Докажи, что Драконы умеют любить.

— Второй Советник при Владыке Драконов Норделинссерму. Рад приветствовать вас, Александр. — Э-э, здрасти… — Выдавил из себя Саша, непонимающе улыбаясь. Он было хотел протянуть руку для пожатия, но тут же одернул её, вспомнив про «пожатие» Рагнара. Стоящий напротив него мужчина, буквально затянутый в кожаный камзол и то и дело поглядывающий на него из-под нахмуренных бровей, доверия совсем не вызывал: хотелось выбежать из таверны и куда-нибудь спрятаться от внимательного взгляда «Советника при Владыке Драконов». Что ещё за черт? Фреррин, заметив его замешательство, постарался улыбнуться, но вышло как-то слишком печально и удручающе, что Саша уже ни на шутку перепугался, поэтому, на шаг отступив от незнакомого дяди, спросил: — Вам, собственно, чего нужно от меня? Денег у меня нет, популярностью я тут не пользуюсь, да и лицом… Его тирада была прервана взмахом широкой ладони и легким покачиванием головы… Саша собирался возмутиться, но его взгляд зацепился за пальцы Советника. Эти когти… Воспоминания о безумном и страшном сне этими же когтями полоснули по его сознанию, и он неловко покачнулся, тут же подхватываемый под руки Эниллом. — Выслушайте меня, Александр. Это касается вашей жизни — как нынешней, так и будущей. — Он устало покачал головой, но, подняв её, снова серьёзно осмотрел Сашу, мгновенно сжавшегося в руках Энилла. — Прошу пройти со мной в более тихое помещение. Саша уселся на своей кровати, стараясь прямо держать спину и не терять при этом своей уверенности, Советник же встал напротив, задумчиво уставившись в мутное окно. — Понимаю, что всё, что будет произнесено сейчас, покажется странным и необычным для вас, — Саша фыркнул: уж к необычному он точно попривык за это время, поэтому немного расслабился. — И я попрошу внимательно меня слушать, так как от этого зависит ваша жизнь. Саша вновь перебил его, скривившись: — Можно не обращаться ко мне так официально? Начинаю чувствовать себя старым. Советник даже бровью не повел, все также продолжая вглядываться в деревянные дома за окном и светлеющее небо. — Вы были присланы в этот мир Старейшинами не случайно. — Выдержал театральную паузу, и Саша уже начал закатывать глаза. Весь этот цирк уже начинал раздражать его: с дороги хотелось отдохнуть, поболтать с Магистром об их приключении или прогуляться по городу, а не сидеть в тесной комнатенке, выслушивая бред какого-то мужчины, гордо назвавшегося Советником при Владыке Драконов. Конечно. — Вы являетесь парой самого Владыки Драконов, и это либо самая несмешная шутка Старейшин, либо глубочайшее недоразумение в вашем же лице. Но забавнее всего то, что Он уже успел возненавидеть вас и приказал стереть вас с лица земли, благополучно забыв о вашем нелепом существовании и Великом предназначении пары. Он у нас, знаете ли, Дракон с характером. Саша слушал в пол-уха, думая о чем-то своём, но новое упоминание о драконах заставило его вздрогнуть, а по телу пробежали табуны мурашек. Он поежился, хмуря брови и стараясь осознать всё то, что только что услышал. Вместо связанного ответа он лишь истерически хихикнул: — А чего ещё интересного расскажете? Может быть, что это самая настоящая судьба и так должно было случиться по велению ваших там Великих? — Саша устало откинулся на стенку и прикрыл глаза. Не хотелось верить во все эти сказки, хотелось просто отдохнуть и чтобы его наконец оставили в покое. — Вы, видимо, не понимаете, — Советник подошел к кровати вплотную и, поравнявшись с Сашиным лицом, прожег того ледяным бесчувственным взглядом. — Вас приказано