным духом. - Правда? - Правда. В этом нет ничего страшного...- Джек поежился, вспоминая, как сердце остановилось в обжигающем холоде пруда, но тут же усмехнулся. "Не зря сестра говорила, что я всегда обманываю... " - И не пропадать же горке! Хочешь я немного присмотрю за Софи, пока ты съезжаешь? Джейми поглядел на Джека с тревожным сомнением. Одно дело верить в Духа, другое, доверять ему сестру. - Не бойся, я осторожно ее покатаю. Младший Беннет вспомнил свое "странное катание на санках", но Софи глядела такими жалобными глазами, что он кивнул. Внезапно за их спинами раздался глубокий приглушенный смех. Кромешник покачал головой, цокая языком. - Ох, Джейми, Джейми! Такому большому мальчику доверили смотреть за сестрой, а он перекладывает обязанности на какого-то воображаемого Духа! Хранитель, сохраняя ледяное молчание, выставил перед собой посох, а Джейми, к его удивлению, отважно шагнул к Кромешнику. - Джек - не воображаемый! А тебе просто завидно, что его видят, а тебя нет! - Ну надо же! Меня не видят! - трагикомично пожаловался Питч и нарочно медленно наклонился к ребенку, демонстрируя разницу в их росте.- А с кем же ты сейчас разговариваешь? Джейми опешил, поглядел на снег под ногами, и Кромешник воспользовался моментом, чтобы вырасти прямо у него за спиной. Джек едва успел перевести посох в его сторону. Улыбка на лице Повелителя Кошмаров неуверенно задрожала. То, как старательно Ледяной дух избегал смотреть ему в лицо, безумно радовало: ведь если бы со стороны Хранителя к нему были лишь отвращение и враждебность, он показывал бы их смело и открыто. Только жаль, что свою радость придется выдавать лишь за насмешку. Еще с утра, наблюдая за Джеком из-за елей, Питч понял, что просить прощения не только унизительно, но и бесполезно. А настойчивое утверждение, что мальчишка и сам хочет начать их отношения с начала, обидело бы Джека. Не говоря уж о том, как гневно он отрицал бы собственное удовольствие прошлой ночью. Но как же хотелось знать, что чувствовал Ледяной дух вчера! Какие сны видел, пока он с упоением ласкал его? Однако, даже намекать об этом рискованно. Каким бы весомым аргументом для примирения ни была подсознательная тяга Хранителя к нему... Если Ледяной дух догадается о его дерзком визите, последняя ниточка, способная связать их, порвется. А значит, остается лишь язвить днем и дожидаться ночи, пока он не придумает что-нибудь, что вернет ему Джека. Если конечно, это еще возможно. - Джейми! Как мило с твоей стороны защищать своего друга! - Кромешник сцепил пальцы замком, прижимая их к груди. - Веришь в него? Оу. Ну разумеется. Я ни в коем случае не отрицаю, что Ледяному Джеку можно верить. Я ведь и сам был рядом, когда Джек "храбро" спасал свою сестру. Знаешь, он ведь тогда тоже предлагал развеселиться... Карие глаза мальчика непонимающе перебегали от одного лица к другому. "Питч же враг... Отчего он хвалит Джека? И почему Джек стал еще бледнее?" Кромешник улыбнулся шире. - Джек был очень заботливым братом еще при жизни. Ему и в голову не придет предложить ничего опасного, вроде слишком крутых горок или катания на коньках по едва замершему пруду... - Джек, о чем он? Ледяной дух в панике бросил взгляд на озадаченного Джейми, и тут же умоляюще уставился в золотистые глаза. "Пожалуйста, замолчи, Питч! Откуда я мог знать, что лед еще был непрочен?! Я ведь просто хотел покататься с сестрой на коньках!" - Я не мог знать... Кромешнику стоило немалых усилий выдержать тяжесть в привычно беспечном взгляде. Сладость чужого страха вдруг стала насыщенно-разъедающей, лишая его сил продолжать издевательства. Еще чуть-чуть и он перегнет посох... И опять сломает... Как тогда, у расщелины. - Ну конечно... - поторопился перебить Питч, - Джек - безупречный Хранитель. Он никогда не солжет. И ему можно доверять... Окончательно запутавшийся и изумленный Джейми часто заморгал. Его Хранитель продолжал стоять с застывшим взором. Неужели Повелитель ночных кошмаров напугал его? Мальчонка дернул Джека за рукав, с любопытством заглядывая в белоснежное лицо. - Джек, зачем он это говорит? Слова примерзли к языку Ледяного духа. Питч, напротив, будто ждал этого вопроса, - Вот именно, Джек, зачем? Пусть я не так честен как ты, пусть в отличие от тебя мне нельзя доверять и мои оправдания не заслуживают быть выслушанными, но... Я полагаю, такой Хранитель, как ты, не откажет одинокому обессилевшему Духу и, наконец, согласится на объединение? Джек будто