Докажи, что Драконы умеют любить.

С самого утра Владыка чувствовал себя паршиво. Разлегшись на своей огромной спальной кровати, заправленной шелковыми покрывалами с золотистыми узорами — работа великих альвийский мастеров, он мощной рукой поглаживал обнаженную спину лежащей подле него девушки. Он не знал, чего хотел, поэтому на дорогих простынях лежали ещё две наложницы: светлая альвийка с белоснежной кожей и аккуратными, нежными пальчиками, бегающими по могучей груди Владыки, и рыжеволосая драконица, которая своими пышными формами прижималась к боку своего хозяина и повелителя. Он лениво отпивал из хрустального бокала вино и старался отвлечься, но что-то всё время мешало ему: Владыке казалось, будто он упускает из вида что-то до ужаса важное, зазря теряя драгоценное время. Поэтому поднявшись с кровати, он, ни слова не говоря, махнул рукой в сторону огромной дубовой двери, и девушки тут же разбежались, на ходу накидывая на обнаженные тела подаренные им позолоченные тряпки. Владыка же, размяв мощную спину, прошел в просторное купальное помещение, нырнул в прохладную прозрачную воду и через пару минут выплыл у противоположного берега, уставившись на ровную гладь воды. Во всем теле неприятно тянуло и ныло; его то бросало в жар, то он — невольно вздрагивая — покрывался неприятными, холодными мурашками. Его охватывало несвойственное ранее ощущение тоски, которое тянуло на прозрачное дно озера — тянуло остаться там и как можно глубже вздыхать полной грудью, чувствуя, как чуть солоноватая вода забивается в лёгкие и растворяет в них противное липкое чувство одиночества. — Выпить бы, — подумал он, откинув голову на каменный бортик и надеясь расслабиться. Но как только он прикрыл глаза, проваливаясь в блаженную темноту и тишину, в купальню вошел Арденашорму — пятый Советник при Владыке, отвечающий за переговоры и деловые встречи любого вида. — Владыка, прошу извинить меня. У Вас на сегодня запланирована встреча с Советником от Главы Земных насчет содействия в выращивании голов для пропитания народа, — он продолжал говорить, не запинаясь, даже когда мимо него прошел обнаженный Глава. — Встреча состоится? — Через сколько? — Прохрипел дракон, рукой приглаживая мгновенно высохшие волосы. — Через час, Глава. Дракон ухмыльнулся и махнул рукой, показывая, что разговор окончен. Откланявшись, Советник быстро удалился, предоставляя Главу самому себе. Тот же, заглядывая в зеркальную поверхность воды, медленно разминал и подтягивал затекшее тело. Под красивой бронзовой кожей перекатывались могучие бугры мышц, а аккуратные пальцы расчесывали рыжие, почти огненные волосы, локонами спадающие ему на плечи. Он гордился своей статной и мощной фигурой, поэтому всегда старался как можно прямее держать спину и голову, выставляя вперёд подтянутую грудь и красивые руки. Владыка повертелся во все стороны, поочередно напрягая разные части тела, и — удовлетворенный результатом — не торопясь, ушел в своё логово. Среди разбросанного по комнате хлама, состоящего из одежды, бумаг, подушек и прочих и прочих вещей, он нашел откупоренную бутылку вина, которая аккуратно стояла возле кровати. В минуту Владыка осушил её, надеясь, что дурман как можно быстрее вскружит голову, избавляя от противного чувства, что с самого утра преследует его. Но пьянея, он всё равно ощущал, как в груди бешено заходится сердце, а перед глазами темнеет. Всё, что с ним происходило сейчас, было похоже на… волнение? Но Владыка никогда не испытывал подобного, да и зачем ЕМУ волноваться? У него была безграничная власть, безграничные богатства, и чуть ли не весь мир принадлежал ему одному. Но внутри что-то неприятно ныло и рвалось наружу, и это что-то Владыка безнадежно глушил вином и ласками своих наложников и наложниц. В его гареме были десятки лиц из самых разных народов и рас, у него были любимчики, были «прислужки» и те, с кем он просто проводил ночи. Многие имели от него детей и считали счастьем, если Владыка обратит на них хоть малейшее внимание, но он