Докажи, что Драконы умеют любить.

Я стоял в светлой каменной пещере, рассматривая в прозрачной воде озера, лижущего мои босые ступни, своё размытое отражение. Грязные кудри падали на моё уставшее лицо, и я неуклюже, трясущимися пальцами старался убрать непослушные локоны, пропахшие костром, подтаявшим снегом и согретым солнцем камнем. Но тут гладь воды дернулась, и на меня насмешливо уставилась пара явно нечеловеческих горящих зелёных глаз с иссиня-чёрным вертикальным зрачком. В ушах набатом зазвенел грубый смех и громкое шипение, болью отзывающееся в груди. И только когда в отражении озера я увидел, как к моему открытому горлу приблизилась чудовищная лапа с заостренным уродливым когтем, я неожиданно проснулся, отплевываясь от попавшей в легкие воды. Всю грудь жгло огнем, а горло драло невыносимое чувство жажды. Я со стоном разлепил глаза, тут же прикрывая их ладонью от палящего солнца. «Откуда в горах такое солнце?» — пронеслось у меня в голове. И только достаточно привыкнув к яркому свету, я смог рассеянно осмотреться и знатно проматериться, хватаясь за больную голову. Не было вокруг меня ни привычных за эту прошедшую неделю гор, ни открытого неба с белесыми перьями облаков: меня окружал лишь шумный лес. Ветки каких-то незнакомых мне деревьев замысловатым узором оплетали всё пространство — они были сверху, снизу, смыкались над головой, каким-то чудным образом пропуская сквозь себя яркий солнечный свет, прожигающий слизистую глаз. — Это уже не смешно, — просипел я, оглядываясь по сторонам и стараясь понять, куда я попал. Единственное, что я запомнил, это то, как я потерялся и забрел на какое-то болото, а теперь я… в лесу? Что за чертовщина?! Отлично, я, мокрый, грязный, голодный и до икоты напуганный, сижу в незнакомом мне месте, в которое даже не помню, как попал. Но даже несмотря на всю эту неразбериху, я чувствовал себя в некоторой степени уютно, будто бы здесь — мой дом. Среди этих огромных зелёных крон, чуть тёплого и несколько мягкого ветра и палящего над головой солнца. Я протер руками лицо и взъерошил и без того растрепанные волосы. Нужно было как-то выбираться отсюда. И первым делом я вспомнил уроки выживания в лесу, которым нас учили перед походом: чтобы найти источник воды, у которого, как я думаю, может находиться какая-то деревня или другое поселение с людьми, нужно внимательно смотреть на попадающиеся мне на пути растения. На ватных ногах я поднялся со своего места, отряхнул пыльную одежду и двинулся вперед, руками раздвигая плотные, крупные листья деревьев и кустарников. Кое-где мне попадалась некрупная роса, хрустальными каплями осевшая на ветвях, но чем дальше я шел, тем больше, казалось, отдалялся в глубь леса. Прислонившись к жесткому стволу дерева, чтобы перевести дыхание, я постарался прислушаться. В голове свистело от недавнего сна, в котором, кстати, не помешало бы разобраться, а окружающие меня звуки были слишком громкими и неразборчивыми: где-то пели птицы, где-то шуршала листва деревьев, где-то слабо отзывались лягушки. Подождите, лягушки? Забыв про сбившееся дыхание и ускорившийся пульс, я с энтузиазмом рванул вперед, гораздо энергичнее раздвигая попадавшиеся мне на пути листья. Через несколько минут непрерывного бега я услышал отчетливое журчание воды и, раздвинув очередную кипу зелени, увидел крупную реку, на противоположной стороне которой виднелась небольшая каменная стена. Как странно, почему я не слышал города? Не может же быть такого, что лес заглушал абсолютно все посторонние звуки. Хотя я уже и не знаю, могу ли я чему-нибудь вообще тут удивляться. Но я пообещал себе подумать об этом и о моём ужасном утреннем сне позже, когда я уже выберусь отсюда. Я умылся, выпил прохладной воды, утоляя жажду, и бегло осмотрел берег. На моё везение, за несколько сот метров от меня находился