Формула любви

Меропа принесла поднос в комнату. Нарочно принялась сначала за чай, искоса наблюдая за мужем. Он машинально последовал ее примеру. Один глоток… И вот он уже снова улыбается ей… Они закончили завтрак молча, но не в тягостном молчании, а в молчании, полном любви... Подхватив поднос с пустой посудой, Меропа подумала, что теперь могла бы выпросить у супруга денег сколько хочет. Но она не станет этого делать. С усмешкой она унесла посуду и быстро убрала за собой и Томом. Вернувшись в комнату, под обожающим взглядом Тома колдунья оделась и убрала волосы под шляпку. Глядясь в зеркало, она вдруг вспомнила магловских женщин. Среди них очень многие носили короткие волосы, что вначале ее поразило. Может, и ей обрезать свои? Может, это ей пойдет? - Том, может, мне подстричься, а? – спросила она. Том вздрогнул от удивления. Меропу это неожиданно развеселило. Какой же ты… забавный… весь мой… - Если хочешь, - сказал Том. – Конечно. Меропа растроганно поцеловала его. – Я быстро, - сказала она. Но визит в продуктовые лавки – лавку молочника, булочную, зеленщика, мясника – отнял у колдуньи очень много времени и сил и оставил ее в ужасе. Едва выйдя из дому, она заблудилась среди маглов. Ей пришлось спрашивать дорогу. Как же это было унизительно. Первый магл, невысокий средних лет, в золотых очках, отвечал ей нелюбезно. Меропе казалось, что эти очки блестят подозрением; покрасневшая волшебница не дослушала его и двинулась дальше. Следующей, у кого она спросила дорогу, оказалась молодая женщина. Меропа десять раз пожалела, что остановила ее. Магловская девчонка была хороша собой и одета как картинка. Она охотно объясняла дорогу, сочувственно улыбаясь Меропе… Сколько же воли ей потребовалось, чтобы не выхватить палочку… В магазинах она несколько раз она едва не сбилась на магическую систему счета. Останавливалась под удивленными взглядами продавцов, кляня всех маглов на свете. Вернулась колдунья нагруженная свертками, обливаясь потом от жары и усталости, почти плача от злости. Бросила покупки в прихожей и прошла в комнату. Тяжело уселась на кушетку, даже не поздоровавшись с мужем. Она почувствовала, как теплые руки гладят ее плечи. Меропа вздохнула, уткнувшись лбом в ладони. Не было сил даже отвечать на ласку. - Ты говорила, что хочешь подстричь волосы, - сказал Том. Меропа вздрогнула; она совсем забыла о своих словах, сказанных наполовину в шутку. – Я с удовольствием тебя провожу, - сказал Том. - Куда? – спросила Меропа. - В парикмахерскую, - сказал муж. – Тебе там сделают любую прическу. Меропа не поняла, что значат эти слова. Но Том, наверное, знает, о чем говорит… Она тяжело поднялась. - Пойдем, - сказала она. Через час она с удивлением глядела на отражающуюся в большом зеркале сидящую в кресле колдунью, около которой хлопотал маленький проворный магл с черными усиками. Магл отряхивал окутанные белой простыней плечи колдуньи, усеянные длинными белесыми волосами. Колдунья была стриженая. Как будто на позор. - Очень хороший выбор, мадам, - сказал магл. – Такая прическа вам очень к лицу. - Правда? – спросила Меропа. Что же ты с собой делаешь, Меропа, урожденная Мракс... Магл энергично кивнул. - Не сомневайтесь, мадам, - сказал он. Меропа всмотрелась в свое отражение. С удивлением поняла, что такая прическа ей действительно идет. Подстриженные волосы казались гуще, и больше не выглядели жалко, как всегда. Голова впервые стала гармонировать с крепко сбитым телом. - Ты такая красивая, - прошептал Том, подхватывая ее руку для поцелуя. Меропа совершенно искренне улыбнулась ему. Они возвращались домой пешком, не спеша, наслаждаясь прогулкой. Меропа впервые в жизни чувствовала себя почти красавицей – теперь магловская женщина с головы до ног. Но Меропа не думала об этом. Она впервые выдерживала любопытные взгляды, которые привлекал ее муж, не стыдясь себя. Оказавшись дома, они предались нежности. Потом отдыхали, но не уснули. Меропа впервые без стыда радовалась тому, что муж смотрит на нее с любовью… - У меня для тебя сюрприз, - вдруг сказал Том, лаская ее своей белой ладонью. - Какой? – спросила разомлевшая колдунья; голова ее лежала на его груди. - Увидишь, - прошептал муж. Меропа увидела его загадочную улыбку, и ей вдруг стало не по себе. Ближе к вечеру раздался звонок в дверь. Меропа вздрогнула; она так и не научилась спокойно относиться к этим магловским шумам. - Кто бы это мог быть? – спросила она. - Иди скорее открой, - улыбаясь, сказал Том. Сердце Меропы ушло в пятки. Так