никогда не привязывался к ним — ему было всё равно на своих детей, ему было всё равно на людей, с которыми он спит: для него имела значение лишь собственная жизнь и власть. Однако несмотря на столь развязную жизнь, Владыка был строгим и поистине великим правителем. У него было достаточно много Советников и приближенных людей, которые выполняли за него всю работу, но он всё равно каждый раз лично проводил встречи с Советниками других народов, лично перечитывал всю важную документацию и порой совершал выезды на принадлежащие ему территории, проверяя точность отданных им приказов. Да, он был холодным, равнодушным и расчетливым, да, народы боялись его и часто слагали о нём страшные, волнующие легенды, но все они по-настоящему уважали Владыку и готовы были отдать жизнь за своего правителя. Это льстило самовлюбленной душонке Главы, поэтому ему хотелось всё больше, и он брал: каждый принадлежал ему, и каждый беспрекословно выполнял любой его приказ, но только всё было не то: не те люди, не то тепло и внимание. Ему вечно казалось, что ему чего-то не хватает, а сегодня это чувство стало лишь сильнее — тянуло туда, сам не знаю куда. И закрывая глаза, он искренне надеялся, что наваждение вот-вот исчезнет и он снова сможет вздохнуть спокойно, — но грудь всё также рвало от нехватки воздуха, а вечно горячие ладони неожиданно леденели. Уже изрядно выпивший, он кое-как надел начищенный до блеска кожаный камзол и чуть свободные хлопковые штаны, натянул на лицо привычную маску равнодушия и направился к Залу Совета. Попадавшиеся по пути Советники и просто подданные низко кланялись и тут же спешили скрыться от цепкого и ледяного взгляда Владыки. — Лентяи, — хрипел он, скалясь. — Всех заставить пахать на земных и мясных угодьях. Глава считал, что работа 'чесальщиком языка' — ничто, по сравнению с работой в поле, где старались либо действительно мастера своего дела, либо в чем-то провинившиеся подданные, отрабатывающие своё наказание и одновременно с этим обучающиеся важному ремеслу. Именно в полях и приближенных деревнях, принадлежащих Владыке драконов, выращивался скот, обеспечивающий народ мясной и молочной продукцией, а также различными злаками, необходимыми для некоторых рас. Именно поэтому Владыка считал эту работу самой правильной и самой тяжелой и лично же посещал некоторые фермы, следя за столь ответственной работой и отдавая свои приказы. В Зале его уже ждал пятый Советник, его надежный подданный и по совместительству хороший товарищ, и посыльный от Земных, который — явно от волнения — заламывал тонкие светлые, не привычные для его народа пальцы и нервно топтался на месте, зазубривая свою незамысловатую речь. Земные никогда не отличались особым умом, поэтому и находились несколько ниже по развитию, чем остальные драконы. Владыка недолюбливал их, но ради своего народа он готов был терпеть их, снова и снова соглашаясь на содействие. Владыка уже заранее знал, о чем пойдет речь: как и всегда, Советник, заикаясь, будет говорить о посевных доходах своего народа, почти слёзно просить поддержки, а также обещать любую помощь при вспашке земель. Владыка на пару минут состроит задумчивое выражение лица, словно бы обдумывая предложения, а на самом деле он будет знать всё наперед: он согласится, но с наиболее выгодными для его народа условиями, потому что предки Земных были по-настоящему мастерами своего дела, а Небесным сейчас как раз нужно было больше продовольствия, чтобы прокормить свой постепенно увеличивающийся народ. Этот год был по-настоящему магическим: около сотни драконов обрели свою пару (в том числе из драконов Земных и Водных народов) и оставили в кладке десятки яиц, мягко и как-то по-особенному светло пульсирующих совсем новой и такой невинной жизнью. Не успел Владыка сесть на своё место, как его остановил Арденашорму и, тронув его за рукав камзола, прошептал: — Выглядишь так, будто не ты только что упивался дорогущим вином и развлекался со своими дамочками. — Держи язвительность при себе, — оскалился