деревянный мост, по которому довольно часто проезжали загруженные доверху телеги. «Видимо, торговая деревня», — подумал я, двигаясь в сторону дороги. Каково было удивление, когда я только-только подошел к мосту, а возле меня тут же остановилась одна из этих подвод, в кузове которой были выставлены чаны с водой, фруктами и какими-то непонятными мне продуктами. Но больше всего меня удивил человек, сидящий на стоге ароматно пахнущего, свежескошенного сена: он был достаточно низок (то ли так казалось потому, что он сидел, то ли потому, что я головой хорошенько приложился), чуть сгорблен, и самое главное, — только заприметив меня, он лучезарно улыбнулся и прокричал: — Слава альвийскому народу! Куда путь держишь, странник? Я растерялся, даже не зная, что ему ответить, но все-таки кое-как выдавил из себя: — Здрасти. Мне бы в город попасть. — Ну, это легко! — Потертой от работы небольшой ладонью он хлопнул рядом с собой, — присоединяйся. Довезем! Уговаривать меня долго не пришлось. Я ловко — настолько, насколько это было возможным после долгого лежания на холодной твердой земле — вскочил в телегу, устраиваясь рядом с мужчиной. Рядом со мной он казался совсем небольшим: его кругловатая голова, покрытая тёмными волосами с просветом небольшой седины, была мне чуть выше плеча. И что это за чертовщина такая? Мы въехали в небольшой по виду город, даже скорее деревню: невысокие деревянные и каменные строения, дорога, засыпанная песком и мелким гравием, и невысокие по росту и довольно проворные люди. То попадались играющие дети, то спешащие куда-то женщины и вальяжные мужчины, но самое главное — каждый из них улыбался мне, пытался помахать рукой и что-то кричал вслед про всё тот же альвийский народ. Пора бы уже узнать, кто такие эти альвы и эти… люди? Вокруг меня. Телега остановилась у деревянного двухэтажного строения, на котором висела вывеска с большой кружкой пенистого пива. Тут и без слов было понятно, что это одна из забегаловок этого городка. — Здесь ты сможешь отдохнуть после тяжелой дороги и выпить. Светлого пути тебе, предок Великих альвийских народов, и пускай хаос не омрачит твоей жизни! С этими словами мужчина погнал лошадь дальше по улицам, а я, взяв себя в руки и мысленно вспомнив какую-то молитву, зашел в душное помещение таверны. Тут пахло рыбой, разливным пивом, костром и свежим деревом. Народу в зале было немного: пара мужчин у окна распивали свою первую кружку пива, которую они любезно подняли в знак приветствия, завидев меня. В остальном же таверна была пуста, лишь худой мальчишка протирал круглые деревянные столы, убирая с них подносы и пустые стеклянные кружки. Я уселся за небольшим столом, и светловолосый парнишка тут же подбежал ко мне, с улыбкой проговаривая: — Слава альвийскому народу! Чего желаете откушать? — Покрепче мне налей чего-нибудь, пожалуйста. — Будет сделано сейчас же! Что-то ещё? — На меня уставились наивные и добродушные голубые глаза. Я немного подумал и решил: — Расскажи мне, где я и как зовут твой народ. Если парнишка и удивился, то виду не подал. — Я принесу ваш напиток и расскажу вам всё, что пожелаете, хорошо? — Идёт, — кивнул я. Мальчик унесся в сторону бара и скрылся за деревянной стойкой, а я уставился на свои подрагивающие грязные пальцы. И что со мной произошло? Как и куда я вообще попал? Такое разве бывает? Я не знал, где я, кто эти люди вокруг и за кого они меня принимают. У меня было так много вопросов, но голова просто отказывалась работать. И мне хотелось выть от бессилия и слабости перед ситуацией, потому что я даже не предполагал, как мне разбираться со всем этим. Единственная надежда была на то, что этот светловолосый мальчишка поможет мне понять, что произошло. Через пару минут парень подошел к моему столу, поставил большую кружку с тёмным содержимым и уселся на