4 Апреля

«3 Апреля. Прошло полгода с того дня, когда он ушел, а точнее 7 месяцев, 4 дня и 9 часов. За окном уже апрель, а я не перестаю ждать. Не понятно чего. Что вот он как обычно громко хлопнет входной дверью и начнет что-то кричать с порога, раскидывая в коридоре верхнюю одежду, а затем, отправиться заваривать кофе и подождет пока я подойду и возьму у него из рук чашку, чтобы продолжить говорить. Как обычно будет сидеть в библиотеке и работать над книгой, пока Пушок не залезет на стол и не будет тыкать хвостом ему в лицо. Он опять придет в гостиную и будет болтать о разной чепухе, лишь бы я не пялился в монитор. И как обычно мы пойдем гулять поздно вечером, и возможно он засунет свои холодные руки в карманы моего пальто, чтобы согреться и переплести пальцы с моими. Но в прихожей по прежнему пусто, кофеварка не включалась уже несколько месяцев, а тишина в доме давила на виски и нарушала её лишь мурчание кота, который лежал на диване. Простыни и подушка все еще хранят его запах, фотографии, поблекшие, по-прежнему висят на моей стене, его комната все еще оставалась пустовать. Я все еще не понимаю, почему он оставил меня, почему он ушел рано утром, не оставив мне ни записки, ни номера телефона — ничего. Я проснулся рано утром — а его уже не было рядом со мной. Паника сразу захватила меня, и я принялся бегать по дому в поисках Луи, но все его вещи были собраны, а входная дверь открыта наростопашку. Прошло полгода с того дня, когда он ушел, и я все еще верю, что он вернется. Он не мог мне врать.»  — Я запомнил тот апрель, когда мы познакомились тобой. — прохрипел Гарри, выкуривая подряд третью сигарету.  — Я тоже.. — сказала девушка, мягко улыбнувшись. — Я рада, что мы с тобой подружились.  — Почему-то в апреле происходит все самое лучшее в моей жизни.. — он горько усмехнулся и вдавил окурок в пепельницу, беря в рот новую сигарету. — Но ты единственная, кто осталась со мной, несмотря на всё это дерьмо.  — Гарри.. Перестань гнобить себя.. Ты не виноват, ты все сделал правильно.  — Ты всегда так говоришь, но в итоге все уходят. — он сглотнул накатывающие слезы и сделал еще одну затяжку, выпуская дым из легких прямо в монитор. — Но я как наивный мальчик продолжаю верить, что он вернется.. Он ведь вернется?  — Я не знаю.. Просто постарайся не скатывать до первоначального состояния, хорошо? Я приеду к тебе сразу же, как мне дадут отпуск.  — Не нужно, это твои выходные.  — Я беспокоюсь.  — Не нужно. Я пойду в библиотеку, Найл ждет меня.  — Хорошо, до встречи. Блондин пытался что-то рассказать ему, но Гарри, облокотившись о стойку лишь пялилися на то место, где обычно сидел Луи, и пил свой латте. Он быстро чиркал ручкой в своем блокноте, перелистывая пожелтевшие страницы «Евгения Онегина». Когда стрелки часов показывали ровно два часа дня, лучи солнца пробирались сквозь занавески и освещали темную библиотеку, Гарри приносил горячий напиток для шатена и он благодарил его, широко улыбаясь. Потом к ним присоединялся Найл, и они болтали, о чем попало до тех пор, пока бабушка не придет и не разгонит своих помощников идти разбирать сданные книги. Уже ближе к вечеру, когда настало время закрывать библиотеку, блондин спешил на автобус, распрощавшись со своими друзьями, а те оставались в помещении, пить горячий чай и наблюдать за тем, как город медленно погружается во тьму. Луи шмыгал носом и лишь сильнее закутывался в свитер Гарри, пытаясь согреть холодные пальцы. Возможно, они еще немного посидят здесь, пока в окнах не начнет зажигать свет, а потом.  — Гарри, ты меня не слушаешь. — Найл, скрестил руки на груди и надул губы.  — Извини, я задумался.. — парень нервно дернулся. С него достаточно, он достаточно долго терпел его закидоны, пора приводить в чувства, это животное.  — Приди в себя, Стайлс! Не веди себя как девчонка. — блондин тряхнул его за плечи, да так сильно, что потухшая сигарета выпала из рта Гарри. — Он ушел, и не вернется. Хватит накручивать себя. Посмотри, во что ты превратился! Сколько ты спишь?! Когда ты ходил в душ последний раз?! Луи оставил тебя и ты не должен зацикливаться на нем. Не ломай себе жизнь из-за него!  — Я люблю его.. — просипел тот, опуская голову вниз.  — Прошло полгода, очнись, он не вернется.  — Ты не можешь этого знать.  — Гарри, подумай своей кудрявой бошкой! Где твой энтузиазм?! Найди себе нового парня и развлекайся с ним!  — Я не могу, я люблю только его..  — Ты любишь пиздострадать, вот что ты действительно любишь! Извините, библиотека закрыта! — мужчина в костюме шагнул за порог и закрыл за собой дверь. Найл прекратил орать и отпустил своего друга, который чуть не свалился на пол.  — Я ищу мистера Гарри Стайлса. — отчеканил он, доставая конверт из внутреннего кармана пиджака, игнорируя покарсневшего от злости блондина. Гарри поднял на незнакомца свой взгляд и подозрительно сощурился, вспоминая, не работает ли этот человек на его родителей. — Мне сказали, что он работает здесь.  — Это я. — мужчина подошел к нему и отдал конверт. — От кого это?  — От Луи Томлинсона. Хорошего вечера. — мужчина развернулся и поспешил уйти, хлопнув дверью. Гарри затаил дыхание, бесцельно пялясь на конверт. Его сердце бешено стучало о грудную клетку, готовясь вот-вот сломать все кости и выпрыгнуть наружу. Он не решался открыть его, боясь увидеть там слова, которые смогут окончательно сломать его и ему даже пришла мысль о том, чтобы порвать эту бумажку и продолжать страдать, но Найл вовремя выхватил конверт из трясущихся рук и поспешил открыть его.  — Уважаемый Гарри Стайлс.. — начал зачитывать он вслух, но кудрявый вырвал конверт у него из рук и принялся зачитывать вслух сам.  — Приглашаем вас посетить закрытую презентацию книги «4 Апреля», которая поступит в продажу с 14 апреля. У вас будет возможность задать автору интересующие вас вопросы и получить на них ответы. Дата проведения четвертое апреля в двенадцать часов по полудню. Адрес: Лондон, Риджент-стрит, 7. Будем ждать вас в конференц-зале. С уважением, Зейн Малик. — Гарри несколько раз перечитал это письмо, прежде чем понял суть.  — Кто такой Зейн? — ляпнул Найл, и тут же прикусил язык, вспоминая, что это муж Луи, о котором его друг, конечно же не знал.  — Я выезжаю прямо сейчас. — отчеканил Гарри, хватая свою сумку и выбегая из библиотеки.  — Ради всего святого, сходи в душ, воняешь как бомж! — выкрикнул ему вслед блондин. Шатен вернулся домой с огромным камнем на сердце. Лицо уже стянулось и покраснело от количества слез, которые он выплакал, пока добирался до Лондона, но на пороге его никто не встретил. И лишь спустя полтора часа, дверь спальни открылась и оттуда вывалился пакистанец, широко зевая. Завидев свое мужа, он широко улыбнулся и потянулся его обнимать, но тот лишь покачал головой и отстранился. Он заметил багровые засосы на его шее, и тут же лицо парня покраснело как помидор и он истерично заорал, обвиняя Луи в измене. Но тот лишь продолжал сидеть, и пялиться в пустоту своим стеклянным взглядом, как будто сейчас его брак не на грани разрыва.  — Мы должны развестись. — сказал негромко шатен, прерывая тираду мужа.  — Значит, ты не отрицаешь того, что изменил мне?! — взорвался тот.  — Ты изменил мне первым. — спокойно ответил он. — Я даже не помню, как звали ту девушку.. Да и какая разница, ты все равно не любил меня.. Как и я тебя.  — Что..  — Заткнись, Малик, и убирайся из моего дома. — Луи резко встал со своего места и посмотрел прямо в ошарашенные глаза Зейна. — Чемоданы знаешь где.  — Томмо, перестань.. — замямлил тот, слоняясь за шатеном, который начал собирать по гостиной разбросанные вещи и скидывать в одну кучу. — Давай поговорим..  — Ты можешь быть моим редактором, но не моим мужем. Просто убирайся. С того самого дня их объединяла лишь рабочие отношения, и ни один их не пытался восстановить брак, ведь с самого начала было понятно, что вместе они долго жить они смогут. Возможно, виной был молодежный максимализм и мимолетная любовь, вскружившая голову им обоим. И уже спустя полтора месяца после бракосочетания, Зейн был застукан с проституткой, и Луи решил для себя, что связывать свою жизнь с этим человеком было ошибкой. Но каким образом пакистанец смог вымолить у него второй шанс и провалил его, не догадываясь о том, что был замечен, как на протяжении всего дня флиртовал с секретарем в типографии, а затем и вовсе затащил его в кровать. Луи, увидев это все, собрал чемоданы и уехал в подальше, в провинциальный городок, чтобы завершить работу над своей книгой и, любуясь красотой этих мест и наслаждаясь атмосферой, с целью выкинуть из головы этого мерзавца, который за какие-то два года полностью разрушил его жизнь. Он быстро смог найти себе съёмную квартиру и на следующий же день отправился гулять по неоживленным улицам. Именно в тот день, четвертого апреля, он встретил его. Кудрявый парень наблюдал за маленькими детьми, которые внимательно слушали блондинистого парня и он очаровательно улыбался, демонстрируя свои ямочки на щеках, каждый раз, когда ребенок ляпал какую-нибудь глупость, и вся группа заливалась смехом. Зеленоглазый незнакомец не выходил из головы Луи, мешая работать, и тогда он решил перенести свое рабочее место в ту самую библиотеку, где он видел кудрявого. Его не оказалось на рабочем месте, когда он зашел в помещение после того как взял стакан латте из «Старбакса» напротив.  — Я заведу на вас новый бланк. — весело прощебетал Найл. — А Гарри, тот кудрявый и хмурый тип, запишет книги, которые вы возьмете на дом. Луи бродил мимо стеллажей, в ожидании, когда же вернется тот самый Гарри, и пока его не было положил на стойку Александра Пушкина, а сам отправился на поиски «Евгения Онегина». Найл вручил ему потрепанную книжку, а сам убежал раскладывать книги по полкам. Перечитывая некоторые строки, он почувствовал на затылке чей-то взгляд и, повернув голову, встретился с зеленными глазами, которые внимательно изучали его. — Извините, а у вас есть Евгений Онегин в переводе Чарльза Джонстона? — ляпнул он, чтобы как-то рассеять неловкую тишину. — Эм.. Думаю да. Мне записать её на ваше имя или будете читать здесь? — глубокий голос Гарри заставил его восхищенно вздохнуть и улыбнуться. — Я возьму с собой, запишите на Луи Томлинсона, пожалуйста. — промямлил шатен. Сейчас, направляясь в конференц-зал, он и поверить не мог, что полностью переписал всю книгу, сделав главным героем Гарри и полностью, до самых мелких деталей, описав их первую встречу, сделал последней главой, где персонаж смог отвергнуть Розу после долгих месяцев сомнения и наконец, открыть свое сердце реальному человеку, которого позже смог полюбить больше всего на свете. Гарри открылся ему, а он убежал от него, поджав хвост и, он даже не уверен в то, придет ли он сегодня, сможет ли он простить его, может он просто вышвырнул злосчастный конверт в мусорку, так и не открыв его.  — Слишком много может. — сказала девушка, поправляя воротник его пиджака. — Ты поступил как свинья, но если он до сих пор любит тебя, то будет сидеть здесь, в этом зале.  — Пресса уже здесь. — оповестил их Зейн, просовывая голову в дверной проем.  — Я иду. — Луи глубоко вздохнул, приводя бешеное сердцебиение в норму. — Спасибо за поддержку, Эль.  — Удачи, я буду держать за тебя кулачки. Шатен открыл дверь и его тут же ослепили вспышки фотоаппаратов. Помощник помог ему пройти к столу, где его уже ждали его редакторы и, встав, аплодисментами приветствовали его. Прошло несколько минут, прежде чем все аплодисменты умолкли, а фотографы перестали тыкать в лицо своими объективами. Луи быстро пробежался взглядом по собравшимся и, не обнаружив Гарри, сразу поник, однако журналисты не дали ему впасть в грустное состояние, тут же атакуя своими вопросами.  — Мистер Томлинсон. — обратила на себя внимание девушка. — Наши читатели хотят знать, почему книга была переименована в «4 Апреля», когда изначально вы планировали её назвать «Последнее воспоминание»? — Луи улыбнулся и тут же дал ответ, так как знал, что они обязательно зададут этот вопрос.  — Главный герой большое значение придавал весне и этому месяцу, так как все его яркие воспоминания были связаны с апрелем.  — А почему именно четыре апреля? Ведь по описанию книги апреля как раз-таки было три. — подал голос другой журналист.  — В последней главе есть фраза: «Я жил ровно три апреля, и Он стал для меня четвертым». Момент встречи Генри и Томми стал новым ярким воспоминанием. Вопросы продолжали поступать, но все они были связаны с сюжетом, предстоящим выходом книги и ожидаемой реакции от читателей. Когда презентация затянулась на два часа, то Зейн объявил о том, что сейчас прозвучит последний вопрос, и они закончат. Луи устало потер переносицу и прикрыл глаза.  — Мистер Томлинсон. — сердце шатена замерло, когда он услышал родной голос и поспешил поднять глаза. Это был он. — Как автор, вы наверняка знаете все наперед. — зеленые глаза как и полгода назад внимательно всматривались в лицо шатена, словно он мог видеть его насквозь. — Будет ли Генри счастлив с Томми, доверившись ему? — Луи не мог оторвать от него глаз и молчал слишком долго, пока Малик не пнул его ногой под столом.  — Да.. Абсолютно точно.. Будут счастливы.. — Зейн заметил, как шатен побледнел, и объявил об окончании презентации. Фотографы опять начали щелкать своими фотоаппаратами, когда Луи встал со своего места. Вернувшись в свой кабинет, к нему вернулся дар речи и тут же начал паниковать и истерически метаться из угла в угол, в ожидании, когда вся пресса покинет здание и он сможет встретиться лицом к лицу с Гарри и все объяснить ему. Прошло полчаса, прежде чем Элеанор выпустила его из помещения, и Луи со всех ног понесся в опустевший конференц-зал. Но его там не было, и в коридоре тоже не было. Он опустился на пол и, сжав в своих руках волосы начал рыдать, игнорируя косые взгляды рабочих и коллег.  — Он ушел.. ушел.. он не поверил мне.. ушел.. — шептал он себе под нос, раскачиваясь из стороны в сторону. — Оставил меня.. не вернется.. ушел..  — Луи! — крик заставил его вздрогнуть и поднять голову вверх.  — Гарри.. — он резко поднялся с пола и побежал прямо в объятия кудрявого, крепко сжимая в руках ткань его рубашки. — Прости меня, прости, я люблю тебя, прости, умоляю, я люблю тебя, я идиот, прости, пожалуйста, умоляю..  — Тшш, тише. — Гарри прижимал к себе Луи как можно ближе, словно боясь того, что он вот-вот растворится в воздухе. Его запах, его голос, его объятия. Наконец-то он дома.  — Хазз.  — Я люблю тебя, Лу. — он поцеловал его в висок и отстранился, вытирая большим пальцем дорожки слез. — Несмотря ни на что.  — Я боялся, что ты не придешь. — всхлипнул он.  — Я боялся, что больше никогда не увижу тебя.  — Идем домой, умоляю.  — Мой дом в твоих объятиях. Этот рассказ, как и ожидалось ранее, заканчивается небольшой и, возможно последней заметкой, которую записал Гарри в своём дневнике: «4 апреля. Я жил ровно три апреля, и Он стал для меня четвертым»