вот он, обещанный сюрприз! Она открыла дверь. На пороге стояла молодая невзрачная магловская женщина в блузке и черной юбке. - Я Рут Риджуэй, - сказала она. – Меня нанял мистер Реддл. - Это экономка, которую я нанял для тебя, - прошептал Том за ее спиной. Меропа обернулась к нему. На сердце будто давила холодная жаба. - Зачем? – спросила Меропа. Зачем она спрашивает? Что с ним может быть непонятно, с этим безрассудным маглом? - Чтобы освободить тебя от работы, - сказал Том. - Я могу войти? – спросила магловская женщина. Меропа совершенно забыла, что она стоит тут. Что ж, теперь ее отсюда не убрать. Меропа молча, обреченно посторонилась. Рут Риджуэй вошла, отстукивая каблучками, распространяя запах духов. Меропа внезапно ощутила острейший приступ ревности. Том уже стоял рядом с этой особой. - Я покажу вам квартиру, мисс Риджуэй, - сказал он. - Нет, - Меропа вдруг оттерла мужа плечом, отчего на лице девицы выразилось изумление. – Я покажу ей квартиру. Идите за мной. Она направилась на кухню, зная, что девица идет за ней. Еще бы она посмела ослушаться. Оказавшись с магловской девчонкой на кухне, Меропа вдруг осознала, что наделала. Она же ничего не понимала в магловских штуках для готовки! Последующие пятнадцать минут оказались минутами величайшего позора волшебницы из рода Слизерина. Вернувшись с кухни, на которой оставила девчонку, Меропа опустилась на кушетку, уткнувшись лицом в ладони; челюсти сводило от стыда. - Теперь ты только моя, - прошептал вдруг Том, обнимая ее за плечи. – Никакая работа не будет тебя отвлекать. Меропа прижалась к мужу. Она хотела было спросить, во сколько ему обошлась эта Риджуэй, но язык не повернулся. - Она красивая, как ты думаешь? – произнесла колдунья прежде, чем поняла, что говорит. - Я не смотрел на нее, - сказал Том. Меропа молча глядела на него. От его слов ей стало только хуже. Не смотрел. А если бы рассмотрел? - Том, я не хочу, чтобы она здесь была, - сказала Меропа. - Почему? – спросил муж. Из кухни потянуло таким запахом, что она против воли почувствовала, как проголодалась… Процокали каблучки. - Ужин готов, - с улыбкой сказала магловская девица. Том поднялся, сияя улыбкой. - Замечательно, - сказал он. – Мы вами очень довольны, мисс Риджуэй. - Подать вам в комнату? – спросила Риджуэй, улыбаясь. Еще бы. - Да, пожалуйста, - сказал Том. Когда экономка ставила перед ними поднос, ее короткие завитые волосы на мгновение смешались с кудрями Тома. - Извините, - сказала она с улыбкой. - Вам не за что извиняться, - улыбаясь, сказал Том. На щеках Риджуэй выступил румянец. Рука Меропы так тряслась, что вилка звякнула о тарелку. Она чувствовала, что если магловская девчонка еще раз попадется ей на глаза, она просто не сможет сдержаться. - Замечательный пудинг, - сказал Том. - Правда? – безразлично спросила Меропа. Ей казалось, что если Том сейчас взглянет ей в глаза, он увидит бушующее в них пламя. Снова раздался стук каблучков. Меропа подняла глаза. При виде лица хозяйки все краски сбежали с лица Риджуэй, она отшатнулась на шаг назад. - Восемь часов, я пойду, мистер Реддл, - неуверенно сказала она. – Д-до свидания, миссис Реддл. Девушка почти выбежала в прихожую, бросив через плечо испуганный взгляд. Меропа двинулась следом, словно вытесняя ее из квартиры. - До завтра, миссис Реддл, - сказала Рут Риджуэй. Меропа с наслаждением увидела на ее лице панический ужас. Меропа закрыла за ней дверь, навалившись всем весом, словно опуская крышку на ее гроб. Она вернулась в комнату. На мгновение на лице Тома при виде супруги отразился такой же страх, как на лице Риджуэй. Меропа улыбнулась. - Что ты, дорогая? – с беспокойством спросил Том. - Ничего. – Меропа тяжело уселась рядом с ним и положила голову мужу на плечо. Улыбка не сходила с ее губ. - Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Том. - Хорошо, - прошептала Меропа: хорошо как никогда. Она чувствовала, что ее черное ликование сейчас может сжечь весь мир. Если бы Том отдернул от нее руки, как от печки, она бы не удивилась. Лежа в объятиях мужа, колдунья нащупала в кармане палочку. Медленно, с наслаждением, извлекла ее и приподнялась, поворачиваясь к Тому. - Меропа?.. – растерянно спросил молодой человек. - Ты выгонишь ее сегодня же, - сказала колдунья, направляя на него палочку. – Она больше никогда не появится. Империо. Ночью Меропа придвинулась к мужу, требовательно провела разгоряченной рукой по его груди. Том вздрогнул и обнял ее. Нежно… ей вдруг захотелось более властных