очнулся, только теперь замечая как подтаял под толстовкой, и выпалил почти автоматически: - Мой ответ тебе всегда будет одним и тем же. Оставь меня в покое! Питч опустил голову, изображая глубокую скорбь, и только в следующий миг Джек с изумлением осознал, что Кромешник зачем-то дал ему возможность сохранить репутацию детского защитника. Неужели он не решился добить его муками совести перед Джейми?! Какую игру он затеял? Бугимен повернулся к ним спиной и развел руками. - Ну конечно... тебе же не понять, как это ужасно - не иметь шанса все исправить... Джек опустил голову пытаясь разобраться, что именно Питч сейчас имеет ввиду. Но если сейчас попробовать уточнить, ответ угрожает сделать его в глазах Джейми безответственным весельчаком... - Что ты...- Ледяной дух не успел сформулировать вопрос. На снегу, где стоял Кромешник осталась только черная проталина. Джейми подбежал к нему и неуверенно потряс за руку. - Ты ведь прогнал его, так? Можно теперь покататься? Джек вернулся во дворец, когда Луноликий уже устал заглядывать в окна. В темной зале пахло подснежниками и побегами - видимо, Кролик решил остаться до завтрашнего утра. За столом уже никого не было, и Джек поднялся к себе. Раздевшись, Ледяной дух укутался в одеяло. Щеки его горели, а тело бил озноб, хотя сегодняшний мороз, разумеется, тут был ни при чем. Жгло чувство вины, что он не смог открыть всю свою историю Джейми. Может и впрямь, стоило позволить Кромешнику рассказать неприглядную правду, раз самому не хватило духу? С другой стороны, это было так давно... Джек повернулся на спину и закинул руки за голову, уставившись в потолок. К сожалению выходило, что отчасти Питч прав: он еще не вырос. Для этого у него до сих пор недостаточно ответственности. Вспомнить только прошлую Пасху... Пусть даже Кролик его простил. Джек глубоко вздохнул, чувствуя, как постепенно остывает под мягкостью одеяла. Это с самого утра был определенно беспокойный день. Вначале Песочник одарил его непонятным сновидением, потом Джейми его не заметил... Наконец, Питч. Веки Хранителя опустились. Он понимал, что не должен думать о Бугимене, иначе его осторожность расколется весенним льдом и уплывет с бурным потоком мечтательных предположений. "Столько вопросов, на которые нельзя получить правдивый ответ. Почему Кромешник не рассказал Джейми, что я из-за забавы чуть не потерял сестру? Почему, начав этот разговор, он поспешно ушел от этой темы? Не может быть, что он рассчитывал на союз... И если так, почему не закончил шантажом? Нет хватит... Если рассуждать дальше, можно начать сомневаться в его извечно недобрых намерениях. Или предположить, что он замолчал перед Джейми ради меня... А думать так - новый безответственный риск. Пора бы уже повзрослеть." Послышался стук, и за открытой дверью показалась похожая на полусолнце голова. - Входи, Песочник, я еще не сплю. Над лучистыми волосами рассыпались переливчатые барханы, но Джек отрицательно помотал головой. Иногда ему казалось, что жесты немой Хранитель понимает лучше. - Не утруждайся. Я и так чувствую себя, как в зыбучем песке твоих чар. Сейчас и без них можно спать спокойно: дворец защищен, так что никто не проникнет в мои грезы. Солнцеволосый Хранитель пожал плечами и проплыл к дверям. - Песочник...- Джек хотел спросить, что означал прошлый подаренный ему сон, но передумал. "Вдруг Питч все же приходил прошлой ночью? Если так, то он наверняка придет еще, и мне удастся выяснить зачем. А песок и суетливые поиски бреши в защите дворца в этом случае будут помехой." Светящийся знак вопроса завис в воздухе, и Джек улыбнулся как можно беззаботнее. - Ааа... Подождет до завтра. Дверь захлопнулась, и нахмурившийся Джек остался лежать в темноте и одиночестве. Однако последнее было недолгим. Не успел Джек подумать, что его сомнения в защите дворца были излишни, под кроватью послышалось тихое шипение. Внезапно, ему стало страшно и лучшим решением показалось притвориться спящим. В конце концов, неплохо бы для начала выяснить зачем пришел Питч. Хранитель бесшумно взмахнул рукой, и над его лицом медленно закружились крупные снежинки. Снизу кто-то зашевелился, и Джек торопливо закрыл глаза. Первое, что увидел Питч, осторожно выглянув из-под кровати, - расслаблено свисающая с края худая рука. На секунду все стихло, и Джек постарался дышать ровно и глубоко. Кромешник осторожно подполз ближе. Вначале он думал скользнуть мимо, но под мантией так сладко защемило, что он не сдержался и уткнулся носом в холодную кисть. Ледяной дух усилием не вздрогнул. - Еще раз здравствуй...