Формула любви

Хрупкое семейное счастье Меропы Реддл разрушилось бы и от одного потрясения. На него обрушились два – одновременно. Это случилось в июне. Меропа никогда не была внимательна к своему телу – она всю жизнь стыдилась его и его проявлений. Но в конце концов заметила перемены в себе. Заперевшись от мужа в ванной комнате, она разделась и, морщась от отвращения, оглядела себя в большом зеркале. Снаружи почти ничего не заметно… тело, как было, крупное, но еще не оплыло… только, быть может, подбородок и щеки отяжелели. Меропа не имела никакого представления, когда ее фигура начнет изменяться. Как скоро это заметит Том? И заметит ли вообще?.. Как раз следующим утром пора снова давать ему зелье. Пузырек в кармане опустел; Меропа привычно достала из своего старого вещевого мешка бутылку с зельем, чтобы пополнить запас. Она давно уже не смотрела, сколько там осталось; в этот же раз бросила почти рассеянный взгляд на бутылку… Ей показалось, что она умирает. Похолодевшие пальцы разжались, как когда-то у очарованного Тома, и бутылка выскользнула. Меропа бессознательно поймала ее, зажав между колен. Потом трясущейся рукой, словно рука противилась этой проверке, Меропа подняла бутылку и рассмотрела. Бутылка была пуста; зеленое стекло рассеивало струившийся через него солнечный свет. Зеленый свет падал на бледные щеки колдуньи, словно погибельное заклятье. Опорожненная посуда соскользнула с ее колен и со стуком упала на паркетный пол. Меропа, переставшая от ужаса чувствовать свое тело, нашарила в кармане платья пузырек с зельем и вытащила. Полон на три четверти. На две недели. Меропа медленно опустила пузырек обратно в карман и уронила голову на руки. Отросшие за два месяца теплые волосы окутали руки, и Меропа зарыдала от этой ласки. Сколько… Сколько ей еще осталось дней? Сколько ей еще осталось? - Меропа? Меропа не обернулась. Понурая грузная селянка, такая неуместная на этой дорогой кухне. Она почувствовала заботливую руку на своем плече. - Что ты сидишь здесь одна? – спросил Том. Теплое дыхание мужа всколыхнуло ее непричесанные белесые волосы. Меропа знала, что если посмотрит на него, она тотчас же умрет. Она продолжала сидеть, отвернувшись, тяжелая и неподвижная. - Эй, малыш, - прошептал Том. – Что ты? - Уйди, - пробормотала Меропа, стиснув зубы. Только бы он послушался. Только бы не взглянул сейчас ей в лицо. - Ну хорошо, - коснулся ее уха голос, как дуновение ветра. Мягко удалились шаги. Меропа закрыла лицо руками, и наконец тугой узел внутри ослаб. Обжигающие слезы заструились по ее лицу, капая сквозь пальцы. Колдунья беззвучно рыдала, сотрясаясь всем телом, пока не обессилела. Она пошла к Тому, не вытерев лица и не переодевшись. Это было потаенное желание расплаты. И облегчения. Пусть он все поймет сейчас. Слезы капали с вызывающе вздернутого подбородка, вся грудь промокла; Меропа с трудом могла различить лицо Тома. Но вот она услышала тихий голос... - Ты плакала, маленькая? Меропа кивнула, ничего не видя от вновь подступающих к глазам слез. Подбородок задрожал; она чувствовала, что сейчас опять бурно разрыдается. Том обнял ее. Он ни о чем не спрашивал. Какая понимающая, все принимающая любовь… Меропа долго плакала, уткнувшись ему в грудь. А Том гладил ее по голове, покачивая, безмолвно утешая. - Пойдем погуляем, - предложил он. – На улице сегодня так хорошо… - В Кью Гарден? – спросила колдунья, отнимая голову от его груди. Губы ее скривились. - Если хочешь, - сказал Том. Он не ощутил ее насмешки – над самой собою. Том