уничтожить, убить, разорвать на куски, не позволить вам дальше жить и дышать, и, если вы немедленно не подумаете над моими словами, к огромному моему удовольствию и удовольствию Владыки, я собственными руками сверну вашу Великую шею. — Он вновь гордо выпрямил спину и направился к выходу из комнаты, сказав: — Я даю вам несколько часов на раздумья, после этого либо исполняю приказ Владыки, либо спасаю вашу священную задницу. Как только захлопнулась дверь, а в комнате воцарилась долгожданная тишина, Саша почувствовал, как по его щекам текут слёзы. Он удивленно провел рукой по еле тёплым дорожкам на лице, непонимающе уставившись на поблескивающие на пальцах капли. Слёзы были горячими, и от них до боли щемило где-то в груди. Головой он понимал, что плакать сейчас — как минимум глупо, да и не логично, вот только тело не слушалось, и Саша начинал захлебываться в своих внезапных страданиях. Было больно, обидно и так паршиво, что он до рези зажмуривал глаза, стараясь взять себя в руки и сосредоточиться, но он будто бы потерял власть над самим собой. «Моя пара от меня отказалась», — набатом гудело в разболевшейся голове, и он нелепо мотал ею, стараясь прийти в себя, но это лишь ещё больше кружило голову и мутило сознание. В Саше будто бы говорил уже давно засевший в нем чей-то голос, и он настоятельно требовал тепла, безопасности и сильного плеча рядом. Это не Саша корчился на кровати, раздираемый неизвестными ему чувствами, не Саша прокусывал ребро ладони и тщетно глушил крики в мокрой подушке, не Саша подбитым зверем выл в пустой комнате, это страдала та самая отвергнутая всеми часть его души, которая была величайшим подарком и величайшим страданием, что смогли преподнести ему Старейшины. Его душа рвалась к тому, кто мечтал его уничтожить и стереть из этого мира, его душа рвалась к завораживающим зелёным глазам и пугающим когтям, которые каждую ночь находились в опасной близости у его шеи и впивались в нежную кожу, его душа жаждала любви того, кто его ненавидел и так легко отказался от него. Разум постепенно возвращался, а вместе с ним и окатившее его понимание всей ситуации: и неожиданное Сашино появление в чужом мире, и его ночные кошмары, и преследующая его Тень, — всё становилось на свои места, и Саша чувствовал, как по щекам снова начинают течь слёзы. На этот раз горячие, обжигающие щеки и царапающие горло. Теперь он точно остался один — за спиной брошенная жизнь в Новом мире, а впереди лишь пустота обреченного на вечные скитания одинокого человека. В таверне ему точно нельзя больше оставаться: Магистр и так сделал для него слишком много, чтобы вот так просто подставить его под удар Владыки, а Саша был уверен, что тот точно знал, где он и с кем он. — Дракон, — прохрипел Саша. Великий, могущественный и имеющий неограниченную силу. Он способен раздавить Сашу одной своей лапой да и взглядом холодных зелёных глаз — тоже, наверное, способен. Как же он, глупый мальчишка, ошибался! В какие же сказки он верил! — Мечтал встретиться с Драконом? Дерзай! — Кричал он в пустоту комнаты, раздирая больное горло и ломаным движением стирая с лица слёзы. В груди застывала обида: на весь мир, на каждое существо, на каждого дракона. На того, кто посмел отвернуться от него, так ни разу и не встретив. И Саша, стирая с разодранных губ кровь и собирая рассыпавшиеся волосы в хвост, пообещал себе быть сильным и никогда не сдаваться. Всё та же беспечная улыбка, все те же острые мальчишеские плечи и чуть сгорбленная спина, да вот внутри — самый настоящий шторм. И любой, кто посмеет его обидеть вновь, потерпит крах. Он