Глава. — Паршиво себя чувствую. — Может, отменить встречу? — Тут же забеспокоился Советник, оглядывая своего правителя. Перед ним стоял всё тот же Глава: всё та же статная, подбитая фигура, та же полоска сжатых губ, но в его привычно холодных глазах был испуг и замешательство. Он сам не понимал, что с ним. И это заставляло волноваться ещё больше. Владыка, словно не замечая этого взгляда, вновь выпрямился, оправил ничуть не испорченный камзол, стряхнув невидимую пыль, и с полным равнодушия лицом прошел к своему месту. Видно, что Советник Земных был напуган: как только Владыка занял своё место во главе огромного стола, тот вздрогнул и дрожащим голосом, словно скороговорку, произнёс: — Вечная слава Великому Владыке Драконов! Вечная слава Вашему… — Ближе к делу, — холодно проговорил Глава, мысленно усмехаясь и любуясь тем, как бледнеет Советник. Если раньше Владыка устраивал эти посиделки, как он сам их называл, с целью попугать Советника, показывая, кто тут Глава, чтобы испуганный посыльный потом долго рассказывал в своей деревне, какой ужасный и холодный у них Правитель, вселяя во всех страх и благоговение перед Главой Драконов, то сейчас у него не было на это никакого настроения и желания. Хотелось побыстрее разрешить все дела и уйти в свою пещеру, чтобы надолго провалиться в тяжелый и мутный сон. Как он и ожидал, Земной лепетал что-то про ухудшение урожайности, про смертность и болезни своего народа, путая бумаги, которые сыпались из его дрожащих рук, а Владыка в силу своего характер молча терпел, и, только когда Советник произнес свою последнюю запланированную фразу, нервно стирая со лба капельки пота, Глава холодно отозвался: — Я уважаю ваш народ и ценю труд и умения ваших великих мастеров. Приношу свои соболезнования погибшим членам вашего народа: да успокоят их души Великие Старейшины. Мы окажем должную поддержку Земным, но при условии, что вы поможете нам при новом посеве урожая. Советник тут же закивал, глупо улыбаясь и повторяя про величество Владыки и его неизмеримую щедрость. — Да славят ваш народ Великие Старейшины, Владыка! Да будет народ ваш существовать вечно! Чуть поморщившись, Глава махнул рукой, и Советник тут же удалился, но на его место сел Арденашорму, улыбаясь и удивленно говоря: — И как это у тебя получается? — Природное обаяние, должно быть, — оскалился Владыка. И из-за его жуткой и несколько животной улыбки Советник похолодел. Он знал, что его Глава — самый настоящий зверь: та же не сдерживаемая порой ярость и грубость, те же резкие движения и гибкость мощного стана. Он пугал своим поведением и завораживал своей внешностью. Арденашорму никогда не думал над тем, а есть ли пара у его правителя? И существует ли вовсе тот, кто способен усмирить охваченного Вечным огнём Великого Дракона. Владыка же оставался сидеть на месте, надавливая холодными пальцами на виски и стараясь унять вернувшуюся головную боль. Тысячи крохотных иголочек, казалось, пронзили его тело, от чего он болезненно поморщился. Драконы не предрасположены к болезням — за редкими исключениями, — да и боль как таковую они испытывают только в особых случаях, поэтому всё то, что сейчас происходило с Главой, вгоняло его в ступор: и разрастающееся в груди жжение, и гудящие виски, и это паршивое чувство тревоги — он не понимал, что ему делать, всё сильнее сжимая в холодных ладонях голову и неуклюже шаря рукой по могучей груди, словно причина его недуга скрыта где-то в солнечном сплетении. Пьяной походкой он вышел из Зала Совета, опираясь на плечо своего товарища. И только когда Арденашорму помог сесть в кресло в его пещере, Глава, подняв на него раскрасневшиеся глаза, прохрипел: — Лекаря ко мне! Советник удалился, а Главу вновь согнуло приступом. На красивом лице выступили крохотные капли пота, по точеному телу прошла судорога, а зелёные глаза полыхнули несдерживаемой яростью. Он был на грани срыва — всё, что происходило с ним с самого утра, ужасно вымотало, поэтому сейчас он тщетно молил себя не сорваться.

