Поговори со мной

— Профессор Снейп, я со своей работой закончила. Вам нужна какая-нибудь помощь? — женщина встала с дивана и прошла к рабочему столу зельевара, который проводил расчеты для очередной попытки создания правильного зелья. Он устало вздохнул и помотал головой.  — Вы уверены? — Гермиона наклонилась, чтобы увидеть плоды труда профессора, но тот поднял голову и прошелся по гриффиндорке таким ледяным взглядом, что она почувствовала себя вмерзшей в пол.  — Знаете, я тоже не мечтала оказаться с Вами настолько «под одной крышей»! Все претензии к нашему уважаемому директору, — Грейнджер уперлась ягодицами в край стола и скрестила руки на груди, печально глядя на своего бывшего преподавателя. — Но уж если мы оказались в данной ситуации, надо суметь извлечь из нее максимум пользы. Снейп фыркнул, пренебрежительно оглядел женщину снизу вверх и, впервые за неделю совместного проживания, взял её руку в свою. «Вы придавили собой мои подсчеты».  — Вы неисправимы, — выдохнула Гермиона и приподнялась. Мужчина все еще держал её за запястье и это немного смущало. «А Вы занудны. У каждого свои недостатки, мисс Грейнджер». Раздался скромный стук в дверь, и женщина пошла открывать.  — Это, наверное, профессор Спраут. Я просила у нее некоторые травы для… Гарри?! — она зашагала назад, не отрывая взгляда от старого друга. — Ты ужасно выглядишь. Аврор Поттер стоял в старой темно-синей мантии, порванной в нескольких местах и свисающей как бесформенная штора с молодого мужчины. Руки были покрыты глубокими порезами, шрамами и ожогами, а лицо — остатками грязи и крови, которые он, видимо, пытался второпях смыть. Профессор Снейп встал из-за стола и подошел к своей коллеге, внимательным взглядом изучая повзрослевшего мальчишку Поттера.  — Знаю, Гермиона. Извини, что пришел в таком виде. Я спешил. И к тебе, и… К профессору Снейпу, — он закрыл за собой дверь и как-то грустно, будто стесняясь, посмотрел на подругу. — Прости, что не объявлялся раньше. Я бы обязательно пришел… В тот день. И, поверь, я бы был на твоей стороне. О, Мерлин, как же кружится голова, — зельевар наколдовал стул, усадил туда бывшего студента и дал ему склянку с каким-то зельем, которое тот выпил без лишних вопросов. — Спасибо.  — Гарри, где ты пропадал? Что случилось?  — Всех мракоборцев теперь каждый день и каждую ночь по очереди отправляют на задания. Министерство скрывает эту информацию, но в конце августа из Азкабана неизвестным образом пропали несколько десятков преступников. В их числе Алекто Кэрроу, которую мы так и не нашли. Мы их ловим, — Гарри замолчал, смущенный тем, что Снейп взял Гермиону за руку, и удивленно посмотрел на обоих.  — Профессор спрашивает о её брате, Амикусе.  — Амикуса мы поймали сегодня утром. Во многом, поэтому я здесь. Алекто стерла все его воспоминания о побеге. Оставила всего одно, видимо хотела, чтобы мы увидели.  — Что за воспоминание? — спросила Гермиона, с волнением глядя на нахмуренного зельевара.  — Это всего несколько фраз, которые она ему говорила через стенку камеры, когда они еще сидели в тюрьме, — Поттер не отрывал взгляда от когда-то ненавистного декана Слизерина. — Мне запретили выносить воспоминания из хранилища. Вы ведь понимаете.  — Но что она сказала?! — женщина уже теряла терпение.  — Снейп захлебнется кровью за свое предательство! Он сдохнет так, как этого желал Темный Лорд… Вот, что она сказала. Гермиона вздрогнула от услышанного, когда почувствовала уже знакомую ладонь, слегка сжимающую её мизинец. «Я оставлю вас вдвоем. Мне надо поработать. Одному». Она проводила его взглядом, а, когда дверь за мужчиной закрылась, Гарри встал и подошел ближе к подруге.  — Как ты?  — Пойдет, — оба слегка улыбались, переминаясь с ноги на ногу. — Как вы с Джинни?  — Я её еще не видел. Мы ночуем пока в Министерстве в случае экстренных ситуаций. Она сидит дома. Когда в последний раз её видел, поругались. Все как обычно, — молодой аврор наклонился ближе к подруге и продолжил тише. — Что со Снейпом? Я, честно говоря, не ожидал тебя тут увидеть, пока не встретил МакГонагалл. Она сказала, что ты его временно заменяешь. Гермиона кратко пересказала все, что знала, и попросила друга сообщить, если он узнает что-нибудь еще полезное. Они посидели еще около получаса, выпив чая с печеньем, и крепко обнявшись напоследок, пообещали друг другу больше не пропадать. Профессор Грейнджер в смешанных чувствах отправилась в личные комнаты Северуса Снейпа, которые теперь были и её пристанищем. Приняв ванну, она хотела уже пойти спать, но увидела, что зельевар сидит в гостиной у камина, попивает виски и смотрит куда-то сквозь языки пламени. Женщина, не долго думая, села рядом.  — Вы поменяли бинты? — тихо спросила она, получив в ответ убивающий взгляд. — Вы же знаете, что их нужно менять каждый вечер, — гриффиндорка положила свою ладонь поверх руки зельевара. — Хотите, я всё сделаю? А то Вы выпили… «Чем мне это поможет, Грейнджер? Как будто кусок тряпки и эти мази снимут проклятие Кэрроу. Не майтесь дурью. Идите спать».  — Может и не снимут. Но, во всяком случае, продлят жизнь, — она призвала к себе заклинанием необходимые принадлежности и села ближе к мужчине. — Пока мы не найдем решение. А мы его обязательно найдем. «Вы все гриффиндорцы такие оптимисты? Или только мне так везет?»  — Только Вам, — искренне улыбнулась она, снимая старые бинты и кидая их в огонь. Рана на шее так и оставалась открытой и реагировала на каждый вдох и выдох зельевара, но Гермиону это зрелище уже не пугало. «Зачем Вам это все, Грейнджер?»  — Вы о чем? «Я могу понять, почему Вы решили все бросить и прилететь в замок преподавать. Зная ваш характер и обстоятельства, это не удивительно. Но к чему вся эта… забота? Минерва, насколько я знаю, просила Вас только приглядывать за столь жалким и немощным мной, а не становиться заботли… Ай, больно же!»  — И будет еще больнее, если вы продолжите задавать глупые вопросы, — хмуро проворчала женщина, продолжая, уже нежнее, наносить мазь. — Я ведь уже не держу Вашу руку. Так как Вы передаете мысли? «Телесный контакт. Не важно, к какой части тела прикасаться».  — Тогда почему Вы обычно выбираете именно руку? «Мерлин… Грейнджер, когда вы начнете ходить по замку обнаженная, я с удовольствием испытаю и другие части тела. А пока у Вас открыты только руки и лицо, мой выбор не велик. Мне Вас за ухо хватать? Или может за нос?»  — Я поняла, — усмехнулась она. — Извините. Я не могу думать о нескольких вещах одновременно. «И о чем же Вы сейчас думаете?»  — О том, что эту мазь можно улучшить, добавив еще несколько целебных трав, и тогда действие будет дольше. «А еще о чем?»  — Я, — гриффиндорка внимательно посмотрела в уставшие и проницательные глаза бывшего профессора. — Больше ни о чем. «Врете, Грейнджер. Десять очков с Гриффиндора».  — Как Вы… «Если я могу заставлять людей слышать свои мысли, то Вы должны были догадаться, что я таким же образом могу прочитать чужие. И не надо меня жалеть, Грейнджер. Это отвратительно слышать».  — Тогда зачем слушаете? — холодно сказала она, завязывая последний узелок, и встала с дивана, намеренная отправиться в свою спальню. Её остановил Снейп, который тоже встал и, прижав женщину к себе спиной, скрестил её пальцы со своими. «У Вас иногда бывают очень интересные мысли, мисс Грейнджер. Особенно, когда Вы смущаетесь. Как, например, сейчас». Он отпустил её руку и, наклонившись, прижался теплыми сухими губами к виску бывшей студентки, а в голове у неё звучали его мысли. «И правда, рука это слишком скучно. Доброй ночи, мисс Грейнджер». Гермиона не успела опомниться, когда за мужчиной уже закрылась дверь его спальни, и она снова села на диван, позволив себе побыть еще немного в своих мыслях и допить оставшийся стакан виски перед отходом ко сну. «Он просто над тобой издевается. Это же Снейп. Не принимай ничего всерьез», — подумала она, прижавшись головой к боковине и провалилась в сон, согреваемая теплом горящего камина и крепкого напитка.