лавку напротив. — Это, — взглядом он указал на холодный, с капельками воды на боках стакана напиток, — портер со жженым сахаром. Самое крепкое, что у нас есть, не считая фирменного напитка. — Он лукаво усмехнулся: — Но вам пока не стоит его пробовать. Я сделал небольшой глоток. Хмель, привкус вина, горькое послевкусие сахара. — Неплохо, — сказал я, отпивая ещё. — Теперь поможешь мне? — Поселение, где вы находитесь, называется Тонтайя Талло. Это торговый город на границе Плодородных Земель. — Не торопясь, начал он. — В основном здесь живут предки Великих гномов, народы альвов или просто пришлые странники. — Кто такие альвы? — Задал я вопрос, мучивший меня уже около часа, даже не обращая внимания на ту часть ответа, где речь шла о гномах и странниках. — Альвы — это народ Великих эльфов, предками которых были Старейшины. А вы разве не альв? — Он внимательно осмотрел меня и как-то забавно, по-детски нахмурил белесые брови. — Нет… Понимаешь, тут такое произошло, что я даже сам не знаю, что именно. — Вы можете рассказать мне, — прошептал он и перевалился через стол, с интересом уставившись мне в глаза. Я вздохнул и подумал: этот малец может помочь мне разобраться с моими вопросами, да и выглядит он достаточно доброжелательно. Поэтому повертев в руках тяжелый стакан и вздохнув, я ответил: — Я не отсюда. И я сам не знаю, как оказался здесь. Помню только, как отбился от своего лагеря и заблудился, а проснулся я уже в лесу. Потом уже вышел на ваш город и оказался здесь. И каждый зовет меня альвом, а я даже не знаю, кто это такие. Теперь мне некуда идти. Мальчик внимательно меня слушал, и с каждым моим словом его глаза округлялись всё больше и больше. — Я, кажется, знаю, кто может помочь вам, — неуверенно начал он. — Хозяин нашей таверны раньше изучал магию, и, наверное, он что-то знает об этом. Я оживился: — Это отлично! Сможешь позвать его? — Конечно, сейчас. И не успел он вскочить со своего места, как я тут же остановил его и заговорщицки прошептал: — И никому о нашем разговоре. Кивок, и вот худая фигура скрывается за деревянными дверьми. Через пару минут вместе с мальчишкой вышел статный мужчина: такой же невысокий, как и все в этом городке, с короткой седоватой бородой, одетый в грязно-белый фартук, из которого торчали, видимо, приборы для готовки. — Рады приветствовать тебя, предок Великого альвийского народа, в своей таверне. Чем могу быть полезен? — Могу я переговорить с вами наедине? — Заглянул я в белесо-голубые старческие глаза, по углам которых тянулась паутина морщин. — Конечно же. — Рукой он указал мне на дверь, ведущую во двор таверны, и я прошел за ним. На заднем дворе покачивались высокие зеленые деревья, в тени которых стояла небольшая деревянная лавка. Мужчина пригласил меня сесть первым и только после меня сел сам. — Я слушаю тебя. — Мне сказали, что вы занимались магией и сможете мне помочь. — С надеждой уставился на его чуть улыбающееся лицо и от волнения начал заламывать трясущиеся пальцы. — Честно скажу, вся эта ситуация меня жутко пугает, поэтому вы единственный, кто хоть как-то способен мне помочь. Он усмехнулся и покачал головой: — Ох уж этот болтливый мальчишка: всяким незнакомцам рассказывает мои секреты. — Он подмигнул мне и тут же серьёзно произнёс: — Я постараюсь помочь тебе, обещаю. Рассказывай. И я рассказал. Рассказал о походе, о горах, о своей злополучной вылазке и о том, как заблудился; рассказал о своём сне, о шумном и одновременно пустом лесе, о реке и о том, как попал в город. Он внимательно слушал меня и изредка задавал вопросы о моём мире и моей жизни. И я вновь и вновь продолжал рассказывать: о своей семье, об учебе, о своём городе и стране. Начинало темнеть, когда он перестал задавать вопросы, а я перестал говорить. По небу лениво ползли тёмные облака, изредка загораживая слишком