- поприветствовало легкое дуновение на пальцах. Через тончайшую щелку меж веками Джек увидел, как высокая темная фигура вытянулась у его постели. - О! Новые снежинки... Жаль что так мало... Жадный, жадный Песочник! Хотя что уж. Их никогда не будет достаточно. Питч аккуратно присел на край кровати и Джек плотнее сомкнул веки, стараясь не жмуриться и не шевелить глазами. Едва сохраняя медленный ритм дыхания, Хранитель понадеялся, что Луноликий всю ночь будет прятаться в тучах, и темнота многое скроет. Питч положил руку на одеяло, с удовольствием ощущая размеренное дыхание под вздымающейся тканью. Вдохи и выдохи, чередующиеся подобно волнам прибоя. Кромешнику невольно вспомнились страхи людей перед бушующим морем. Серая рука потянула край одеяла ниже, любуясь белизной обнажившейся кожи. Джек застыл, но тут же порывисто вдохнул, выравнивая ритм дыхания. Точно как морской прибой. С северного моря. - Я скучал... - Питч легко провел по узкой грудине.- Как хорошо, что ты спишь... А то опять назвал бы меня лжецом... Интересно, это оскорбление мне или твое самоубеждение? Улыбаясь, Кромешник одними пальцами приподнял верхний край покрывала и убрал его. Джек едва поборол желание свернуться в клубок, вспомнив, что возможности притвориться озябшим у него не было. Питчу показалось, будто тело Ледяного духа изнутри сияет как снег. - Ты ошибаешься, Джек. Я не лгал. И сегодня я говорил правду, называя тебя безупречным. Кончики серых пальцев поднялись от колена до белья едва осязаемо. Край материи примялся как снег, и Питч с любопытством потрогал шов. Ткань под его рукой превратилась в капли, ускользнувшие по бедру внутрь. Кромешник коротко взглянул на безмятежное лицо спящего и с восторгом положил ладонь на выпирающий белый бугорок. Грудь Джека поднялась глубоким слышимым вдохом, и Питч отнял руку, с зачарованной улыбкой глядя на мокрую кожу. На секунду Хранитель даже решил, что выдал себя, но последующие точечные прикосновения, убирающие остатки тающей ткани, уверили его в обратном. Питч бережно поднял ноги Джека под колени и, немного разводя их в стороны, устроился ближе к участку, только что скрытому бельем. Влажные серые пальцы скользнули вниз по бедру до желанной ложбинки, заставляя Ледяного духа заерзать по простыне. Желтые глаза тревожно поднялись на снежинки над головой Хранителя. На животе Джек почувствовал короткий, очевидно разочарованный, выдох. Сверившись с "песочными часами", Кромешник решил больше не следить за временем до самого рассвета. Напоминание о недолговечности ночи мешало удовольствию. Серые губы осторожно примкнули к пупочному кольцу, язык затрепыхался в крошечной ямке. Джек замер с порывистым вдохом, до дрожи удерживая пальцы от порыва вцепиться в простыни. Мокрая дорожка потянулась вниз по животу, приятно охлаждая мгновенным испарением. Над белоснежной кожей дыхание Питча осело витыми клубами пара. Ласковый рот потерся о тонкие завитки и мягко охватил расправившийся кончик холодной кожи. Тонкие злодейские губы щекотливо раздразнили нежные складочки и плавно опустились. Сверху Питч услышал подавленный стон и шумное судорожное дыхание. Ягодицы Джека сжались, приподнимая бедра в угоду жадным серым губам. Пойманные пальцы Кромешника в ответ двинулись выше, нажимая на упругое препятствие. Ледяной дух умоляюще прохныкал, его пятки заскользили по простыне, и Повелитель кошмаров умерил рвение. Серые губы нежно помяли бархатистую кожу, чуть стянули ее вниз, освобождая скользкую поверхность. С трепетом Питч принялся медленно вылизывать ее, обводить вокруг, попеременно выталкивать языком изо рта и всасывать глубже, и все увлеченнее поворачивал голову, находя новые сладкие точки и задевая уже замученные трением области. Тело Джека выгибалось в его руках, застывало ледяной скульптурой, бесстыдно упрашивая о большем с каждым движением. Стоны мальчишки становились все несчастнее и звонче, жар внизу был невыносим, хотелось или все прекратить, или побыстрее довести до конца, каким бы он ни был. Крики теснились в груди Ледяного духа, рвались наружу, выгибая его к ночному гостю. На грани сознания он едва удерживал мысль, что не должен выдать себя, как бы ни пугала настойчивость Повелителя кошмаров. Питч неустанно тер языком твердую вершину, едва не пожирая все, что ниже. Кривой рот хватал жадно и быстро, каждым движением обещая