свел жену вниз, поддерживая под руку. Меропа ступала тяжело, удивляясь, как же Том не чувствует, что она поправилась фунтов на десять… Но поднимая глаза, встречала все тот же нежный, неизменный взгляд. Том вызвал свое "такси". Меропа вдруг испугалась. Не опасно ли ей сейчас трястись в этой штуковине? "Такси" взревело; Меропа прижалась к мужу и закрыла глаза. Всю дорогу вздрагивала и крепче зажмуривалась, когда ужасная магловская повозка подбрасывала их на выбоинах. Том высадил ее под локоть; они медленно пошли по почти безлюдной аллее. Когда-то Меропа обрадовалась бы этому. Сейчас ей было все равно. Было солнечно, но холодно как настоящей осенью; Меропа дрожала в своем магловском шерстяном костюме – пиджаке с юбкой. Песочного цвета дорогой костюм шел ей как ничто другое. Но сейчас она об этом не думала. В почти пустом саду они долго сидели молча, прижавшись друг к другу. Как в тот, первый, раз. Но сейчас их было не двое, а трое. Хотя старший Реддл пока ни о чем не подозревал. До самого вечера Меропа не разговаривала с мужем. Он не сердился; это безмолвное понимание едва не заставило ее взвыть в голос. Уйдя в другую комнату, Меропа плакала, кусая платок. Ночью Том попытался приласкать жену. - Я не хочу, - сказала Меропа, даже не поворачиваясь к нему. Пойми же, пойми!.. - Ну как хочешь, - прошептал муж. Поцеловал ее в шею и затих. Он всегда спал как ангел, ничем ее не тревожа… Меропа снова заплакала. *** Зелье кончилось не через две недели, а через неделю. Через девять дней после своего ужасного открытия Меропа вытряхнула в чашку мужа последние две капли. И настал день расплаты. Но в этот день, и в последующий, и в следующий за ним Том оставался прежним. Ласковым и предупредительным. Ненавязчивым. С тех пор, как она узнала о своей беременности, Меропа почти отталкивала его, и Том не настаивал на своем праве… И вдруг Меропа почувствовала, что его домогательства прекратились совсем. Более того, прекратилось всякое их общение. Она долго не решалась сказать себе, что это значит. Оттягивала расплату, словно смертник, спотыкающийся по дороге на казнь. Том не заговаривал с нею, и это молчание было ледяным. Наконец Меропа решилась. Она во всем ему признается. На другой день колдунья встала пораньше. Надела свое лучшее платье – то самое серое шелковое, Том говорил, что оно ей очень идет… Хотя он так говорил обо всей ее одежде. Меропа получше уложила волосы, хотя они заметно отросли и ее модная магловская прическа почти потеряла форму. Надушилась. Дорогие французские духи Том купил ей всего за две недели до этого… Надела нитку жемчуга – первая ее драгоценность после фамильного золотого медальона, подарок Тома на месяц со дня свадьбы. Подумала и сняла ее. Меропа глубоко вздохнула, собираясь с мужеством, и вошла в комнату. Том уже не спал. Он сидел в кресле, небрежно одетый, белая рубашка выпущена поверх черных брюк. Меропа с изумлением заметила, что он небрит. В первый раз, сколько она помнила… если не считать тех дней, когда она ходила за ним… Том посмотрел на нее, и этот взгляд едва не отшвырнул Меропу за порог. Но она отважно шагнула вперед. Еще. Села в кресло. Как будто завершила дело. Но она даже не приступила к нему… Том первым нарушил молчание. - Что тебе нужно? Меропа набрала воздуху в грудь, как ныряльщик. - Я хочу поговорить, - выпалила она. Она вцепилась в подлокотники кресла, сердце отчаянно колотилось, щеки горели. - Превосходно, - сказал ее муж. – Я тоже. Меропа молча смотрела на него, чувствуя себя совершенно