Поговори со мной

Гермиона шла по длинному темному коридору. Каждый её шаг сопровождался громким отзвуком, что казалось ведьме странным, учитывая, что она ступала по старому пыльному ковру, который должен был поглощать не только многовековую грязь, но и любое подобие звука. Ей казалось, что с каждым пройденным метром её ноги становятся все более ватными, а тело двигается скорее по инерции, чем по её желанию. Мисс Грейнджер бы хотелось идти на свет, но, увы, впереди была лишь темная комната, из которой доносились капающие звуки. Кап. Шаг. Кап. Шаг. Гриффиндорка прикрыла на мгновение глаза, а, когда открыла, оказалась наконец в дверях той самой комнаты. Темнота не давала ничего увидеть, и лишь неким внутренним чутьем женщина понимала, что находилась в ванной. Взмах волшебной палочки и короткое «Люмос». Кровь. Это капает кровь с его руки. Кап. Кап… Волшебница поднимает взгляд выше и кричит в ужасе, но её пропавший голос не слышен никем. Она падает на колени, глядя на мужчину, лежащего в ванне и смотрящего в никуда невидящими глазами. Гермиона прикасается к его ледяной ране на шее и понимает, что кровь уже давно засохла. Она снова кричит. Она молит у него о прощении. Она пытается произнести заклинание, чтобы вытащить его оттуда. Но в ответ лишь тишина. Из её рта не вылетает ни единого звука. Она окружена гробовой тишиной и капающими звуками, которые слишком режут слух. Кап. Кап. Гриффиндорка бьется в слезах и делает последний вздох, чтобы попытаться позвать на помощь.

***

Северус распахнул глаза и резко встал. Палочка, лежащая по ночам под подушкой, в одно мгновение оказалась в его руке, и мужчина в скором темпе, но с надлежащей ему осторожностью, бесшумно выскочил из спальни. Огонь в камине догорел, и теперь холодный воздух подземелий окутывал его обнаженный торс. Разбудивший его шум снова донесся с дивана в гостиной, который зельевар на цыпочках обошел, чтобы увидеть её. Гермиона с силой сжимала серую обивку мебели. Её тело было странным образом выгнуто, на лбу выступила испарина, а губы были плотно сжаты. Женщина жалобно и отчаянно мычала. Профессор подбежал к ней и положил руку на её нежную щеку. «Грейнджер, что бы это ни было, это всего лишь сон. Проснитесь. Откройте глаза». Её ресницы дрогнули, а губы чуть приоткрылись, рвано глотая воздух. Он провел пальцем по её виску, и глаза ведьмы открылись, встречаясь с чуть сонным и вопрошающим взглядом сливающихся с темнотой черных глаз. Она часто заморгала и открыла рот еще шире, пока из неё не вырвался тихий вскрик, больше похожий на всхлип, а глаза не наполнились слезами. Взгляд мужчины помрачнел. «Что случилось?» Она отрицательно помотала головой и снова закрыла глаза на пару секунд, поэтому не могла видеть сосредоточенного лица её немого собеседника. Зельевар снова провел пальцем по её виску, на этот раз спустившись чуть ниже к линии скул. «Когда я в самом деле умру, не приходите на похороны. Моя безутешная душа не выдержит Вашего безутешного горя, мисс Грейнджер».  — Профессор… «Да, мисс Грейнджер?»  — Когда я проплачусь и приду в чувства, напомните мне поругаться с Вами из-за того, что Вы без разрешения читаете мои мысли, — прошептала она, распахнув глаза. «Я напомню».  — Начнем с фразы «Да как Вы смеете», хорошо? «Хорошо. Только давайте запланируем это на вечер воскресения? Мне не хочется проводить выходные в полной тишине».  — Я думала, Вы уже устали от моей бесконечной болтовни, — улыбнулась женщина, принимая сидячее положение, и рука мужчины плавно переместилась в её уже раскрытую ладонь, будто так и надо. Он молчал слишком долго, и Гермиона чуть сжала его руку, напоминая, что она ждет. «Я не имею альтернативы». Снейп отпустил её, встал, и через несколько секунд дверь его спальни захлопнулась. Снова. Гриффиндорка все еще чувствовала тепло его руки на своей щеке и ладони, и это окончательно отогнало дурной сон. Она снова откинулась на диван, решив доспать эту ночь здесь. Альтернатива. И почему все так стремятся найти ей замену?

