Вороны

Соня сонно встала, нехотя отправившись в ванную. После вчерашнего дня голова была чугунной, в голове отдавался бит, что был на празднике, а под глазами были темные круги. Спасибо «дорогому» и «любимому братцу», что очень удачно вчера вытащил ее на празднество, на котором благополучно Соню посеял (проебал) и даже бровью не повел. В дополнение ко всем приключениям, они вернулись где-то к двум часам ночи, после чего сама девушка не хило так посидела со Стасом, еще около часа поделала уроки и легла, наконец-то, спать. Девушка умылась и довольно быстро собралась, после чего, даже не позавтракав, спустилась к брату, который довольно быстро и бодро отвез ее в школу.

***

— И, Суворов поверил! — фыркнул пренебрежительно женский голос, за дверью кабинки, — Он хотел со мной расстаться, ага, а его так и отпустила, конечно, — второй голос хихикал, — я ему и говорю, мол, я беременна. — хихиканье затихло. — Ты беременная? — по голосу казалось, что собеседница выпучила глаза, смотря на свою собеседницу. — Нет, конечно! Ты дура? Я же сказала, что сказала это ему, чтобы остался со мной, а потом скажу, что потеряла ребенка. Не могу я потерять такую золотую жилу, как Стас… глупый Стас… но такой крутой. — мечтательно протянула Фелиция, проведя по своим кудрям, поправляя их.       Соня стояла, прислонившись к стенке кабинки, и не могла поверить своим ушам. Проведя по своим светлым волосам и немного их растрепав, она помотала головой и вышла из кабинки, предварительно надев наушники и делая вид, что не слышала ничего. Ей нравилась девушка брата своей милой внешностью, кудрявыми темными волосами до лопаток, глубокими голубыми глазами с темными ресницами.       Ей было ужасно обидно от осознания того, что внешность может так дьявольски отличаться от того, что внутри: такого гниющего и разлагающегося.       Тренировка группы поддержки и баскетбольной команды проходили в одном огромном спортзале. Сегодня первая тренировка в команде для Суворовой. Парни, уставшие после первой части тренировки, присели на лавочку, наблюдая за девушками. Соня, хмуро посмотрев на товарищей, потянулась и приступила повторять движения за ними. — Хватит каждый раз одергивать юбку, все-равно все закрыто ведь, — ухмыльнулась Фелиция на то, как одноклассница в очередной раз одернула указанный предмет одежды. — Хорошо, — кивнула без эмоций сестра Стаса и выпрямилась, приготовившись повторять движения.

***

— Ну, и чего ты хмурая такая целый день? — спросил Стас, закурив сигарету, сидя в машине. — Стас, а ты долго Фелицию знаешь? — вздохнув, парень кивнул и приподнял брови, буквально сверля его взглядом, — да, так… не важно. — Решила она все-таки ответить на его вопрос.       Вечером взрослые вновь куда-то уехали. Стоя на кухне, София готовила перекус, периодически проверяя, не спалил ли ее кто за поеданием еды в восемь часов.       Дорезав в тарелку помидоры и посолив свой «салат», она села за стол начиная хомячить. Стоя у двери, Стас хмуро смотрел на сестру, что никак не хотела ему что-то рассказывать, что может оказаться для него очень важным.       Суворову это не нравилось, сильно не нравилось, и он хотел все узнать, что было в принципе не легко, учитывая напряженные отношения между ним и младшей. — Может, хватит сверлить во мне дыру? — приподняла брови девушка, складывая руки под грудью и отодвигая тарелку, — что случилось? — Что тебе сказала Фелиц? — серые глаза той столкнулись с пронизывающим взглядом янтарных, что буквально обещал ее расчленить, если та сию же секунду не сознается. Вздохнув, она указала тому на стул, а он сел сел, не спрашивая зачем. — Ты ей веришь? — парень кивнул, на что Соня вздохнула и откинулась на спинку стула, — я не хотела что бы ты разочаровывался… да и вообще дело не мое, — все слова начали вылетать из светлой головы, а к горлу подкатил ком. — Она не беременна, Стас, — опустив руки на гладкую поверхность стола сказала та, тут же чувствуя, как по щеке прилетает пощёчина от брата, заставляя пошатнуться, а голову резко дернуться в сторону.       Он не то, что не верил, он просто не хотел этого осознавать, а глаза чуть ли не пылали синим пламенем. Щека заболела, и навернулись слезы. — Заткнись, — отодвинув стул до того, что он упал, Суворов вышел из кухни захлопывая дверь так, что, казалось, будто штукатурка отколется от потолка и рассыпется белым на полу.

***

      Прижав колени к груди и заперевшись в комнате, девушка смотрела, как по стеклу стекают струйки воды от идущего дождя. Было ужасно обидно. Понимание того, что лучше бы ее «братец» помучился, через месяцев пять поняв, что его обманывают, чем сейчас так бурно среагировал и сорвался на нее, было четким.       Станислав же уже минут десять стучался и извинялся, но ответом ему было молчание. В конце, он, просто не выдержав, ударил по стене у двери и ушел, пыхтя от злости то ли на себя, то ли на свою агрессию.       Он ведь был совсем не таким года два назад. Отличник, парень, который слушал родителей, не дрался, не пил, не курил, был просто примером для подражания. Ну прям «сын маминой подруги». А потом случилась она — Фелиция.       Девушка приехала из Милана в Россию и тут же приметила спортсмена, умного Стаса Суворова, что на каждом уроке поднимал руку первым, вызывался на все конкурсы и проекты, и из многих выходил победителем. Тогда он был робким, обо всем спрашивал родителей. Парня менять она начала именно с них.       Шатенка сразу понравилась матери Стаса, а потом и втерлась в доверие к отцу. Так она и опустила милого отличника до отъявленного хулигана, которого боялись все и вся в школе.       Стас этого даже не замечал, он просто шел по течению.