Ещё один шанс.

      A Sky Full of Stars — Coldplay, Avicii

      Задержаться в Мёбиусе оказалось куда проще, чем Эми ожидала.       Примерно через несколько дней после фестиваля встал вопрос о деньгах и дальнейшем существовании. И однажды спросив ново-знакомую Ваниллу как уроженку столицы на счёт работы, то та с радостью предложила начать у себя; несложную, но требующую внимания и терпения. Первые недели давались тяжело: новый режим, ранние подъёмы, постоянное общение с потоком персон, к которому она отвыкла за годы странствий. Иногда к вечеру гудела голова, а ноги от стоячего режима болели даже больше, чем от постоянной ходьбы, но с каждым днём становилось легче. У лавки был свой ритм, и со временем Эми начала под него подстраиваться — словно встраивалась в город заново, шаг за шагом.       Соник, будто между делом, нашёл им с Сильвером небольшой домик неподалёку от центра. Уютный, с камином и скрипучей лестницей, явно давно пустовавший. Передал, что с арендатором договорился по знакомству и оплату жилья нужно будет высылать посредством пополнения ячейки в банке. Почему так, а не в руки, — прошение остаться анонимным, никакого мошенничества. Эми не стала спрашивать, утайки есть везде и каждого, но лжи в словах Соника она не чувствовала; захочет — расскажет, как придёт время. Дом был тёплый, надёжный, и этого оказалось достаточно. Сильвер лишь пожал плечами, заметив, что крыша над головой — уже роскошь, ежели вечные таверны и лагеря под открытым небом.       Сильвер в данный момент перебивался разными подработками: где-то помогал разгрузить тяжёлые ящики, где-то — починить рухнувшую конструкцию, а иногда просто двигал вещи силой мысли, экономя другим часы труда. Его телекинез в городе оказался неожиданно востребованным. Эми же училась жить иначе — наблюдать, слушать, различать настроение гостей по жестам и взглядам. Хоть нечто подобным она и занималась в странствиях, но не в таком количестве за день. В редкие свободные минуты она доставала колоду Таро, гадая больше ради развлечения, чем всерьёз. Посетители улыбались, кто-то смеялся, кто-то задумывался — и этого хватало, чтобы почувствовать себя на своём месте.       Зима пришла незаметно. Сначала — холодные утра, потом — первый снег, укрывающий мостовые и крыши. Город стал тише, мягче, будто спрятался под белым покрывалом. А вскоре — приближение того самого Рождества.       Эми и Крим украшали пекарню вместе: развешивали гирлянды, ставили еловые ветки в витрине, смеялись, когда что-то падало или путалось в лапках. Крим быстро стала для неё близкой подругой — искренней, внимательной, светлой. Разница у них всего несколько лет и младшая часто любит послушать истории ежихи о её приключениях. В такие моменты Эми ловила себя на том, что улыбается чаще, чем раньше.       В один из предпраздничных дней всё пошло не совсем спокойно, как планировалось. Когда Эми довешивала последнюю игрушку, к пекарне подошёл маленький мальчик-кот — растерянный, замёрзший, с покрасневшими от холода ушами. Ванилла узнала его почти сразу: ребёнок из семьи, работавшей в оранжерее, её первое место работы и хорошие знакомые. Он вышел из дома один навстречу маме, которая вышла в магазин и встретить мужа, и заблудился посреди заснеженных улиц. Время близилось лишь к четырём часам, рабочее время заканчивалось в пять и Ванилла чуть неловко посмотрела на ежиху.       — Эми, солнышко, можешь проводить его к ним на работу? Оранжерея находится на территории дворца, у самой высокой башни, — подала утепляющее пальто девушке. — Подойдёшь к ней, а дальше котёнок сам подскажет дорогу, верно?       — Мне не сложно, но... Не уместно ли это сделать Крим?       — Она нужна мне здесь, а тебе будет полезно чуть больше узнать о столице, согласись?       И не поспоришь с начальницей, сколько не крутись. Она держала его за лапку, ведя по еле-знакомым улицам, и внутри что-то болезненно отзывалось — старое, почти забытое чувство, от которого когда-то хотелось свернуться в клубок и исчезнуть. Маленькая ладонь была тёплой и доверчивой, сжимала её пальцы так крепко, будто это было единственное, что удерживало мир на месте.       Но теперь всё было иначе. Рядом не было страха — только уверенность. Тихая, устойчивая. Он не один. Его ждут и сопровождают.       