***

Очередной окровавленный бинт отправился в огонь ловким движением тонкой женской руки. Мужчина сидел за своим рабочим столом, стараясь сильно не откидывать голову, чтобы рана не раскрылась еще сильнее. Он внимательно наблюдал за своей бывшей ученицей. Ему не нужно было читать её мысли, чтобы понять настроение женщины. У Гермионы все было предельно ясно написано на лице. Буквально выведено каллиграфичным почерком. Она собиралась с мыслями, чтобы сказать ему нечто. Нечто важное? Зельевар давно был готов к этому разговору. Она устала от работы сиделки и хочет уехать, так он думал. Это казалось самым логичным, хоть и не самым приятным вариантом. Скорее даже разочаровывающим вариантом. Опустошающим вариантом. В чем самому себе он, разумеется, не признается. Гриффиндорка закончила с шеей мужчины и неловко прикоснулась рукой к его плотно сжатой челюсти, выдававшей напряжение, таившееся внутри этого бесстрастного человека.  — Мне нужно уехать, — пробормотала она извиняющимся тоном, от которого к горлу профессора подступил ком. «Разумеется. Прощайте». Он почти встал, когда волшебница села к нему на колени, припечатав недоумевающего мужчину обратно к стулу. Она взяла обеими руками его ладонь, укутывая ту своим теплом, и серьезно посмотрела в глаза бывшему преподавателю, лицо которого не выражало абсолютно ничего. Почти, как в её сне. Гермиона подумала, что, наверное, поэтому у него нет ни единой морщинки. Ведь его лицо обычно не напрягается из-за такой бесполезной чуши, как эмоции. После того ночного разговора зельевар больше не читал её мысли, но женщина все равно всякий раз смущалась, боясь, что он изменит своим новым моральным устоям. Вот и сейчас, её готов был тронуть румянец, если бы она не была уже обеспокоена другим моментом.  — Мне нужно уехать на неделю. Всего одну неделю. И я вернусь, — успокаивающим голосом начала она. — Обещаю, я просто… «Вам не нужно оправдываться, мисс Грейнджер. Даже если бы Вы решили уехать насовсем, это бы ничего не изменило». Его голос ледяным потоком лился в её голове, замораживая её взволнованное сознание. Женщина с обидой посмотрела на своего собеседника, чьи холодные глаза идеально совпадали с его тембром. Он задел её. Этому человеку всегда хватало пары фраз, чтобы задеть за живое.  — И Вам было бы все равно? «Я бы забыл о Вашем временном присутствии в моей жизни в тот же день».  — Прекрасно! — крикнула Гермиона громче, чем хотела, и встала, отходя от зельевара на метр. Один взмах палочки и её сумка, предварительно собранная, прилетела к ней прямо в руки. Снейп, поднявшись со стула, не сводил с гриффиндорки немигающего взгляда сверху-вниз. Она бесцеремонно поставила свой кожаный чемоданчик на его стол, не обращая внимания на исписанные листы с рецептами новых зелий, проверила содержимое, бормоча про себя, и, закончив все приготовления, ушла в манере своего профессора. Быстро. Молча. И эффектно хлопнув дверью. Северус Снейп презрительно фыркнул и вернулся к своей работе. По крайней мере, попытался. Когда пришла мадам Помфри, принесшая очередную партию целебной мази, она упомянула, что мисс Грейнджер предложила улучшить состав парой редких средиземноморских трав, и, по мнению колдомедика, этот новый вариант намного более эффективен. Седая женщина быстро и довольно грубо проверила рану мужчины, который заставил себя не морщиться от её толстых холодных пальцев, столь непохожих на изящные аристократические руки магглорожденной волшебницы. Новая мазь и правда действовала дольше, и Северуса будоражил тот факт, что Гермиона позаботилась о нём перед своим отъездом. Теперь он мог спать целых шесть часов, не беспокоясь, что может не проснуться. Или проснуться при самых нелицеприятных обстоятельствах. И это сделала она. Для него.