нескончаемое продолжение. Одна серая рука все жестче сжимала бедро Джека, другая упорно пробивалась в его тело. Ледяной дух лишился сил к сопротивлению и мог только дергаться под угольно-теплыми руками. Единственным, что удерживало его от мольбы остановить сладкие муки, был страх, что раскрытие обмана вдохновит Кромешника на жестокость. Повелитель страха наслаждался чужим бессилием и беспомощными стонами. Бессознательность Джека сейчас даже радовала его, - можно было забыть о бережных прикосновениях, изливая всю нерастраченную страсть. Наконец, еще мокрые пальцы Питча с силой ринулись в него, толкнулись глубже, до костяшек кисти и, не выходя и на миг, чуть согнулись внутри в поисках вожделенного выступа. Ледяной дух дернулся, поджимая ноги: низ живота скрутило спазмом, горячая волна, разлившаяся по телу, вытопила меж ресниц слезы. В горячих губах Повелителя кошмаров все разбухло, руки Джека непрерывно дрожали, ноги немели кипучими волнами до кончиков пальцев. Живот будто окаменел, верткий язык Кромешника казался раскаленным. Свободной рукой Питч ухватил поджатую стопу, игриво провел по складкам подошвы, и Хранитель, потеряв контроль от неожиданной ласки, почувствовал внизу биение жгучего источника. Судорожный вдох, и грудная клетка на несколько бесконечных секунд заточила клок густого леденящего воздуха. Питч отпустил его не сразу, сначала позволяя легкому ошеломлению уступить место осознанию происходящего. Серая рука небрежно покинула его тело, пробежала по голени. Поправив сбившуюся мантию, Кромешник устроил взъерошенную голову на бедре Джека и лениво перебрал пальцами по чуть влажным завиткам. - Какое у тебя все маленькое, восхитительно аккуратное... Под голенью Джек ощутил тепло широкой спины. Все тело наполняла приятная истома, двигаться казалось непосильным. Но отчего-то это не отменяло ощущения незавершенности и желания, чтобы крепкое тело было рядом, ближе, внутри... Мокрые ресницы чуть приподнялись, но едва нос Кромешника втерся в его бедро, тут же сомкнулись. - Осталось всего две снежинки... - шелковый голос с придыханием Джек услышал прямо над своим лицом. Разочарование прозвучало так пронзительно, что Ледяной дух почти ощутил его. Брови над желтыми глазами приподнялись несчастным уголком. Кромешник тяжело оперся на кровать, и замер: каждая из снежинок над лицом спящего расслоилась натрое и вступила в медленный круговорот. Неровные зубы обнажились в усмешке. - Я бы сказал Песочнику спасибо... Даже признал бы его талант. Не будь мы врагами. Хотя... Хотел бы я видеть его лицо, узнай он, за что именно я его благодарю. Какие знаки мерцали бы тогда над его головой! Джек едва заметно поерзал на постели, услышав знакомые опасные нотки в голосе Повелителя кошмаров. Золотистые глаза просияли мутным блеском и окинули взглядом мальчишечью фигурку. - Но я умею хранить секреты. Даже маленькие и темные... Сегодня я промолчал на горке. И полагаю, ты хочешь отблагодарить меня, Джек Фрост... Лишенный возможности видеть, Дух замер. Он не знал, чего ожидать дальше, и несмотря на всколыхнувшийся в нем страх, продолжал молчать. В путанице мыслей он признавал, что до трепета хочет продолжения, но страх не менее силен. И это в любом случае польстило бы Повелителю кошмаров, а для него самого обернулось бы унижением. Брови Ледяного духа угрюмо дрогнули к носу. Но ведь он спит, так? Это всего лишь сон... И если что, он притворится, что ничего не было. Или было, но без его воли. По меньшей мере так будет думать Питч. По большей - можно будет попробовать убедить себя. А сейчас, пусть Кромешник не радуется: трусливо соблюдая тишину, ликовать невозможно. Навечно посиневшие губы Джека дернулись, сдерживая улыбку. Справедливый обмен: он сохраняет гордость и иллюзию смелости, а Питч получает что хочет, оставаясь отвергнутым. Кромешник положил ладонь на спокойно поднимающуюся грудь Джека, и будто от этого прикосновения черная мантия плавно соскользнула в предрассветную мглу. Внизу живота Ледяной дух ощутил тугой комок ожидания. Питч еще не прикасался, лишь нависая над ним на локтях, но сладкая тревога уже изматывала рассудок за опущенными веками. Между утомленно раскинутых бедер надавило, и Джек попытался проигнорировать панику, что теперь ему ничего не остановить. Питч задумчиво улыбнулся, осторожно просовывая руки под лопатки мальчика, и приложился губами к холодному подбородку. Жаль, но потеряться в поцелуях не удастся - ведь придется наблюдать