Поговори со мной

Первое, что увидел профессор Снейп, открыв глаза… Это другие глаза.  — Доброе утро, профессор, — сонно проговорило кудрявое создание, которому они принадлежали, и блаженно потянулось, случайно задев рукой грудь зельевара. Мужчина сам еще не до конца проснулся, чтобы понять всю алогичность ситуации, поэтому просто медленно моргнул в знак приветствия и снова прикрыл глаза. «Сейчас до него дойдет», — думала гриффиндорка, подливая масло в огонь и накручивая его волосы себе на пальцы. — «Три, два, один…» Снейп резко открыл глаза и сел на кровати, негодующе глядя на свою соседку. Женщина засмеялась, положила руку на его плечо и мягко надавила, заставляя лечь обратно.

***

За ночь до этого. Сентябрь пролетел незаметно для всех обитателей замка, так как был полон забот. Октябрь же — наоборот, тянулся бесконечно долго, навевая скуку, тоску и апатию. Все в природе готовилось к зимнему сну, и Гермионе казалось, что ее сердце, ее чувства тоже уходят на покой. Не хотелось больше плакать, терзать себя думами в стиле «А что, если бы…», хотелось просто забыться, слиться с бесконечным течением жизни и плыть по нему. Сидя в учительской и медленно попивая чай с бергамотом, профессор Грейнджер любовалась красотой закатного осеннего неба и выводила палочкой узоры в воздухе. Учебный день подошел к концу, и ей оставалось только зайти к Снейпу, отчитаться, взять материал и быть свободной, так как впереди выходные. Женщина тяжело вздохнула. Не все было так просто. Вот уже почти 2 месяца она заменяет зельевара и ровно столько же не может найти с ним общий язык. Все, что она делает, ему не нравится. То она проявила слабость, то гриффиндорскую горделивость, то сняла слишком много баллов, то слишком мало. Он придирался по каждому поводу, поэтому из его комнат Гермиона всегда выходила в растрепанных чувствах. «Ах, Мерлин бы его забрал…» — подумала профессор.  — Гермиона, быстрее, за мной! — крикнула директор из коридора и понеслась так быстро, как мог ей позволить возраст. Девушка тут же подорвалась и ринулась за ней. — Все вопросы потом. Грейнджер молча кивнула и последовала за МакГонагалл. Мозг помог ей быстро сделать вывод, что движутся они самой короткой дорогой в сторону Больничного Крыла, а интуиция подсказывала один единственный вариант того, к Кому они так бегут. Сердце девушки забилось чаще, но она списала это на скорый темп, в душе прекрасно понимая, что ее терзает волнение. «Ну почему именно мимолетные желания так быстро сбываются?» — пронеслось у нее в голове. Поворот, еще один, портрет, коридор, арка и вот, наконец, заветные двери обители больных и немощных. Они не остановились в общих палатах для студентов, а пошли в личный кабинет мадам Помфри, которая уже ждала их у входа. Женщина была бледнее обычного, но взгляд ее, как всегда, выражал абсолютное спокойствие.  — Директор. Профессор. Проходите. Он за ширмой, я дала ему зелье сна без сновидений.  — Что случилось? — спросила полушепотом гриффиндорка, заглядывая за ширму. Там был именно тот, кого она ожидала увидеть.  — Ну, а как ты думаешь? — устало пробормотала Минерва, присаживаясь на стул рядом с кушеткой. — Я же говорила этому упрямцу, что один работать в таком состоянии он не может, но… Это ведь выше его достоинства! Принять чью-то помощь, что вы! Никогда! Горло снова… Ну ты понимаешь. Когда он спал. Северус знал, что уже не успеет оказать сам себе помощь и послал патронус. И вот. Мы здесь, — на последней фразе, женщина мягко провела тонкими морщинистыми руками по волосам мужчины и глубоко вздохнула. Но тут же, видимо вспомнив о своем статусе, она одернула руку и вернула лицу прежнее серьезное выражение.  — Профессор Грейнджер, — обратилась колдомедик. — Я могу вас попросить? Я понимаю, что впереди выходные дни, но больных у меня от этого меньше не становится и…  — Я присмотрю за профессором, не переживайте. Я привыкла. Мадам Помфри мягко кивнула, дала девушке указания, проводила директора и пошла дежурить к студентам. Гермиона огляделась по сторонам: комнатка была маленькая, но вполне приспособленная для, как минимум, одного пациента. Здесь стоял небольшой письменный стол, 2 стула (один — у стола, другой — за ширмой), кровать и прикроватная тумбочка. Освещали пространство свечи, парившие над предметами мебели и создающие какое-то уютное настроение. Женщина трансфигурировала стул в кресло и расположилась там. Впервые в жизни она имела возможность разглядеть своего бывшего профессора, когда он спал. Это было странное ощущение, потому что впервые его лицо выражало мягкое спокойствие. Не то холодное безразличие, которым он одаривал всех и вся, а именно умиротворение. Еще более странным показалось ей то, что она находила такого Снейпа вполне симпатичным, однако эти мысли гриффиндорка старалась отгонять от себя. Время шло, мадам Помфри пару раз заглядывала, дабы удостовериться, что все хорошо, и снова возвращалась к студентам. Женщины несколько раз меняли бинты и наносили новые мази. Наконец, девушка почувствовала, что ее очень сильно клонит в сон, но нельзя же было бросать зельевара. На слабо соображающую голову, она превратила свое кресло в еще одну кровать, которая стала по сути продолжением кушетки слизеринца, и легла на нее, повернувшись лицом к вышеуказанному. В последний раз закрывая глаза, Гермиона подумала, что все же он симпатичный, и погрузилась в царство Морфея.