спустился на первый этаж, стараясь улыбнуться, да только покрасневшие глаза и трясущиеся руки выдавали его с головой. Первым очнулся Энилл: он налетел на парня, сжав того в крепких и тёплых объятиях — таких, каких сейчас до боли не хватало. И Саша обнял его в ответ: уткнулся носом в светлые волосы и закрыл уставшие глаза, зная, что его друг его ни за что не оставит одного. На спину опустилась тяжелая шершавая ладонь, и уже через секунду его обняли с другой стороны. Фреррин обнимал его по-отцовски, прижимая к своей широкой груди, привычно пахнущей деревянным щепками. Никто ничего не говорил, да и слова сейчас казались лишними — за Сашу уже давно все решили, и, к сожалению, далеко не в его пользу. Когда хныкающий Энилл отпустил его, стараясь незаметно вытереть слёзы, Саша обернулся к Советнику. Взглянул преувеличенно холодно, словно стараясь показать, что он всё ещё не сдался, и сказал: — Я согласен уехать. — И стоило нюни развозить на два часа, — бросил тот, махнув рукой в сторону и разворачиваясь к двери. — Через час ваш дормез будет готов. Прошу не опаздывать. Саша устало поднялся обратно к себе в комнату: теперь уже нужно было собрать все свои скромные пожитки, накопленные за этот месяц. Энилл нашел где-то холщовую сумку, в которую они побросали застиранные хлопковые рубахи, штаны, какое-то белье и всякую мелочь. Саша тянул время как мог: осматривал каждый тёмный угол, словно мог что-то забыть там, заглядывал под кровать, комод, собирал ладонями пыль на подоконнике и никак не мог выйти из этой комнаты, в которой он провел столько бессонных ночей и встретил столько розовых закатов, не мог спуститься по скрипучей лестнице вниз, обвести взглядом такие родные деревянные стены таверны, в последний раз втянуть в себя тяжелый застоявшийся воздух и попрощаться с этой частью своей жизни. То и дело он останавливался, бездумно смотрел на облупившиеся деревянные рамы, на Энилла, сидящего на его кровати и перебирающего в руках купленный им недавно браслет. Красные перья путались в его тонких пальцах, и на них изредка падали соленые тёплые капли, из-за которых перья слипались и становились темнее. Энилл не смотрел на него. Боялся. Как и Саша. Боялся, что не сможет отпустить его, что сорвется в болезненных рыданиях, что уговорит остаться и тогда жизнь пойдет наперекосяк. А не шла ли она так сейчас? Когда всё успело стать настолько запутанным и сложным? Только-только он привык к своей новой жизни, как снова нужно было куда-то бежать, как-то выживать и опять приспосабливаться, а он так устал. Саша закрыл глаза, уже не вытирая с лица слёз. Ему уже было всё равно — некого стесняться и нечего бояться. Если честно, он уже подумывал остаться — и пускай Дракон заявится прямо сюда, пускай убьет своими же лапами или перегрызет ему горло, Саше это уже было неважно. Он почти смирился с этой мыслью, как его обнял со спины Энилл. Хрипловатым голосом он напевал какую-то песню и лишь крепче прижимался к Сашиной спине, и тот успокоился. Улыбнулся, чувствуя, как слёзы начинают капать чаще, но уже не были они ни жгучими, ни болезненными. — Пожалуйста, — прошептал Энилл ему в плечо. — Никогда не сдавайся. — Не могу, Эн. Так тяжело… Как я буду без вас? — Саша покачал головой, представляя, как одиноко ему будет в чужом городе, в чужой комнате, среди чужих людей. — Я приеду к тебе, как только мы с Магистром найдем нового работника. Такого же хорошего, как и ты, — он улыбнулся. — Неважно, куда тебя увезут, хоть на другой край света! Я обязательно приеду к тебе. И Саша верил. Он знал, что Энилл обязательно будет рядом.