***

— Вы абсолютно здоровы, Владыка. Это легкое недомогание — перестройка организма, так сказать. — Какая, к хаосу, перестройка? — хрипя, рычал Глава, обнажая острые клыки. Лекарь, ничуть не боясь взбалмошного характер своего правителя, преспокойно заполнял свой журнал, в то время как Глава уже чуть ли не дышал огнем. — Честно сказать, симптомы схожи с теми, которые бывают при сбое в привычном ритме жизни: такое бывает при беременности, при попадании в организм тяжелого вируса или инфекции, или в некоторых тяжелых случаях это случается при обнаружении пары, — желтоватые старческие глаза, по углам усеянные сетью морщин, внимательно осмотрели Владыку. — Исключая первые варианты, могу только поздравить вас, Глава. Дракон растерялся, но, тут же нахмурившись, прошипел: — Это что ещё за новости?! — С этими словами он вылетел из комнаты, направляясь к Главному Тронному Залу. Каждый дракон, встречающий на своём пути рассерженного Владыку, испуганно вжимался в стену или сразу же выскакивал из огромного коридора, не желая столкнуться с Главой, который тяжело дыша ворвался в Главный Зал, направляясь к Чаше Великих. Глаза застилала ярость, руки предательски дрожали, а из горла вырывался сдавленный хрип, но он, пересилив себя, восстановил сбившееся дыхание, будучи всё ещё в состоянии обладать собой. Встав у Чаши, Владыка попросил разрешения у Предков Великих Драконов установить с ними связь и, когда из дымки на него уставились тысяча немых и ослепших в Вечных исканиях душ, задал волнующий его вопрос: — Откуда он взялся?! Голоса перешептывались, кто-то начал кричать и спорить, но Владыка старался уловить лишь один единственный важный для него голос, который был еле слышен из-за нарастающего гула. — Корр… — отголосок имени, от которого по спине бегут мурашки. — Отец! Владыка начал тщательнее всматриваться в белесый туман душ, выискивая знакомую зелень отцовских глаз. Но его окружали лишь незнакомые голоса и размытые лица. И только почувствовав чье-то еле осязаемое присутствие рядом с собой и невесомую тяжесть старческих ладоней на своих мощных плечах, он смог выдавить из себя улыбку. — Здравствуй, Коррдалименшорму, Владыка Драконов. У нас для тебя отличные новости: спустя столько столетий ожидания в этом мире появилась твоя пара. Владыка поморщился, когда услышал своё столь ненавистное имя, — обычно его знала только семья Главы и некоторые из приближенных Советников, но так как единственный член семьи Корра погиб, передав главенство своему сыну, а Советникам было запрещено произносить имя Главы, — он отвык от такого обращения. С этими именем было связано всё его детство и юношество, даже несмотря на то что взрослеющий Владыка целые дни проводил в кабинете отца, перенимая его опыт правления целыми народами, ему было, что вспомнить. Его мелкие шалости, пропуски важных занятий и отлынивание от работы — всё это было связано с грозным голосом отца, который чеканил каждую букву имени будущего Владыки. Его глупые детские влюбленности, первый волнующий полет и первое посещение с отцом рабочих ферм и полей — он вспоминал это с теплотой, глубоко скрытой от посторонних глаз множеством масок. И сейчас, вслушиваясь в голос отца, он невольно улыбался, и только одна до ужаса неприятная новость заставляла забыть о любой радости и невольно оскалиться. — Разве это возможно? — Духи Великих Старейшин услышали наши молитвы и послали для тебя пару, прибывшую из совершенно иного мира. Но самая прелесть заключается в том, что Он — предок Старейшин. И это необычайный подарок Великих! — Он не дракон?! — Владыка не мог представить ничего более отвратительного и постыдного чем то, что его пара — член другого народа, а уж то, что он и вовсе из иного мира, оставит огромный отпечаток на его репутации. Речи и быть не может о том, что Глава примет свою пару, даже несмотря на последующий возможный гнев Старейшин. — Покажи мне его. — Он человек, и он — самое прекрасное существо, когда-либо созданное Великими. Постепенно густой туман рассеялся, и Владыка сумел разглядеть небольшое и несколько тёмное