за этим прекрасным лицом, чтобы не пропустить пробуждения. Мягкие, затертые ртом Кромешника органы оказались прижатыми, и Джек подался кверху в стиснувшие его крепкие руки. - Сегодня ты вел себя так упрямо... Но не бойся, я не стану наказывать тебя за строптивость... Разве что очень захочется... Длинные серые пальцы вползли под ягодицы, полностью умещая их в ладони, крепко впились, приоткрывая тело, готовое принимать пленителя. Легкими толчками Питч двинулся внутрь, глядя как морщится от боли красивое личико. Жаркая теснота манила, и чем больше Джек сжимался в сопротивлении, тем напористей двигался Бугимен. Под жалобное хныканье белые ноги то стискивали крепкую серую поясницу, то напряженно падали в стороны, пытаясь облегчить мучительное вторжение. Но Повелитель кошмаров не торопился. Еще пять снежинок витали перед его разомлевшим лицом. Медленно, но верно он отвоевывал каждый сантиметр прохладной глубины, приучая брыкающегося мальчишку терпеть. Когда внизу засвербело почти болезненно, Питч резко всадился между дрожащих ног Ледяного духа. Маленький рот приоткрылся с плаксивым "Ооо", взъерошенная серебристая макушка вмялась в подушку. Кромешник довольно хмыкнул, начиная вбиваться все резче и нарочно выходя почти на всю длину. Глухие удары матраца об основание кровати слышались все чаще и ритмичнее. Джеку начало казаться что его буквально вворачивают внутрь, но кричать было страшно, и он только с шипением всасывал воздух через стиснутые зубы. Питч вдавливался так сильно и быстро, как это только возможно и, пальцы мальчишки с тканным свистом заскребли по простыне. Тогда взбудораженный Повелитель кошмаров встал на колени и подхватил Джека под ягодицы, насаживая на себя все грубее и плотоядно любуясь гладкой белой кожей худого живота. Джек захныкал от беспомощности, но это только подстегнуло азарт Кромешника. Устроив ноги Ледяного духа на своих плечах, он начал с силой опускать его на свой член, почти подбрасывая безвольно мечущееся тело. Зависший в воздухе и лишенный зрения дух не мог даже приготовиться к следующему рывку в свое тело, да и это было невозможно: резкие проникновения Питча слились в одно жгучее саднение, медленно плавящее всю его промежность. Джек болезненно застонал, по безволосому животу медленно пополз густой ручеек. От этого зрелища в Кромешнике будто забурлило весеннее пробуждение и вырвалось наружу, грозясь растопить изнутри Ледяного духа. С холодным дыханием одна из снежинок взвилась к серому лицу, растворилась на заблестевшем лбу, освобождая восторженный выдох. Когда изнуряющая горячая волна отступила приятным теплом, Питч бережно снял с плеч занемевшие ноги Джека и растянулся поверх все еще вздрагивающего мальчика. Приятная прохлада обволакивала, и рассеянно поглядывая на остатки последней снежинки, Кромешник прошептал: - Я хочу тебе все объяснить... Но ты спишь, и не слышишь меня. А когда проснешься, не захочешь слушать. Спи, мой упрямец. Я тоже притворюсь, что верю тебе и промолчу, чтобы ненароком не разрушить этот твой "сон"... Пусть твоя гордость спит спокойно, мой смех не посмеет ее тревожить. Только когда очнешься от грез, постарайся вспомнить мои слова: если тебе вдруг захочется видеть такие сны наяву, в следующий раз, когда я приду, дождись меня, не засыпая... Джек вздрогнул. Питч догадался о его притворстве с самого начала! Но вместо глумления отчего-то уже во второй раз позволяет сохранить достоинство. Ледяной дух долго боролся с желанием тут же открыть глаза. Но нет, торопиться нельзя. И сам Кромешник не настаивает на быстром решении. Неужели боится? Пока серый палец мирно кружил на плече "спящего", к спальне Джека подошел Песочник, обеспокоенный, что Ледяной дух не спускается к утреннему чаю слишком долго. Стучаться и будить его Хранитель грез не решился, поэтому тихо просочился под дверь. Золотистое лицо исказились ужасом, едва Песочник осознал увиденное. Обнаженный Повелитель кошмаров разлегся между похабно разведенных ног спящего Джека и прижимал его к себе. Если бы Хранитель грез обладал даром речи, то тут же его потерял. Кромешник, однако, все равно не заметил его присутствия. Не успела короткая золотистая рука поднять хлыст, силуэт Питча потерял объемность, и тень, напоследок задев дымным пальцем губы Джека, ускользнула под кровать. Песочник растерянно огляделся, застыл, но тут же коротко вздохнул: Джек еще спит. Хоть какое-то облегчение! Лучше бедняге ни о чем не знать. С него и середины февраля хватило. Но что же теперь делать?! Песчаная волна утекла обратно под дверь, и следующие полчаса Хранитель грез со щеками цвета красного золота, с трудом показывал остальным, что произошло. - Кромешная тварь!