Мальчик шёл, иногда спотыкаясь, иногда оборачиваясь, словно боялся, что его отпустят. Эми всякий раз чуть крепче сжимала пальцы, улыбалась и говорила, что всё будет хорошо. И верила в это сама — впервые по-настоящему. Теперь она полноценный взрослый и может помогать слабым.       На перекрёстке, почти перед воротами на территорию дворца, они почти столкнулись с Соником. Он остановился резко, будто куда-то спешил, но увидев подругу, сразу же остановился.       — Денёчка, Эмс. Редко тебя можно встретить в городе, — взгляд скользнул от ребёнка к Эми — и всё стало ясно без единого слова. Ни вопросов, ни поспешных выводов. — О, Коллинс младший, здравствуй. Вновь потерялся?       — Это не в первый раз? — удивилась ежиха, глядя, как котёнок удобно устраивается на руках у Соника.       — Второй, если быть точнее, — теребит маленькую макушку от снега. — В прошлый раз из оранжереи вышел и потерялся. Сейчас же получилось наоборот?       Эми улыбается и кивает, подчёркивая данное обратное совпадение забавной случайностью. Соник сопровождает их до запасного входа, откуда выходят работники оранжереи и лаборатории. Времени у них было ещё в запасе, поэтому подключив коллективный штурм на вопрос «чем бы заняться?», котёнок пуляет в Соника снежок. И начинается битва два против одного, в котором несколько выстрелов попадают в окна и за шиворот тёплых пальто играющих.       Ближе к пяти из-за двери выходят кошачья семья и маленький запыхавшийся котёнок подбегает к ним на всех радостях. Эми наблюдает со стороны, принимает благодарность и желает счастливых праздников. Семейка ушла первее и они остались вдвоём на некоторое время, чтобы отдышаться от смеха со всей этой абсурдности и неловкости ситуации. Обратно они шли молча, лишь немного шмыгая носом и грея покрасневшие щёки об рукава. Город укутывался вечером, снег ложился мягче, гуще, будто хотел спрятать следы дня. Эми плотнее закуталась в шарф, но холод всё равно пробирал — годы, проведённые на юге, давали о себе знать. Она поёжилась, сама того не заметив.       — Замёрзла? — спросил Соник негромко.       — Есть такое, — успела ответить лишь это и мир вдруг качнулся.       Он подхватил её легко, уверенно, будто это было самым естественным решением из возможных. Прежде чем она успела возразить, улицы смазались, фонари вытянулись в световые полосы, а холодный ветер хлестнул по лицу. Но внутри было тепло. Не от скорости — а от ощущения, что её несут. Туда, где светло. Где ждут. Где безопасно.       — Эй… — вырвалось у неё, но вместо возмущения она рассмеялась, уткнувшись лбом ему в плечо. В последний раз её так носили лет в двенадцать, пока организм полностью не вырос. Приятно и настольгично.       Когда они остановились у пекарни, снег всё ещё падал — медленно, упрямо, будто решил остаться здесь надолго. Огоньки на городских фонарях приятно мигали, отражаясь от стеклянной витрины. Эми осторожно встала на землю, поправила шарф и посмотрела на Соника снизу вверх.       — Спасибо, — сказала она тихо, улыбаясь, будто они совместно сделали секретную шалость. Соник кивнул, разворячивая её ко входу и дверь пекарни открылась неожиданно легко. Внутри было пусто и тихо — слишком тихо. Лишь странный топот и приглушённые голоса доносились со второго этажа. Они переглянулись и поднялись по лестнице.       В гостиной стояла ёлка.       Неидеальная, чуть перекошенная, но живая и настоящая. Вокруг неё — Ванилла, Крим, Сильвер и Тейлз, увлечённо спорящие о том, куда повесить последнюю гирлянду. Кто-то смеялся, кто-то уже накрывал стол, а из старого проигрывателя тихо играли рождественские песни.       — Ну наконец-то! — обрадовалась Крим. — Мы вас ждём!       Суета оказалась тёплой и домашней: мишура путалась в пальцах, кто-то ронял игрушки, кто-то спорил о салфетках. За окном падал снег, пластинка тихо потрескивала, а время будто замедлилось. Под самую полночь они стояли у окна, наблюдая, как над городом расцветают салюты. Эми смотрела на разноцветные вспышки и чувствовала, как внутри разливается уверенность — спокойная, глубокая.       В будущем всё будет хорошо. Не сразу, не без сложностей. Но будет.       Акцент словно смещается — от смеха празднующих, от тёплого света комнаты — к столу в углу. Там, рядом с чашкой чая, лежит чехол с картами. Из-под него чуть заметно выглядывает одна — Влюблённые, будто подмигивающая и шепча легонько:

Всё только начинается.