беспомощной. Том поднялся. Заложил руки за спину, словно школьник, отвечающий урок. Меропа следила за ним, вжавшись в спинку кресла, точно кролик за удавом… - Я хочу знать, - Том остановился: зрачки были расширены, словно в возбуждении, - что ты со мной сделала. Он посмотрел на жену в упор. - Я сделала? – пробормотала Меропа. Какой же жалкой она себя чувствовала рядом с ним. - Да, ты, - сказал Том. – Наркотик? Гипноз? Что? Меропа беспомощно затрясла головой. Она не поняла ни одного из этих слов. Том вдруг наклонился к ней, взявшись обеими руками за подлокотники ее кресла. Приблизил лицо, так что неестественно расширенные голубые глаза оказались совсем рядом. - Что ты со мной сделала? – прошипел он. Меропа онемела от ужаса. - Отвечай! – вдруг рявкнул Том. Колдунья едва не подпрыгнула в кресле. - Я тебя… Она открывала рот, словно вытащенная из воды рыба. - Ну, ну? – подхватил Том. Он все не выпускал ее. Глаза сверкали неестественным блеском. - Я тебя заколдовала, - почти выдохнула Меропа и зажмурилась, отвернув лицо. Но удара не последовало. Вдруг она почувствовала, что ее освободили. Открыв глаза, Меропа увидела, что Том сидит напротив, на разобранной кровати, и пристально смотрит на нее. - Повтори. Что ты сделала? – очень спокойно сказал он. - Я тебя заколдовала, - уже громче произнесла Меропа. Все равно терять уже нечего. - Заколдовала? – повторил Том, словно впервые услышал такое слово. – Что значит - заколдовала? - Я ведьма, - сказала Меропа. Сердце отстукивало гулкие удары, словно похоронный колокол. – Я опоила тебя приворотным зельем. Несколько мгновений Том неподвижно смотрел на нее. - Ты что, смеешься надо мной? – произнес он. - Нет, - сказала Меропа. Вдруг муж вскочил на ноги. – Что ты со мной сделала? – крикнул Том. Он шагнул к ней. – Говори, или я тебя убью!.. - Том, я вправду ведьма, - сказала Меропа. Она вся дрожала мелкой дрожью. Ей казалось, что и ребенок внутри нее дрожит. – Я правду говорю! Том, за секунду до этого словно готовый убить ее, вдруг остановился. - Ты правда не лжешь? – сказал он. Меропа помотала головой. Из глаз побежали слезы. - Я ведьма, Том, - сказала она. – Я полюбила тебя, и поэтому завлекла. Том уже словно не слышал. Он мерил шагами комнату, запустив пальцы в свои черные кудри, возбужденно дыша. Потом вдруг остановился напротив нее и уставился неподвижным взглядом. - Завлекла, значит? – спросил он. Меропа кивнула. Том беззвучно рассмеялся и сел на кровать. – Боже, - пробормотал он. – Кому бы рассказать. Он надолго замолчал. Эти минуты были для Меропы медленной пыткой. - Так значит, все это… - Том вдруг неопределенно повел рукой, - колдовство? Меропа снова кивнула. Том покачал головой. Снова беззвучно рассмеялся. - Поразительно, - сказал он. – Поразительно. Потом вскочил и стал оглядывать спальню. На секунду замер, точно осмыслив что-то. Вскинул голову и уставился на жену. - Где мои вещи? – снова с бешенством крикнул Том. Он вдруг ударил ладонью по столику; столик пошатнулся, стоявшая на нем хрустальная ваза тяжело повалилась на бок, потом скатилась на ковер. Меропа вздрогнула, вжавшись в кресло. Помотала головой. Она сейчас не могла бы вспомнить, как ее зовут... - Я покидаю этот сумасшедший дом, - сказал ее Том. Губы его сжались, он бурно дышал. – Говори же, где мои вещи!.. - Как покидаешь? – спросила Меропа. Она поняла только эти слова. - Я ухожу сию минуту, - сказал ее красавец-магл. Он неловко напяливал черный смокинг, не найдя пиджака. – Слава богу, у меня наконец открылись глаза. - Ты