5
4 октября 2016 г., 20:39
Примечания:
Даа, автор поднял себя за шкирку и написал проду:3
***
POV. Влад***
Пошла 3 неделя с того дня, когда я впервые познакомился со своей сестрой. И за все эти дни я ни разу не замечал, чтобы она смеялась. Да и улыбалась нечасто. Ну как… Только изредка чуть приподнимет уголок губ, и всё. Лишь задорные огоньки в глазах, загоравшиеся на несколько мгновений, свидетельствовали об этом. С каждой минутой я осознавал, как сильно ненавидел её родителей. Мои пальцы сдавливали руль, крошили сигареты, а изнутри рвался многоэтажный мат. Вот и сейчас: — Привет. — Здорово, брат, — мою ладонь стиснула рука друга, — Ты как? — Заебись, — буркнул я, затягиваясь. — Э, ну что так грубо, — протянул он, искоса поглядывая на меня. — Да задрало меня всё, — взорвался я. В течение долбаных 4 часов я вываливал на парня килограмм за килограммом, тонну за тонной информацию. Только в начале он меня перебивался восклицаниями типа:« Да ты гонишь! Ну-ну! Хорош заливать-то!» Под конец друг напряжённо слушал, сдвинув брови. — Поэтому, — подвёл я итог, — ты должен мне зафигачить незабываемый праздник. Он азартно потёр руки. — Я ещё не знаю, как это сделать, но будь уверен, всё пройдёт на высшем уровне! Что ж, это вселяет надежду.***
POV. Лера***
День ото дня я понимала всё отчётливей, что я совершенно не подхожу новой компании. Хотя нет. Пожалуй, Влад со мной в чём-то схож. Он тоже иногда, как сам выражается, «залипает». Уставится в одну точку на полчаса, и думает. Остальные же категорически не могли понять, как можно думать молча (Никита), не наглядно (Толик) и без музыки (Артём). Надо мной часто подшучивали: — Если будем замышлять ограбление, ты станешь мозгом операции. Они считали меня практичной, смелой, забавной и очаровательной. Убийственное сочетание. Я не подходила ни под одно определение. Каждый раз, приходя домой, я тряслась, гадая, что сегодня мне прилетит от родителей. Я чувствовала себя загнанным в угол зверем в ошейнике. Вроде бы свобода, но в то же время и рамки, довольно жёсткие. Осознание этого давило на меня непосильным грузом. Я буквально задыхалась от повсеместного контроля, всё внутри рвалось на куски. — Лер, блин, — тяжёлый вздох нарушил ход моих мыслей, — ты скоро будешь умнее всех философов, вместе взятых! — Да нет, — возразили из другого угла, — Не было в истории мыслителей с таким выражением лица. — Значит, я открою свою династию, — огрызнулась я. Кто-то присвистнул. — Смотри-ка, а девчонка-то учится! — Простите, — я зябко поёжилась, — Случайно вырвалось. Грозный рёв — и меня выпихивают из квартиры, толкая наверх. — Твою ж мать, Митрофанова! Мы оказались на крыше 22-этажного дома. Тут, наконец, мою ладошку отпустили, а рассерженный Рамм стал мерить шагами поверхность. Детская фобия заставила меня присесть на краешек ящика, смотря только перед собой. — Я могу и… — начала я, но под взглядом карих глаз запнулась. — Вот скажи мне, — проговорил брат, сцепляя руки за спиной, — чего ты больше всего боишься? Того, что когда я однажды приду домой, меня забьют до смерти. Что вы меня не вынесете и… — Того, что меня не примет общество из-за моих недостатков, — выдала я заученную фразу. — Блять, да что за хрень ты несёшь? — взвыл рыжий. Не знаю. Но сказать правду для меня равноценно самоубийству. Я промолчала. — Может, хватит уже?! Ты же не ебучий ребёнок, которому скажешь: «Нельзя», он и не трогает! — Мне 17, — тихо поправила я, разглядывая свои ногти и прикусывая изнутри щёку. — И? — Я не имею права ослушаться родителей. — Ну твою ж налево! Лера, ты же совершеннолетняя через 5 дней! Я вскинулась. — Откуда ты знаешь? Но брат меня не слышал. — Ей, блять, скоро официально можно будет всё, а она даже и не думает разумно использовать свою свободу! — Эй, семейка, — послышалось позади меня.