***

Мимо — всё те же леса, поля и пыльные дороги, в голове — всё та же пустота и воспоминания о прошлой жизни, а впереди — лишь бесконечный путь, трясущиеся стенки дормеза и зудящие от слёз глаза. Саша никак не мог забыть вдруг повзрослевшего Энилла: упрямого взгляда его голубых глаз, подернутого мутью слёз, сжатой полоски губ и тонких пальцев, отчаянно хватавшихся за его плечи, — не мог забыть доброй улыбки Магистра Фреррина, его крепких объятий и отцовское: «Ты справишься». Саша никак не мог забыть того, как он в последний раз взглянул на таверну, исчезающую за каменными стенами, и как согласился бежать в другую жизнь. Магистр сделал для него немыслимое: на какое-то время Саша мог остаться у Мастера Руинсерта в соседней деревне, а дальше уже Советник отправит его в другой город — туда, где Владыка не сможет его достать. Белов бессильно покачал головой. Не понимал он ни того, что сейчас происходит и от кого же он бежит, ни того, почему этот напыщенный Второй Индюк при Владыке, упрямо уставившийся в бумаги в своих руках, помогает ему. Саша откинулся на стенку, прикрывая глаза и криво улыбаясь. — Зачем вы мне помогаете, если терпеть меня не можете? — Спросил он. — Не всё ли равно вам, что станется с очередной игрушкой вашего Хозяина? Советник поднял на него тяжелый взгляд равнодушных глаз и спокойно ответил: — Обеспечиваю себе уютное местечко на том свете. Вы мне мешаете: лучше вам помолчать или заняться своими делами. Через пару часов будет привал. Саша закатил глаза, а потом вновь уставился на плывущий за окном пейзаж. Его уже начинало подташнивать от вечно зелёных деревьев, от прохладного ветра, пропахшего степными цветами, и от гнетущего молчания, которое нарушалось лишь стуком деревянных колес. Голова болела, глаза жгло, а в животе сворачивался тугой узел беспокойства и волнения, но он никуда не мог деться от противных ощущений и лишь сильнее сдавливал пальцами виски и просил себя успокоиться. Именно это чувствуют пары, которых отвергли? Так болит тело того, кого бросили? Он жутко усмехнулся. Почему он поверил в эту сказку? Почему сбежал с первым встречным человеком, представившемся Советником при Владыке Драконов? Саша, конечно, знал некоторые факты об устройстве народа Драконов, но никогда и не думал, что ему придется столкнуться с ними, ведь все эти легенды, рассказы и обрывки из истории именно до этого момента казались ему интересной выдумкой и хорошим сюжетом для очередного фантастического фильма, но уж точно не реальностью — не той, в которой он сейчас находится. Ведь весь его мир был сосредоточен лишь на той маленькой таверне и торговом городе на границе Плодородных Земель. Но теперь все не было таким простым и уже давно не казалось обычным: он постепенно начинал осознавать себя частью этого безумного мира, причем, как оказалось, довольно важной частью. И он до сих пор не понимал, кто он, кто его Дракон и почему его буквально вышвырнули из чужой и незнакомой жизни? Саша нахмурился. «Я, конечно, не красавчик, но фигура у меня ничего», — постарался он успокоиться, обнимая себя за плечи и стараясь рассмеяться. Но ему уже было не до смеха, он понимал, что влип по самые уши в эту историю и всё, что ему остается сейчас, — это искать выход, пробиваться сквозь чащу неизвестного и пугающего, бороться со своими страхами и странностями этого мира и наконец обрести здесь своё место, где он был бы нужен и где от него ни за что бы не отказались. Он даже не знал, с чего ему начать: чем заниматься, к чему стремиться и ради чего вообще жить. Ему было интересно увидеть этот мир и объездить его вдоль и поперек: увидеть здешние горы, моря, а, может быть, и океаны, Саше хотелось познакомиться с разными народами, выучить языки и стать хотя бы на шаг ближе ко всем этим существам. Белов прикрыл глаза, стараясь думать о чем-то хорошем и светлом, о том, куда бы он поехал, что бы увидел и с кем бы познакомился. Ему хотелось бы путешествовать вместе с Эниллом, открывая для них обоих чудеса мира. Но каким бы голубым ни казалось ему небо в его