- негодовал Санта, быстро шагая из одного угла своего кабинета в другой. - Как он смог пробраться?! Над игольчатой шевелюрой нарисовалась кровать. - Мерзавец! Кролик оперся на косяк, сложив на груди лапы. - Одно неплохо: Джек, по крайней мере спал. - Если он узнает, это убьет его! - Фея зябко прижала к себе крылья. - Я тоже думаю, что нам стоит держать это в тайне,- согласился Северянин. Фея тяжело вздохнула. - Но... Джек так и не научился ненавидеть Кромешника. И только у него есть право решать, как отомстить ему. - Я считаю, что мы не можем жертвовать психикой мальчика ради чего бы то ни было,- Северянин потер подбородок, уставившись в пол. - Но мы же не можем оставить все как есть!- возмутился Кролик. - И насчет терпимости Джека я не уверен. Утром он со злостью сказал мне, что хочет, чтобы Кромешник и все что с ним связано навсегда остались в прошлом. Санта вздрогнул и обвел всех взглядом. - Так что же мы думаем?! У нас есть решение самого Джека, и даже идея! Кролик вопросительно покосился на Северянина. - Идея? Санта кивнул, торопливо прошел в залу и, поманив за собой остальных, повернул рычаг сигнала всем Хранителям. В полу появилась нора, и Кролик презрительно фыркнул на жалкий плагиат. Сурок, без конца принюхиваясь, высунулся по пояс. - Нам снова нужна твоя помощь,- без приветствия начал Санта. Впрочем, существо, способное перемещаться во времени, не заботили очередность и этикет. Да и голос Северянина с интонацией старого сказочника уговаривал кого угодно. - Снова - хорошее слово. Но я должен вам напомнить, что второй раз переношу лишь в тот день, что вы выбрали ранее. То есть в прошлую Пасху. - Никакого разнообразия, - буркнул под нос Кролик, но грызун, похоже, пропустил мимо ушей. - Подойдет, - кивнул Санта. Когда Джек решился открыть глаза, никого рядом не было. Кончиком пальца Ледяной дух провел по мокрой линии под пупком. Шевелиться было дискомфортно, но ощущение, будто внутри него оставалось нечто большое и чужеродное вызывало трепетную мысль, что Питч не позволяет ему забыть о себе. На посиневших губах заиграла стеснительная улыбка. Закинув руки за голову, Ледяной дух еще целый час изучал потолок, прежде чем встать и одеться. Внизу Хранители с озабоченным видом о чем-то спорили, но едва увидели его, замолчали. - Как спалось, Джек?- спросил Санта после неловкой паузы. Ледяной дух покраснел как с мороза. - Хорошо... Вам чем-то помочь? - Нет, нет, лучше иди веселись,- как можно беззаботнее отмахнулся Кролик. Понимая, что от Хранителей сейчас ничего не добьешься, Джек улетел на улицы, устраивать самые смелые проказы. - Я все таки считаю, что мы должны сказать Джеку,- беспокоилась Фея, витая вокруг Санты и Кролика, перетаскивающих кровать Ледяного духа. - И заставить его снова пережить недавний кошмар?- с пыхтением возразил Кролик. - Равновесие сил...- снова начала Фея, но Северянин с грохотом опустил свою половину кровати не дав ей закончить. - Равновесие?! Кромешник перешел все границы! Ооо! Теперь я понимаю, почему Луноликий покрывается красным ореолом, когда я спрашиваю, зачем он создал эту темную мразь... И если ради того, чтобы Джек мог спать спокойно, надо нарушить баланс сил, я это сделаю! Фея опустила крылья и Санта кивнул ей, помогая Пасхальному духу спустить с галереи кровать. - Туф... Это не просто месть. Мы должны уничтожить Кромешника ради Джека. И будь добра, пока мы с Кроликом будем в прошлой Пасхе, проследи, чтобы йети поставили в комнате Джека кровать, аналогичную прежней. Санта и Дух Пасхи с постелью Джека опустились в воронку, подготовленную Сурком. Зубная фея проводила их взглядом, полным переживаний и сомнений. - Ты уверен, что поставить кровать над логовом Питча - хорошая идея?- Кролик покосился на Северянина с недоверием. - Ведь ночью, когда Кромешник обнаружит себя не в комнате Джека, а в лесу, он попросту вернется обратно. - Ошибаешься, ушастый. Питч неплохо умеет перемещаться в пространстве, но не во времени. Таким образом, если он решит вернуться, то попадет в свое логово в прошлом. Куда его "прошлогоднего" утащили собственные кошмары. И когда нашего Кромешника увидит Кромешник прошлого, первый исчезнет, как нехарактерное в этом времени явление. - А если он что-то заподозрит и решит вернуться с помощью Сурка? - Тогда мы должны позаботиться о том, чтобы усложнить ему эту задачу до невыполнимой.