не можешь уйти, - прошептала Меропа. Том вдруг рассмеялся в голос. – Ты думала, я останусь? – крикнул он, остановившись с одной рукой, продетой в рукав. - Я беременна, - едва выговорила волшебница. Она положила руку на живот. Том уставился на ее живот. Глаза его широко открылись. - Ничего себе, - пробормотал он. – Ловка же ты. - Я ловка? – У Меропы вдруг пробился голос; она почувствовала дикую, яростную обиду. Колдунья встала с кресла, дрожа с головы до ног. – Я ловка? Это ты, Том, это твой ребенок! - Ты меня обвиняешь? – спросил Том, словно не веря своим ушам. Вдруг он шагнул к ней; Меропа отступила к креслу, схватившись за подлокотник, словно ища защиты. – Ты смеешь меня обвинять? – прошептал он, вплотную приблизившись к ней. Меропа чувствовала жар и силу, исходившую от этого мужского тела. Она схватилась за живот; обида вскипела в ней с неслыханной силой. - Это твой ребенок! – крикнула она. – Ты взял меня в жены, Том, ты должен… Она вскрикнула, почувствовав, как Том выкрутил ей руку. - Я ничего тебе не должен, - прошипел он ей в лицо. Меропа зарыдала, упав в кресло. Том яростно метался по комнате, собирая свои вещи. Потом выбежал как ураган, хлопнув дверью. Меропа вздрогнула в кресле, сидя в полной тишине. Вдруг вскочила на ноги. Она выбежала вслед за Томом. Он уже обувался. - Том, не уходи! – крикнула она. – Пожалуйста, Том! Том вскинул голову. От белой ярости в его глазах Меропа пошатнулась, схватившись за стену. - Ты еще смеешь мне что-то говорить?.. – выплюнул он. - Том, пожалуйста, - зарыдала Меропа; она вдруг осела на пол. Том смотрел на нее без всякой жалости. – Я без тебя умру!.. - Не умрешь, - сказал Том; глаза его сверкали. Вдруг губы искривились в усмешке. – Ты же ведьма, выкрутишься! Меропа помотала головой. Уже не сознавая, что делает, она упала перед мужем на колени и обхватила его ноги; от неожиданности Том застыл. - Том, я тебя умоляю, - прорыдала она. – Пожалей меня! Ради ребенка! В лице Тома Реддла что-то дрогнуло. Но в следующее мгновение он схватил Меропу за плечи и с силой отодвинул от себя. - Наколдуешь себе на прожитье, - услышала она. Дверь хлопнула. В наступившей гулкой тишине Меропа, всхлипывая, осталась кулем лежать на полу в прихожей. *** - Айен! Айен, глядите! Пронзительный голос соседки оторвал Айена от тыквенной грядки; он вздрогнул и с кряхтеньем разогнулся. - Что там такое? - Да вы сами посмотрите, - напористо прошептала Дот Аткинс. Она вытянула дрожащую от возбуждения руку, указывая длинным костлявым пальцем на дорогу. Айен взглянул, куда она указывает, и вскрикнул. - Боже, Дот, да это же… - Тшш! Тише! Дот Аткинс замахала на соседа руками, хотя сама производила шуму куда больше него. Она жадно уставилась на дорогу. Со стороны холма извилистой тропкой к деревне приближался высокий, стройный черноволосый молодой человек, который на первый взгляд мог бы показаться прекрасно одетым. Но когда он подошел ближе, стало видно, что пальто на нем распахнуто, черный смокинг застегнут не на те пуговицы, белая рубашка измята и, должно быть, несвежая. Молодой человек был очень хорош собой, но вид у него был странно отрешенный. - Вернулся, - громко прошептала Дот. Даже не обладая острым слухом, молодой человек должен был бы прекрасно расслышать ее. Но он даже не повернул головы. К странному одинокому путнику подтянулись и другие жители деревни, но никто не решался с ним заговорить. - Сэр, вы вернулись? – робко спросил Сэм Дойл, сынишка Саймона Дойла, жившего ближе всех к усадьбе Реддлов. Том Реддл