объятий… - Том, смелее, - горячо прошептала волшебница. Обхватила ладонями его прекрасную голову и жадно припала к губам. Он отвечал ей как робкий возлюбленный… не как супруг в своем праве… Эта ночь была хороша, ночь с ним не могла не быть прекрасной. Но лежа в объятиях спящего мужа, Меропа ощущала тоску. Она подчинила его. Но этого ли она хотела? На другой день Меропа почувствовала перемену в своем муже. Действие зелья не должно было еще кончиться, но он был странно ласково-рассеян и податлив. Больше обычного. Колдунья допытывалась у мужа, здоров ли он, счастлив ли. - Все хорошо, милая, - отвечал Том. Меропа в тоске обнимала его, принимая робкие ответные ласки. О, как бы она была счастлива, если бы он обнимал ее крепко и властно, обладал ею требовательно! Если бы она принадлежала ему, а не он ей. Если бы он был с нею самим собой! Она не могла понять причин его поведения. Зелье само по себе не делало Тома таким… Вдруг колдунья все поняла, и в ужасе схватилась за сердце. Это Империус. Непростительное заклятие полного подчинения, которое вкупе с приворотным зельем превратило ее мужа-магла в ее безвольного раба!.. Меропа плакала, прижимаясь к Тому. Его ответная голубиная нежность разрывала ей сердце. Он больше не хотел никуда выходить, ничего делать. Казалось, его единственное желание теперь - быть рядом с Меропой. Да так и было. Колдунья, не в силах больше видеть это, впервые сама ушла от мужа в другую комнату, еще ими не обжитую. Бросившись ничком на обитый сатином диван, она проклинала себя и тот день, когда ей в голову пришла несчастная мысль пленить Тома Реддла. *** Последующие дни слились в одно серое горе. Супруг вел себя с нею как ласковый ребенок. И Меропа ходила за ним, как за ребенком. В первый же день его недуга, плача от стыда и жалости, она обыскала карманы пиджака мужа и нашла в одном деньги – лежавшие просто так, без кошеля... Словно, подчиненный ей, он забывал о всякой осторожности… Забрала все. На них Меропа покупала продукты, стараясь вернуться как можно скорее. Вдруг ей сделалось страшно оставлять Тома без надзора… Ночами Меропа забывалась, кладя голову на его плечо. Словно он и вправду по-прежнему был ее мужем. Меропа проваливалась в тяжелый душный сон, в котором бил ее и кричал на нее отец, грозя беспутной дочери всевозможными карами. А с утра все начиналось по новой. Меропа похудела. Теперь она стала еще более дурной, чем в отцовском доме. В одну из таких ночей она почти не спала, вглядываясь в любимое лицо. Она все бы отдала сейчас, только бы Том стал прежним. Но в смертной тоске ощущала, что этого никогда уже не будет. Проснулась она оттого, что тихий голос звал ее по имени. Колдунья открыла глаза. Том улыбался ей, склонившись над нею. - Том? – неуверенно спросила она. Она еще спит, должно быть. - Как ты спала, дорогая? – спросил он. Меропа приподнялась и села. – Хорошо, - сказала она. Теперь она начинала понимать, что не спит, и ее охватывало изумление. – А ты? - Чудесно, - сказал супруг. Он вдруг так крепко прижал ее к себе, что она лишилась дыхания. Не давая опомниться, страстно поцеловал. Меропа почувствовала, как к глазам подступают слезы счастья. Изо всех сил пытаясь сдержать их, чтобы не тревожить Тома, содрогнулась в объятиях мужа всем своим крупным телом. - Что ты, любимая? – прошептал Том, прижимая ее к себе. Меропа бурно зарыдала. Том качал ее на руках, как ребенка, пока она не перестала плакать. Губами осушил ее мокрые щеки. Потом опустил на постель и стал целовать; он нетерпеливо расстегивал пуговки ее глухой ночной сорочки, почти разрывая ворот. Меропа подчинялась покорно и радостно. Он был с нею таким, как она жаждала всем существом. Он насыщался ею, пока она не застонала, прося пощады. Но она не хотела, чтобы он щадил ее; хотела, чтобы он взял ее всю! После, успокаиваясь после страсти, Меропа вдруг почувствовала странную пустоту. Когда пришла в себя, она поняла, что это такое. Она никогда больше не сможет воздействовать на Тома заклятиями. Ее прекрасного короля теперь держит только зелье. Когда оно кончится... Меропа, холодея, прижалась к мужу. - Ты не уйдешь от меня? – прошептала она. - Никогда, - прошептал Том в ответ. - Ты меня любишь? – вдруг шепотом спросила Меропа. Она никогда не спрашивала супруга об этом… - Люблю, - горячо, с готовностью ответил он. Меропа попыталась прочитать чувства мужа в его голубых глазах. Она увидела только сияющее, как синее небо, обожание. Полетели дни тревожного, пугливого счастья. Зелье все убывало.