- Северянин вытащил саблю и несколькими взмахами подрубил у кровати ножки. - Теперь сделай землю вокруг плотной, на случай, если наш враг окажется слишком догадливым, чтобы откопаться. Кролик обошел кровать, притаптывая на каждые полшага. Никогда бы раньше он не подумал, что подаренная Луноликим способность менять плотность земли будет использоваться подобным образом. И пусть у них с Кромешником был общий секрет, и отчасти он мог понять его негасимую страсть к Джеку, жалеть и оправдывать его положено не Кролику. Сам Ледяной дух пожелал навсегда оставить Бугимена в прошлом. И петля времени в которой теперь завязнет Питч - станет буквально точной местью. В полночь Повелитель кошмаров привязал своих ручных тварей, тщательно расправил складки на мантии и, оглядевшись с глубоким вдохом, начал перемещение в комнату Джека. Не ссыпавшись из следа Кролика и наполовину, ему стало казаться, что пол к которому прижимается спина слишком холодный. Впрочем, это ведь естественно для обители Ледяного духа? Потом почему-то начало давить сверху и снизу, и вскоре, его грудная клетка не могла приподняться даже для вдоха. Когда, глаза Питча, наконец, сформировались, он даже не сразу понял, что случилось. Одними, едва поворачивающимися в тесноте ладонями, он нащупал под собой промерзшую землю, над собой - какие-то доски. Лицо больно прижималось к деревянной перекладине, нос давил в плотную пыльную ткань. Кромешная тьма и ледяной холод со всех сторон. Почти как он хотел когда-то. Горькая усмешка скользнула по нешлифованному дереву. Способность видеть в темноте дала возможность рассмотреть, что доски над ним - не что иное, как кровать Джека, из которой он должен был появиться. Но где же он в таком случае сейчас? Вдыхая поверхностно и часто, насколько позволяла тяжелая преграда, Питч попытался высвободить руки, но поначалу смог лишь провернуть ими в продольной оси. Пыль забила нос и чихнув, Кромешник рассадил себе щеку не стесанной с балки занозой. Тщетно он пытался просочиться кверху- магический кроличий след не подавался, каким-то образом источая предупреждение об опасности. А значит оставалась лишь дорога вниз. Пошевелиться представлялось едва возможным - тело накрепко зажало между землей и досками кровати. Осознав себя похороненным заживо, Кромешник принялся вертеться как одичавший кошмар. Промерзлая почва едва подавалась, ссадина нещадно жгла, пыль забила рот, заставляя кашлять, теряя драгоценный воздух. Но через час упорных стараний ему удалось подтянуть руки к груди. Ладонями Питч уперся в доски, но все было бесполезно. Значит, оставался лишь подкоп. Закоченевшие пальцы принялись соскребать землю по бокам. С каждым движением под ногти крайне болезненно забивались мелкие камни, кожу на кончиках пальцев нещадно ссаживало. Не в силах терпеть дальше Питч со стоном стиснул зубы и продолжил рыть костяшками фаланг. Когда и они превратились в ошметки рваной кожи, Кромешник стал копать кулаками. К рассвету земля под ним утрамбовалась, и он достиг ребра кровати. Но к его ужасу, по краю длинной доски почва была плотнее камня, и от нее веяло кроличьей магией. Мало того, что его похоронили заживо, так еще и не поскупились на гроб... Питч лишился дара речи. По знобящему телу выступил холодный пот. Неизвестно насколько глубоко уходили вниз кроличьи чары, но кроме как рыть под собой ход ничего не оставалось. Превратившиеся в мокрые крючки пальцы страшно ныли и, шумно вдохнув, Питч ненадолго согрел их во рту. Кожу дико защипало, но Кромешник продолжал вылизывать, ощущая на языке мерзкий солоновато-железный привкус с песком, захрустевшим на зубах. Сплюнув мерзкую кащицу прямо себе на лицо, Бугимен продолжил мучительные попытки спастись. Черное сердце за мантией бешено стучало, гоняя живительные силы с бешеным напором. Только бы внизу чары заканчивались! Только бы докопаться и подползти под них! Упираясь плечами Кромешнику удалось перевернуться лицом вниз. В ссадину забилась земля, разъедая и пульсируя по всей щеке, но боль в разбитых руках была куда сильнее. Высвободив хотя бы ладони, Питч попытался проскрести вниз. Локти ободрались о доски сверху, но надо было продолжать, пока трепыхающаяся жизнь в нем не сдалась. Каждый вдох давался с трудом, воздуху не хватало, руки онемели и обессилели. Внезапно что-то острое впилось под ногти правой