***

 — Ну что же вы молчите, профессор? Вам совсем нечего мне сказать? Вот все вы мужчины так, — она притворно-обиженно надула губки. Он внимательно изучал ее взглядом, но изучить мог только лицо, так как все тело было скрыто под простынями. Снейп гипнотизировал их взглядом, но они не хотели ни самовозгораться, ни исчезать. Тогда он просто протянул руку, дернул за край белой ткани и… облегченно выдохнул.  — А вот если бы я была голой? — хитро улыбнулась гриффиндорка. Снейп взял ее за руку и в голове у девушке послышался знакомый голос: «Тогда я бы все это уже видел и лишь восстановил бы приятную картину в памяти».  — Приятную? — глаза девушки округлились. «А там есть что-то, что можно назвать неприятным, мисс Грейнджер?» — Северус приподнял бровь, пристально глядя на девушку и еле заметно улыбаясь уголками губ. Гермиона покраснела и высвободила свою руку.  — Хам! Но он снова вернул ладонь на место: «Вы первая начали». Грейнджер на секунду задумалась, а потом усмехнулась, глядя на довольного, как кота, коллегу. В этот момент в комнату вошла директор. Снейп быстро одернул руку и сел.  — Я смотрю, вам уже лучше, профессор Снейп, — сурово произнесла МакГонагалл. — Более того, похоже вы нашли, наконец, общий язык с профессором Грейнджер. И это прекрасно, так как с сегодняшнего дня она является вашим помощником, лаборантом, подмастерьем, правой рукой… Выбирайте сами, какое звание вам больше нравится. Я уже распорядилась, ее вещи перенесут в ваши комнаты сегодня до обеда. Это не обсуждается. Мне нужен живой зельевар и декан Слизерина, как минимум. Постоянное присутствие профессора Грейнджер в вашем личном пространстве исключит все риски, и, разумеется, увеличит ее жалование в полтора раза, — директор внимательно посмотрела на обтекающую Гермиону, затем на сжимающего челюсти Северуса и довольная собой завершила. — Раз возражений не имеется, то я вас оставлю. Хорошего дня. Гриффиндорка медленно и неуверенно поворачивала голову в сторону профессора, боясь встретиться с ним взглядами. Однако он уже давно не отрывал от нее глаз и лишь ждал подходящего момента. Когда девушка все же решилась посмотреть на него своими самыми невинными глазами, он молча потянулся за палочкой, покоящейся на прикроватной тумбочке. Гермиону Грейнджер не зря назвали лучшей ученицей Хогвартса за последние 50 лет. Она была очень смышленой особой, а в опасной ситуации думала еще быстрее, чем обычно. Вот и теперь, уловив движение руки слизеринца, она с быстротой гепарда и грациозностью лани выпрыгнула из-за ширмы и оказалась за дверью как раз в тот момент, когда в дверной косяк ударило заклинание. Мадам Помфри, ставшая свидетелем этой сцены, округлила глаза в немом вопросе.  — Профессору не понравились… кхм… нововведения директора. Ну я, пожалуй, пойду. А лучше побегу! И она растворилась в бесконечных коридорах замка…