помещение, в котором ловко и несколько грациозно передвигался человек — его сложно было сравнить с доселе известными Владыке видами. Не было возможности рассмотреть его лицо, лишь хрупкая фигура, неестественно тонкая и несколько точеная для здешних народов; он бегал между деревянными столами, видимо, в одной из таверн города, и на его острые плечи, неуклюже торчащие из-под большой хлопковой рубахи, кудрями падали тёмные волосы. Он был по-особенному красив в своём странном маленьком мире и по-особенному уродлив в огромном мире Драконов. — Слишком худ, — хмыкнул Владыка, с каким-то особенным отвращением рассматривая юношеские плечи. — Он даже не смог бы выносить моего наследника. Почему-то Главе казалось, будто волосы мальчишки обязательно должны пахнуть горами и потрескавшимися поленьями, и голову пьяно кружило от одной только мысли об этом. Всю жизнь провести в горах, любить и восхвалять их и вдруг получить пару с таким запахом — не смех ли? Постепенно образ начал таять, оставляя после себя лишь тень худощавого силуэта и вьющихся каштановых волос. — Не чувствую твоей радости, — сквозь муть донесся голос отца. — Я рад, отец, и благодарен Великим за этот светлейший подарок, — прошипел Владыка, стараясь улыбнуться. Как только Корр получил последние поздравления и наставления от отца, связь была разорвана. Но все равно холодный застоявшийся воздух Зала будто бы был полон запахом и треском горячих поленьев, от которого начинало мутить. Не желая больше находиться в неожиданно ставшем душном помещении, он выскочил сначала из Зала, а затем — за пару секунд преодолев туннели каменных коридоров — оказался на воздухе, мгновенно пьянея от чистого, горного ветра. Перекинувшись, он соскользнул с утеса вниз, остервенело прижимая к мощному телу крылья и неумолимо быстро приближаясь к зазубринам острых камней в ущелье. Им правила лишь ярость, которую хотелось оставить здесь, в расщелине, на острых камнях, где прощались с жизнью многие драконы. Адреналин кружил голову, освобождая её от всяких мыслей и всецело подчиняя себе, заставляя безумно скалить пасть в подобие улыбки и утробно выть. Владыка чувствовал, как его низкий рык разбивается о скалы и словно жженый пепел кусками осыпается в самый низ, где камни политы алой драконьей кровью. Там же он и оставил свою несдерживаемую ярость, чтобы вылететь из ущелья привычно равнодушным и холодным Главой. Чуть ли не задев бордовым брюхом острый вырост, он распахнул крылья, одним взмахом поднимаясь вверх. Через несколько секунд огромный дракон уже облетал свои обширные территории — почему-то это всегда успокаивало его: мелькающие пещеры его подданных, озера, леса, некоторые плодородные земли. Постепенно злость утихла, и с каждым разом взмахи крыльев становились всё спокойнее и спокойнее, и через какое-то время он уже медленно парил в воздухе, подставляя грубую чешуйчатую морду прохладному воздуху. На солнце шкура отливало золотом, богато переливаясь в тёплых лучах, и только глаза — изумрудные и яркие — всегда оставались ледяными. То, что произошло этот день, казалось нелепостью: объявление пары, о существование которой не знали даже Великие. Изначально на наследнике Трона поставили крест — у будущего Владыки не существует пары, и навряд ли она когда-нибудь появится. А Корр и не ждал: он брал от жизни всё, позволяя себе любые желания. Сотни наложников, несметные богатства, неизменная репутация самого жестокого и самого справедливого Правителя. А сейчас — пара. Слабость, зависимость. Существо, которое разрушит его жизнь. Ему было плевать, что он не оставит после себя наследников, уповая на то, что проживет вечность, а если вдруг что-то и произойдет — возле него всегда есть верные Советники, которым можно доверить своё место, зная, что правление будет в надежных руках. Убийством же не хотелось марать лапы, поэтому он пошлет туда Второго Советника — пускай думает сам, как избавиться от худощавой проблемы. Развязка грела душу не хуже любого вина, и дракон жутко скалился, обнажая острые желтые клыки. Он найдет его. Найдет и убьет.