руки, и Бугимен, кое-как приподнявшись на предплечьях, поднял руку к глазам. Кусочек полированного дерева? Но ведь кровать над ним цела, Луна ее побери... Осторожно опустив руку в прежнее место, Питч вытянул более крупный кусок доски. Отчего-то он показался Повелителю кошмаров знакомым, а присмотревшись он увидел темные смазанные каракули на поверхности. Его же собственные рисунки, которые он от скуки иногда рисовал на портале, пока его маленькие жертвы слушали сказки. Но как мог фрагмент его кровати оказаться здесь, под землей? После Пасхи он полностью восстановил свой переходник в прикроватный мир, не оставляя ни куска в почве... Может быть дело не в том, где он застрял, а когда? Кровать-портал сломана, значит сейчас он в прошлой Пасхе. Что весьма логично, учитывая, что Сурок мог вернуть Хранителей только в этот день. Но... Если кровать здесь сломана, значит там, куда он копает, заточен прошлогодний Питч, встретившись с которым он рискует исчезнуть! С содроганием Бугимен понял, что бежать некуда. Снова перевернувшись на спину он потрогал полоски ткани меж деревянных балок. Саднящими пальцами ему удалось чуть сместить матрац вниз... Значит, сверху на кровать ничего не давит... Уже в отчаянном забытьи Кромешник начал неутомимо проталкивать матрац над досками. К полудню он уже видел над верхней балкой клочок чистого голубого неба. Превозмогая боль Питч вцепился в свободные доски. Изодранные пальцы соскальзывали, но он тянул снова и снова. С ужасом Бугимен вспомнил, что если день солнечный, Сурок видит свою тень и прячется обратно в нору на шесть недель зимы. А значит, не будет возможности вернуться еще очень долго. С отчаянным хриплым стоном Питч надавил на ближайшую доску. Раздался треск, и с облегчением Повелитель кошмаров почувствовал, как чары кроличьего следа рассеялись. Сил на то чтобы просочиться не осталось, а значит, предстояло еще выломать доску. Мокрые пальцы, набитые занозами уже ничего не чувствовали, и Кромешник уперся ладонями по краям трещины. Дерево с глухим хлопком лопнуло вверх, и Питч вылез наружу так быстро, будто кошмары дышали ему в затылок. День клонился к закату, и если он не успеет найти Сурка прежде чем солнце сядет, он застрянет в прошлом еще на полгода с риском исчезнуть совсем. На ходу обматывая сочащиеся чернотой руки в край мантии, Питч упрямо шел на запах страха. Ноги утопали в снегу, изнуренное тело шаталось периодически падая в сугроб. Наконец, когда последние лучи дневного светила сползли на верхушки деревьев, Питч добрался до норы Сурка. Притаившись за ближайшим деревом, он принялся выжидать. С каждой секундой его паника нарастала, и когда зверек, наконец, высунул мордочку наружу Бугимен сперва даже не поверил глазам. Бесшумной тенью он скользнул под лапы Духа времени. День был солнечный, и Сурок рассчитывал увидеть свою тень, помогая Хранителям заточить Повелителя страха в прошлом. Однако, опустив мордочку под ноги, грызун увидел лишь искристый снег. Питч с кривой улыбкой вытянулся перед зверьком в полный рост, накручивая его тень на палец. - Неужели ты рассчитывал, что тебе одному известны правила, Сурок? Я тоже помню присказку о твоем дне: Если солнца нет на небе, То Сурок не видит тени. Скоро кончится зима, Будет ранняя весна. Коль Сурок увидит тень В норке прячется весь день. Опоздает к нам весна, Будет долгая зима. Так что будь добр, Мышонок, верни мне мою весну. Сурок задрожал, понимая, что есть тени пострашнее собственной. Однако, Питч играл по правилам, а значит сам Луноликий запретил бы отказывать ему в возвращении назад. Возвратившись в свое логово, Питч со снисходительной улыбкой отпустил Сурка. Прошлой ночью он должен был прийти к Джеку. Разумеется, он опоздал... Но это так же ясно, как и то, что он зря так стремится к Ледяному духу. "Не мог же мальчишка оставаться обо всем в неведении?... Нет, к чему обманывать себя. Наверняка он сам попросил Хранителей избавить его от меня..." Джек сидел на кровати в своей комнате слепо уставившись в темный угол. Всю ночь он бессонно ждал Кромешника, готовился к разговору, но быстро понял, что ему не нужны оправдания. Он уже давно простил. Дважды он залезал под кровать с фонариком и шепотом звал Повелителя кошмаров. Но Питч так и не появился. Все было лишь насмешкой. Как теперь повеселят Питча круги под покрасневшими, лишенными сна глазами... Джек уткнулся в подушку, сдерживая плач. Сегодня он не выйдет на улицу. И завтра наверное тоже.