мечтах и как бы приятно ни шумело море, грудь все равно рвало жгучее одиночество, а в голове всплывали очертания длинных когтей и зелёных, мутных глаз. Это помутнение, состоявшее из его полусонного состояния, тошноты от вечно укачивающегося дормеза и непонятного, ворочающегося в груди чувства тоски, не отпускало его всю дорогу: ни во время привала, ни во время сна, когда он хотел быстрее забыться и заснуть, но так и провозился на своём спальном месте, ни тогда, когда до города оставались считанные часы. Он устал. Устал от бесконечно роящихся в голове мыслей, от трясущихся стен дормеза, от дорожной пыли и яркого солнца, устал от равнодушного взгляда Советника и быстро надоевшего шороха его рабочих бумаг. Саша лишь надеялся, что оставшиеся часы пройдут как можно скорее, но, казалось, каждая секунда тянулась в несколько раз дольше, выматывая. Когда сил уже совсем не осталось, он вымученно вздохнул, тем самым вызвав недовольство у Советника. — Раз уж я Вам так мешаю, могли и не ехать со мной в одном дормезе, — прохрипел Белов, даже не смотря на сидящего напротив. — Прикажете бежать за ним следом? — Он скептически выгнул бровь. — Или же, может, лететь? — Советник усмехнулся, приподняв уголок тонкой губы и обнажая белоснежные зубы. — Всё же нужно было доставить вас Владыке: уверен, он поубавил бы ваш пыл и сарказм.  — Он действительно такой ужасный? — Саша задумался: ведь за это время Советник ни разу не напоминал ему о Предводителе Драконов, а если и говорил о нём, то только с явно негативной стороны. — Или же вы просто его ненавидите? — Краем глаза он заметил, как вечно неестественно прямая спина Советника дернулась. Саша зацепил его. — Значит… это зависть? Хотите владеть такой же безграничной властью? — Белов оскалился, понимая, куда целить, чтобы и этому чопорному и холодному дракону тоже было больно. Какого черта мучиться-то только один он должен? — Вы лезете не в свое дело, — прожигающий взгляд жёлтых глаз и вернувшееся равнодушие. — Осталась пара часов, советую вам отдохнуть. Вновь уткнулся в свои бесконечные бумаги, но Саша видел, как предательски подрагивали аристократически тонкие пальцы с острыми когтями, перебирая белые бумажки. Советник хотел завладеть престолом Владыки? Его богатствами? Авторитетом, силой? В чем же дело? Новые вопросы лишь больше запутывали Сашу, не позволяли ему спокойно вздохнуть и уснуть, они топили его в тягучем, тёмном болоте — в таком, в которое он однажды по неосторожности провалился, очутившись в другом мире и, наверняка, в совсем другой части вселенной. Оставшиеся часы хоть и тянулись довольно медленно, но, когда впереди показались долгожданные стены Стад Туустан, Саша вздрогнул, во все глаза рассматривая хоть что-то знакомое и каким-то образом родное. Здесь ему придется провести какое-то время, прежде чем его снова отправят в другую часть земли — снова бросят на произвол судьбы. Неужто не лучше было бы остаться в Тонтайя Талло и спокойно дождаться Дракона? Может, он узнал бы его получше, Саша бы рассказал ему всё что угодно о своей жизни, о своих планах на будущее, о своих мечтах, выслушал бы Дракона, ну и разошлись бы на этом, если Владыке пара действительно не нужна. Зачем же настолько радикальные меры? Почему он должен страдать только потому, что тот так захотел? Почему его мнение не учитывается? Саша тоскливо взглянул на Советника, понимая, что слушать его никто и не хотел: всё уже давно было решено за него. Через какое-то время они въехали в город и дормез остановился у знакомой булочной. Мастер Руинсерт не выглядел растерянным: как и в прошлый раз, он встретил его добродушной улыбкой и удушающими объятиями, не задавал лишних вопросов, лишь провел в пекарню, усадил в самом дальнем углу за столиком, вручил чашку горячего чая и маковый рулет и пообещал вернуться через пару минут. Саша, совсем не чувствуя сладковатого привкуса мака, жевал пропеченное тесто и обжигал горло сладким кипятком, бессмысленно следя за приходящими и уходящими покупателями с бумажными коробками в руках. Внезапно хлопнула