Поговори со мной

— Профессор Снейп, добрый вечер, — донесся до него голос пожилой директрисы, которая предварительно дважды постучала. Он ответил ей слабым кивком, не поднимая головы от старого потертого фолианта по проклятьям. Оттенок его волос сливался с черной, будто обгоревшей, обложкой, и не было до конца понятно, где заканчиваются пряди, и начинается книга. — Мадам Помфри говорит, что ты пренебрегаешь её помощью, — зельевар устало вздохнул и перелистнул страницу. — Она сообщила, что уже четвертый день не знает о состоянии твоей раны, — мужчина скривил губы и сильнее сжал книгу. — Ну, раз со мной ты не хочешь общаться, то хотя бы сообщи профессору Грейнджер тему завтрашних занятий с пятым курсом. Она хочет подготовиться до наступления поздней ночи. Усталый голос профессора МакГонагалл стал абсолютно равнодушным на этой последней фразе, но именно она заставила Северуса поднять голову и взглянуть в сторону двери. Гермиона стояла, держа свой чемоданчик обеими руками и глядя куда угодно, только не на Снейпа. Вот её глаза пробежались по книге, которую он медленно закрыл, затем переместились на стол, прошлись по свиткам, перьям, трем чернильницам: черной, зеленой и кроваво-красной, при взгляде на которую женщина часто заморгала и отвернула голову. Он пошел именно в ту сторону, в которую она повернулась, но снова не почувствовал на себе её внимания. Гриффиндорка бесконечно увлеченно разглядывала светло-серые обои с темно-серыми узорами, на фоне которых высокая черная фигура совершенно, в её понимании, не выделялась. Северус протянул своей бывшей ученице необходимый свиток, внимательно вглядываясь в её лицо, словно пытаясь найти в нем что-то. Когда она потянулась за пергаментом он специально вытянул пальцы, совсем не случайно касаясь женщины, но она выхватила бумагу и, так и не сказав ни слова, удалилась в кабинет зельеварения. Он не повернул голову, чтобы проследить за её уходом. Лишь выразительно изогнул бровь, глядя на Минерву.  — Замечательно, — улыбнулась она. — Я снова могу спать по ночам, — пробормотала волшебница все с той же улыбкой, но без капли радости в голосе. — Доброй ночи, профессор. Дверь за директрисой закрылась, и зельевар снова остался один. Из-за двери кабинета доносилось легкое позвякивание склянок и банок с ингредиентами. Северус подошел ближе и прислушался. Гермиона передвигалась по комнате быстрыми уверенными шагами, видимо, расставляя необходимые на завтра принадлежности. Её дорожная мантия шуршала, двигаясь по каменному полу. «Она только что вернулась?» Снейп услышал приближение её шагов к выходу и сбежал из личного кабинета в гостиную, быстро сев на диван у потухшего неделю назад камина. Гриффиндорка преодолела все то пространство, что только что пробежал он, и спокойно прошла мимо мужчины, сняв на ходу дорожную мантию. Захлопнулась очередная дверь и зельевар услышал звук льющейся воды, который сопровождал его мысли в течение всего следующего часа. Вода и огонь, вновь зажжённый незаметным движением палочки молодой волшебницы. Она вышла из наполненной паром комнаты в одном персиковом халате и с белым полотенцем на голове. Профессор резко обернулся, когда она вскрикнула от неожиданности. Он вопросительно изогнул бровь, но женщина лишь тяжело сглотнула и покачала головой. «Не ожидали, что я все еще здесь, мисс Грейнджер?» Зельевар заметил появившиеся на её ногах мурашки и призвал палочкой плед из своей комнаты, который раскрывшись приземлился на диван. Рядом с мужчиной. Гермиона стояла на месте, и Северус, спустя несколько секунд смущающей тишины, отвернулся, вновь уставившись на пламя. «Идиот». Диван чуть продавился под весом женщины, и теперь Снейп мог чувствовать, что она пахла его травяным мылом и фиалками, аромат которых так и блуждал в её волосах с самого первого дня её приезда в Хогвартс. Они все еще сидели в тишине, и он больше не пытался к ней прикоснуться, ведь это, по мнению мужчины, было в высшей степени унизительно. Она же забралась на диван с ногами и укуталась в теплый зеленый плед. Её взгляд снова блуждал, но на этот раз она нашла в себе силы сосредоточить его на человеке, сидящем рядом. И кое-что ей совершенно не понравилось.  — Вы давно меняли бинты в последний раз? — прошептала она, нахмурившись. Он кивнул. — Вы меняли их сегодня? — с тревогой спросила женщина, и Северус помотал головой. — Вчера? — она выпуталась из теплого кокона и придвинулась ближе к профессору, который медленно кивнул. — Врете, — прохрипела волшебница дрожащим голосом, буквально оторвав от кожи темно-бордовый бинт. Рана мужчины еще никогда не представляла собой столь ужасающего зрелища. — Профессор… Вы… «Не говорите. Я знаю». Он коснулся двумя пальцами её колена, но сейчас ведьму это абсолютно не беспокоило. Она взмахнула палочкой, и из кабинета прилетел «его» ящик, а из ванной — таз с прохладной водой и тряпка. Северус повернулся к ней всем корпусом, предоставляя гриффиндорке более свободный доступ и, наконец, встречаясь с ней глазами. Сейчас в них отражалось что-то среднее между страхом и отчаянием. «Вам не стоило возвращаться».  — Для Вас же все равно нет никакой разницы. Так что позвольте мне решать самой. Сэр. «Вы будете прекрасным профессором».  — Что Вы… — она капала зельем ему в самую рану, наблюдая за тем как оно там шипело, превращаясь в темную пену. Это означало одно. Заражение. — Вы поправитесь и вернетесь к своим полномочиям. «Грейнджер…»  — Даже слышать ничего другого не хочу! — крикнула она, продолжая монотонно покрывать зельем всю открытую часть шеи. Руки женщины дрожали. «Грейнджер, мне…»  — Я не позволю Вам просто так взять и скончаться. Не после всего, что я для Вас сделала. Имейте совесть, — гневно зашипела она. «Мне очень больно».  — Профессор? — она подняла глаза на его лицо и увидела в нем чистую агонию. Зельевар закусил губу с такой силой, что из нее уже пошла кровь, его брови сложились так, что выражения лица из отстраненного превратилось в молящее. Гермиона схватила охлаждающую мазь, и он снова почувствовал её тонкие умелые пальцы, приносящие долгожданное облегчение. Мужчина прикрыл глаза и блаженно выдохнул. Она продолжила поглаживать его шею, даже когда в этом уже не было необходимости и стоило просто завязать новый бинт, но ведьма не останавливалась, пока он не открыл глаза. — Так значит, мне не стоило возвращаться? — спросила она с доброй улыбкой. Мисс Грейнджер наложила плотную, но не тугую повязку, и уже собиралась встать, когда Снейп взял её за руку и прислонился губами к тыльной стороне ладони. Он ничего ей не сказал, не собирался передать какую-то очередную язвительную мысль. Это была его немая благодарность. Когда он прервал ласку, женщина увидела маленький кровавый след на своей руке и снова взглянула на нижнюю прокусанную губу зельевара. Она не стала долго думать и, сильнее сжав руку мужчины, который все еще её не отпускал, наклонилась вперед. Его губы были солеными от крови, но, к удивлению Гермионы, очень теплыми. Это совершенно не коррелировало с его всегда холодным выражением лица, которое редко сменялось на что-то более человеческое. Еще более необычным было и то, что губы мужчины были мягкими, в отличии от тех слов, что обычно с них срывались. Снейп не шевелился, но она слышала, как скоро пульсирует кровь в его теле и как прерывисто он дышит, стараясь делать это незаметно. Она пошевелила губами, но не почувствовала никакой реакции. Она наклонила голову и чуть приоткрыла рот, но челюсть мужчины оставалась плотно сжатой. Разочарованно вздохнув, сконфуженная женщина пробормотала скомканное «Простите» и встала, но уйти ей не дала цепкая хватка зельевара, не отпускавшего её. «Я не особо умею…»  — Что не умеете? — не поняла волшебница, чуть нахмурив брови. Северус нервно сглотнул, не прерывая зрительного контакта. «Куртизанки не целуют в губы, мисс Грейнджер».  — И как это связано… Оу, — её глаза широко раскрылись. — А… Другие женщины? — профессор прикрыл глаза и помотал головой. — Я… Не буду спрашивать, почему. «Спасибо».  — Никогда бы не подумала, — пробормотала она, подойдя чуть ближе к вцепившемуся в неё мужчине. «И не надо. Я же об этом не думаю».  — И Вам никогда не хотелось? «Когда-то, возможно, хотелось… Но не с Бабочкой, разумеется. Я вообще особенно брезглив по отношению ко всему, что попадает в мой рот. Это профессиональное. И жизненное».  — Это хорошая привычка, — согласилась женщина, хоть ей и не было приятно подобное откровение. — Мне нужно Вам кое-что сказать, — резко перевела тему Гермиона. «Я весь обращен в слух, мисс Грейнджер».  — Об этом никто не должен знать, даже профессор МакГонагалл. «Грейнджер. Если Вы не заметили. Я сейчас несколько не в том положении, чтобы вести светские беседы». Он презрительно взглянул на ящик с медикаментами, а потом и на свою собеседницу.  — Но со мной же Вы ведете беседы, — настаивала она. «Да». Пауза. Тяжелый вздох. «И только с Вами».  — Вы… Вы же не хотите сказать, что ни с кем не разговаривали все то время, что меня не было? — её голос почти перешел на шепот к концу предложения. «Не хочу. Но так и было».  — Почему? — изумилась волшебница, не сводя глаз со своего бывшего профессора. «Я был бы благодарен, если бы это «почему» мы тоже проигнорировали. Хотя, должен отметить, что Ваша любовь к логике и причинно-следственным связям в некотором роде… Очаровательна». Он встал и теперь нависал над девушкой. Его свободная рука стянула полотенце с головы ведьмы, которое полетело на пол. Влажные вьющиеся волосы упали на плечи гриффиндорки, снова наполняя пространство ароматом фиалок. «Мы отдалились от темы».  — На чем я остановилась? — прохрипела Гермиона, потрясенная неожиданным вторжением в её личное пространство. «На начале. Вы собирались сказать мне что-то очень важное. Если хотите, я могу просто прочесть Ваши мысли и…»  — Нет! — крикнула она, вырывая свою руку из железной хватки мужчины. — Я сама! У меня для того и есть рот. Чтобы им говорить. Снейп наклонил голову вбок и скользнул взглядом по губам женщины, которая вмиг покрылась румянцем. Снова мысли обоих вернулись к этой части лица. Он протянул руку и коснулся пальцами её подбородка, чуть приподнимая голову Гермионы. «Говорить можно не только вербально, Грейнджер. Прикосновение — это тоже разговор. Движения. Жесты. Само тело. Например…» Он прикоснулся ладонью к её щеке и погладил висок большим пальцем, как в ту ночь, когда ей приснился кошмар. Гермиона прикрыла глаза в удовольствии и повернула голову в направлении руки мужчины. «Лобная и височная доля напрягаются больше всего, когда человек напряжен. И зачем, скажите, нужны слова, от которых никакой пользы, если можно сделать так?» Он прислонил вторую ладонь к её лицу, повторив те же круговые движения у виска, а затем наклонился и прижался губами ко лбу совершенно обмякшей женщины. Это был такой же поцелуй, которым он наградил её руку. Долгий, тихий, теплый и совершенно не пошлый. Гриффиндорка открыла глаза спустя пару секунд после того, как он прекратил свои действия.  — Очень наглядно, — просипела она севшим голосом и отвернула голову, смущаясь смотреть в бесстрастные глаза напротив. Ей казалось, что он просто издевался над ней, и это злило и волновало одновременно. Волшебница сделала два шага назад и дышать стало намного легче. — Итак… Кхм… Эту неделю я провела в Министерстве. Гарри нужна была некоторая помощь, — она запнулась и нервно сглотнула. — В поимке Алекто. — Снейп кивнул, внимательно глядя на женщину, нервно теребившую пояс халата. — Не вдаваясь в подробности… В общем… У нас есть все основания полагать, что… Она здесь. В замке. Алекто Кэрроу в Хогвартсе.