***

 — Гермиона, ты… Все хорошо? — молодой мужчина в круглых очках приветственно обнял подругу, хватая сумку у нее из рук. Сегодня он выглядел значительно лучше, чем при их последней встрече. Он был опрятен и чист, лишь отросшая щетина и синяки под глазами показывали, что не все так гладко.  — Конечно! Просто замечательно, — притворно улыбнулась она. — Я так рада тебя видеть.  — Было бы лучше, если бы мы встретились под другим предлогом, но все же, — серьезно пробормотал аврор Поттер, отодвигая для женщины стул, в который та устало приземлилась. — Ничего, что Снейп останется без твоей…?  — Он справится, — резко перебила его волшебница, плотно сжимая губы. — Давай лучше перейдем к главному. У нас не так много времени, Гарри.  — Верно, ты принесла волос? — он серьезно глянул на неё из-под очков.  — И не один, — довольно усмехнулась ведьма, доставая вытянутую склянку, в которой были скручены несколько иссиня-черных волос. — Это, кстати, было непросто. Он слишком искушен в плане зелий и того, из Чего их готовят, поэтому очень аккуратен. И чистоплотен, кстати.  — Ничего другого я и не ожидал услышать от такой педантичной особы, как ты, — улыбнулся молодой аврор. — А твои вечные восхваления Снейпа прямо-таки вернули меня в школьные годы!  — Я не восхваляла профессора Снейпа! — возмутилась волшебница. — Но, разумеется, я всегда здраво оценивала его выдающиеся таланты, — тише и быстрее добавила она.  — Начнем с того, что ты единственная, кто обращается к его персоне за глаза по титулу…  — Но!  — Никто из его студентов…  — Да ладно?  — Никогда, если его нет рядом…  — Чушь!  — Не произносит с придыханием, — Гарри прислонил обе руки к сердцу. — «Профессор Снейп». Все обычно короче, лаконичней и с менее вдохновленной интонацией.  — Я его уважаю, да. И что здесь такого? — мисс Грейнджер сложила руки на груди, отвернувшись от ухмыляющегося друга.  — Да ладно тебе, я просто издеваюсь, — он ободряюще похлопал её по плечу. — В последнее время так мало поводов улыбнуться. Я… Кстати, мы вчера поймали последнего. Ну, не считая Алекто. Тогда предпоследнего.  — Гарри, это же чудесно! — женщина подскочила и обняла своего друга. — Ты сказал Джинни, что она снова будет видеть мужа дома? — усмехнулась она, но Поттер угрюмо уставился в стену, приобнимая волшебницу.  — Мы с Джинни пока не общаемся. И я не хочу сейчас это обсуждать, — быстро и четко произнес он. — Итак, давай о нашем плане…

***

Профессор Северус Снейп в жизни не чувствовал себя таким идиотом. Гермионы Грейнджер не было в его жизни всего три дня, и это ощущалось. Он жил в вечной тишине. Конечно, к нему приходила многоуважаемая госпожа директор и школьный колдомедик, которые пытались рассказать ему как можно больше о событиях, происходящих в Хогвартсе, но это было хуже тишины. Это был просто фон. Некий шум, звучащий на периферии его сознания, в то время, как сознание мужчины было сосредоточено на одной лишь мысли. Это была даже не мысль, а вопрос. Конечно, мисс Грейнджер дала обещание. Всего неделя. Но это было до того, как он её… обидел. Обижать всегда было в его стиле. Лучшая защита — это нападение, разве не так? Только не с женщинами. Только не с ними. И вот один вопрос крутился у него в голове, подобно торнадо, сметающему все другие здравые, важные, правильные мысли. «А вернется ли она через неделю? А вернется ли она вообще?»