дверь и напротив сел Мастер. Внимательно осмотрел Сашу, тепло улыбнулся, заметив крошки от только что доеденного рулета, и серьёзно начал: — Саша, так вышло, что места у меня для тебя нет, — он виновато отвел взгляд в сторону, и Саша дернулся. И что теперь делать? Мастер был его единственной надеждой, да и Фреррин же должен был договориться по поводу комнаты. Так что снова пошло не так? Белов уже хотел завыть от безысходности, как до его руки дотронулась тёплая тяжелая ладонь. — Погоди кричать, я ведь не договорил, — он улыбнулся. — У Рагнара целый дом: остался от отца, ты сможешь жить у него, да и вместе будет удобнее добираться до работы. Идёт? Он парень славный, тебя не обидит, да и поможет в случае чего. Соглашайся. Саша уже ни о чем не хотел думать, поэтому просто устало кивнул, решив разобраться с этим позже — когда он наконец отдохнет. Мастер вывел его на улицу, аккуратно поддерживая за локоть, чтобы Белов не свалился от усталости. Там их уже ждал Рагнар с Сашиным мешком с одеждой за плечами, рядом же стоял нахмурившийся Советник. На идеально ровном и светлом лбу пролегла морщинка, а в жёлтых глазах бушевала ярость, — это единственное, что выдавало чувства дракона, внешне же он все также неестественно гнул спину и жутко молчал. Рагнар тут же шагнул навстречу Саше, неловко дотрагиваясь рукой до его плеча и широко улыбаясь. Он внимательно осмотрел осунувшееся за эти несколько дней лицо и пустые глаза и на выдохе произнес: — Не ожидал, что мы встретимся так скоро и при таких обстоятельствах. Саша бы улыбнулся, да сил хватало только на то, чтобы всё ещё продолжать стоять на ногах. Ему становилось лишь хуже и хуже: голова кружилась, в глазах темнело, а тело не слушалось, становясь неприятно ватным. — Отведите меня в мою комнату, пожалуйста, — прохрипел он, прикрывая глаза от слишком яркого солнца. Он почувствовал лишь, как его подхватили сильные руки, когда сознание поникло и погрузилось в спасительную темноту. Он уже не мог разобрать громкого крика Советника, его угрожающего шипения и ссоры дракона с Рагнаром, не мог чувствовать крепких объятий, жестких пальцев в своих волосах и на своих кистях и не мог знать, как его на руках донесли до дома, уложили на кровать и не отходили от него ни на шаг. — Вы в своем уме? Отправить его жить с каином, который явно в него влюблен! Мальчишка с ума сойдет, если узнает об этом, — орал Советник, позабыв о своей чопорности и равнодушии, когда Рагнар унёс свалившегося в обморок Сашу. — Вы, видно, забыли, откуда он и кто он такой? — Вы за кого печетесь, Советник? — Преувеличенно спокойно отвечал ему Мастер, — за свою шкуру, исполняющую приказ, или за Владыку, который к хаосу послал свою пару? — Я забочусь о мальчишке, — прошипел тот, сузив жёлтые глаза. — Да только не пойму, чего добиваетесь тут вы. Мало того, что было решено привести его сюда — в соседний город, где он как на ладони перед Владыкой, так вы ещё и совершенно не задумываетесь о своих поступках! Это немыслимо! Мастер лишь покачал головой, взмахом руки показывая, что разговор окончен. — Мы договорились, что он какое-то время пробудет с нами, и, если это никак не поможет, вы увезёте его куда подальше. Дайте ему шанс. Советник нахмурился: старик прав, стоит подождать и посмотреть, что из этого выйдет. Мальчишке нужно привыкнуть и прийти в себя, а бесконечное таскание по разным сторонам света уж точно ничем им не поможет. Дракон достал из нагрудного кармана камзола запечатанное письмо и передал его Мастеру. — Как очнется — отдайте ему это. Я поклялся защитить его, и я это сделаю. Поверьте. Руинсерт не понимал, как дракон, прошедший через столько клятв Владыке, клейменный по крови, может так рисковать, идя против приказа, но он знал, что время само даст ответы на все его вопросы и пока остается только ждать. Он спрятал письмо в карман, вежливо кивнул Советнику и простоял на улице до тех пор, пока дормез дракона не скрылся за каменными воротами. Он знал, что драконы ещё вернутся, но даже не мог предложить, насколько скоро это произойдет.