яркую луну, серебристый свет от которой падал на мои чуть подрагивающие руки, лежащие на коленях, и на по-старчески задумчивое лицо моего собеседника. Прошло около получаса, когда он заговорил: — Давным-давно я читал книгу, написанную Старейшинами о Великом Новом мире, в котором машины возьмут власть над любым народом. Тогда это казалось мне интересной сказкой, которую мы рассказывали нашим детям перед сном, но сейчас я понял, что это было предостережением. — Он снова замолчал, задумчиво уставившись на желтоватую луну, но потом продолжил: — Ты прибыл в наш мир из того самого Великого Нового мира не случайно. Духи Старейшин не стали бы запросто так посылать к нам своего далекого предка. — Что это значит? — Удивленно спросил я. Он обернулся, и в его глазах я заметил странный проблеск чего-то далекого и древнего, чего-то, что доселе мне было неизвестно, непостижимо и недоступно. Этот человек, этот предок совершенно другого народа — часть истории, непосредственной составляющей которой сейчас становлюсь и я. — А это значит, мой мальчик, что в этом мире у тебя есть предназначение. И теперь ты — неотъемлемая часть нашего мира, недостающий по какой-то причине пазл, если можно так выразиться. — Он улыбнулся, и от этой по-отцовски тёплой улыбки у меня по спине пробежали мурашки. И я неожиданно для себя понял: я — дома. В своём новом странном доме, к которому придётся привыкать, в котором придётся учиться жить заново, и я, несмотря ни на что, был спокоен. — Я научу тебя основам жизни, расскажу историю и легенды каждого народа. Ты будешь жить на втором этаже нашей таверны, а за еду и кровать будешь платить своей работой: поможешь Эниллу с уборкой помещения и с разносом еды. — Спасибо вам большое! Я не могу подобрать слов, чтобы описать, как я благодарен вам! — Я был настолько счастлив, что готов был обнять весь мир, но обнял только сидящего рядом со мной мужчину. Он глухо засмеялся и аккуратно отодвинул мои руки. — С этих пор я, магистр Фреррин, беру тебя, — он обернулся ко мне и прошептал: — Как твоё имя, предок Старейшин? — Саша… То есть Александр. -… беру тебя, Александр, в свои ученики и перед Великим Небом и Духами Старейшин клянусь передать тебе все свои знания. — С этими словами в его старческих ладонях вспыхнул небольшой огонек и, озарив моё растерянное лицо, тут же погас. — Ну, всё, клятва дана. Теперь можешь идти отдохнуть с дороги. — Энилл! Иди сюда, несносный мальчишка! — Громогласно прокричал он, и буквально через полминуты явился запыхавшийся парень. — Отведи моего ученика в его спальню. И да, он предок самих Старейшин. — Магистр смерил Энилла грозным взглядом, и, когда вытянувшийся в струнку парнишка почтительно мне поклонился, Фреррин мне подмигнул. — Ступай, с завтрашнего дня начнем наши занятия. Энилл, изредка благоговейно взглядывая на меня из-под выцветших бровей, провел меня в небольшую комнату, где располагалась одноместная кровать, столик и комод. И не успел я поблагодарить его, как тот выскочил из комнаты, на ходу скороговоркой бросив: «Доброй ночи, предок Великих Старейшин». Не раздеваясь, я упал на заправленную кровать, носом утыкаясь в перьевую подушку. Вот и закончился этот день. Я не знал, что ждет меня впереди, не знал, к чему приведет моя новая жизнь и чего мне ожидать от завтрашнего дня. Всё произошло слишком быстро и слишком неожиданно: вот я сижу у костра вместе с Витькой и смотрю на красавицу Маринку, а вот я блуждаю в топком болоте и просыпаюсь в незнакомом мне лесу. И эти люди вокруг, их речь, их манеры… Всё это пугает меня, но я, как ни странно, не боюсь: мне снова кажется, будто я на своём месте — там, где и должен был быть всегда, но мне всё равно чего-то жутко не хватает — какого-то тепла, что ли. С этими нелегкими мыслями я и уснул, совсем не предполагая, что же ждёт меня впереди.