ничего не ответил. Жители Литтл-Хэнглтона молча проводили его взглядами. - Он точно тронулся, - громко прошептала Дот Аткинс. - Да хватит вам! – вдруг рассердился всегда добродушный Айен. – Пусть человек в себя придет! - А Сесилия-то, Сесилия, - сверкая глазами, прошептала в ответ Дот Аткинс. – Сколько бедняжка из-за него перестрадала! - Я так думаю, он не виноват, - сказал Айен Миллер. – Все эта Меропа Мракс. Она его сманила. Может, приворожила чем… - Да бог с вами, - воскликнула Дот. – Вы еще скажете, что она ведьма. - А кто ее знает, - вдруг необычно для себя сердито и горячо сказал Айен. – Может, и ведьма. Вы видели - он как из церкви с ней выходил, сам на себя был не похож. - Не говорите ерунды, - воскликнула Дот Аткинс. Ее начал уже сердить этот вздор. – Она не иначе как забеременела. Айен, привыкший уступать соседке, замолчал. Том Реддл поднялся на холм. Тем же ровным, плавным, словно отрешенным шагом пересек уже пожухшую лужайку и приблизился к парадной двери красивого старинного дома. Поднял руку и замер на мгновение. Он помнил, что родители днем почти никогда не запирали парадную дверь, исключая зиму. От его толчка дверь подалась. Том вошел и остановился у лестницы, ведущей наверх. Слева от лестницы была дверь в гостиную. Том Реддл замер, оперевшись плечом на косяк, глядя на родителей. Они как раз ужинали, звенели вилки. Но отец не улыбался и не разговаривал, как обычно. Мать, с сумрачным лицом, едва размыкала тонкие губы даже для еды. Блудный сын опустил голову и, глубоко вздохнув, шагнул в комнату. Отец увидел его первым; вилка в дрогнувшей руке звякнула о тарелку. - Мэри, - сказал он. – Мэри, гляди. Миссис Реддл подняла голову. В первое мгновение Тому показалось, что в глазах матери промелькнула целая буря чувств – неверие, смятение, радость... Но только в первое мгновение. В следующий миг миссис Реддл опять поджала тонкие губы. - Ты вернулся? – произнесла она. - Да, мама, - глухо сказал Том. – Простите меня. - Садись, - сказала Мэри Реддл. Том сел, уронив горящую огнем голову на руку. Только бы она не потребовала объяснений сейчас. - Что это было, Том Реддл? – прозвучал над ним безжалостный голос матери. Том поднял тяжелую голову. Мать смотрела на него, сверкая глазами. - Будь добр объяснить, - сказала миссис Реддл; даже ее волнистые седеющие волосы, казалось, гневно вздыбились. Том украдкой взглянул на отца. Тот молчал - может, осуждающе, но скорее сочувственно. - Меня обманули, мама, - сказал Том. - Кто? – спросила миссис Реддл. – Эта… - Губы ее сжались. – Она? Том кивнул. - Как? – требовательно спросила мать. – Мэри, - начал было муж. – Помолчи, Томас! –одернула его Мэри Реддл. – Она сказала тебе, что беременна? – напрямик спросила мать. Том с огромным облегчением кивнул, радуясь, что мать сама придумала объяснение. Глаза миссис Реддл стали огромными, губы задрожали. - Так ты… Ты в самом деле… - прошептала она. Том кивнул. Он был весь красный от непритворного стыда. Как, как он мог дать так себя провести… - О боже, - дрожащим голосом прошептала миссис Реддл. – Томас… - Что ты, Мэри? Тебе плохо? – Муж поспешно придвинулся к ней, с беспокойством заглядывая в лицо. Страшно побледневшая миссис Реддл наконец вздохнула, словно приходя в себя. - Иди наверх, - обморочным голосом сказала она сыну. – Мы поговорим с тобой потом. Том медлил. - Ты слышал? Иди наверх! – Отец метнул на него взгляд, полный уже настоящего гнева. Том поспешил наверх; несмотря ни на что, он был почти счастлив. Родители приняли его назад.