Из-за серых глаз...

Гарри подплыл к берегу, пропуская вперед Малфоя; двадцать тритонов плыли вместе с ними, словно почетный караул, и распевали хриплыми голосами страшные гимны. Мадам Помфри уже возилась на берегу с остальными участниками соревнования, укутывая их в толстые шерстяные одеяла. Дамблдор и Людо Бегмен радостно заулыбались Гарри, хотя тот не разделял их чувства: за его сегодняшнее приключение явно можно было благодарить одного из них. Впереди виднелась спина Драко, он быстро направлялся к своему декану, который в свою очередь сразу бросился к нему, похожий на большую черную птицу, почти заботливо закрывая мальчика своей большой мантией от посторонних глаз. На секунду Драко взглянул на него. Гарри заметил недоумение, раздражение и… интерес. «Что ж, у меня бы тоже было много вопросов на его месте», — подумал Поттер. Флер Делакур беззвучно плакала, обнимая свою сестру: -Габʼгиэль! Габʼгиэль! Какое счастье, ты жива. Прости меня… — поднимаясь на берег, Гарри прошел мимо нее, и она почти беззвучно прошептала ему, — Спасибо, Гарри… Мадам Помфри подхватила его, подтащила к остальным, завернула в одеяло так крепко, будто смирительную рубашку натянула, и влила в рот какого-то очень горячего зелья. -Молодец, Гарри! — сказала подошедшая Гермиона. — Но с кем ты выплыл на…? Девушка не успела договорить, как Гарри, решив начать исполнения своего еще в озере назревшего плана, решительно двинулся к Виктору Краму. -Не думал, что чемпион Дурмстранга решится на такую очевидную подлянку, — начал Поттер нарочито громко и медленно, скептически сложив руки на груди. -Что ты имеешь в виду? — ответил Крам, нехотя обращая на него внимания. -Хватит притворяться. Очевидно же — это было с самого начала твоей идеей — запутать меня и спасти мою пленницу, Гермиону, — выпалив это, Гарри усердно изображая злость, отошел в сторону в компанию гриффиндорцев, которые уже столпились на берегу. Кажется, это было не лучшей идеей, потому что удивленные сокурсники столпились вокруг него, задавая кучу вопросов, на которые у парня не было никакого желания отвечать, но он ни в коем случае не хотел дальше продолжать разбираться с Виктором Крамом — это не входило в его план. Он отмахнулся от бывших друзей, обещая потом все рассказать, ссылаясь на то, что сейчас его волнуют только оценки судей. Дамблдор склонился у воды и беседовал с русалкой, самой дикой и злобной на вид, видимо он знал русалочий язык. Спустя несколько минут он разогнулся, повернулся к остальным судьям и сказал: -Надо бы посоветоваться перед тем, как ставить оценки. Гарри было подумал, вернуться в замок — оценки он еще успеет узнать, хотя они действительно его интересовали, однако сейчас ему нужно как можно скорее остаться в одиночестве. Но легкое прикосновение чужой руки вывело его из задумчивого состояния — это была Гермиона, которая оттянула его в сторонку. -Гарри, послушай. Мне кажется, ты ошибся, и Виктор… кхм… Крам спас меня не по ошибке. Я ведь ходила с ним на святочный бал, и мы немного общались… -И ты думаешь, этого достаточно для такого серьезного испытания? — попытался изобразить крайнее изумление Гарри. — В таком случае, почему мне не дали спасти Парвати Патил? Ты же моя лучшая подруга! -Но Гарри! Мы уже год как почти не общаемся, а я… ну… мне кажется, действительно нравлюсь Виктору… Но тут за их спинами раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бегмена, и они вздрогнули, зрители на трибунах притихли. -Дамы и господа, предводительница русалок и тритонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение. Оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибальной шкале. Итак… Мисс Флер Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на нее напали гриндилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы решили поставить двадцать пять очков. На трибунах захлопали. -Мистер Виктор Крам продемонстрировал неполное превращение, что, впрочем, не помешало ему выполнить задание! Он пришел первым. Таким образом, мы присуждаем ему сорок восемь очков! Трибуны разразились громкими аплодисментами. Каркаров надулся от гордости и захлопал громче всех. Сам Крам пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но, кажется, был очень обрадован, и даже подзабыл инцидент с Гарри. Но выставление баллов продолжалось. -Мистер Седрик Диггори также использовал заклинание головного пузыря и вернулся вторым со своим пленником, правда на минуту позже, — пуффендуйцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, Чжоу поглядела на него, и ее глаза светились от радости, — мистеру Диггори мы ставим 43 очка! Гарри уже предполагал, что ему достанется почетное третье место. Как только Бегмен закончил читать дифирамбы Седрику, Гарри почувствовал ободряющее прикосновение к своему плечу. Это опять была Гермиона. Кажется, она хотела его подбодрить перед оглаской результата, она все еще видела в нем своего друга. Но гриффиндорец почувствовал лишь раздражение: снова эти попытки пробудить в нем хоть капельку эмоций. -Мистер Гарри Поттер с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал Людо Бегмен. — Он вернулся последним и потратил на задание гораздо больше условленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Поттер первым нашел пленников и задержался на дне только потому, что желал вернуть на сушу непременно всех пленников. Гарри чуть не закашлялся. Да он никого бы брать не стал; будь его воля — он бы и в эту ледяную воду ни за что не зашел. Но Дамблдор видимо сошел с ума, раз решил последовать воле кубка, хотя сам Гарри и отговаривал его после нечестного распределения. А сейчас Поттер не был намерен сдаваться на половине пути, да и проверить свои силы не помешало бы. Двоих пленников он схватил скорее из-за личных соображений, чем из-за альтруизма. Впрочем, он не собирался все отрицать, продолжая строить из себя невинно оскорбленного героя. -Почти все судьи, — тут Бегмен неприязненно взглянул на Каркарова, — посчитали, что такое поведение говорит о высоких моральных качествах и заслуживает высокой оценки. Однако… оценка мистера Поттера — сорок пять очков! -Гарри, молодец! Второе место — это тоже отличный результат, — нарочито радостно воскликнула Гермиона. Кажется, ей было неуютно. Она бы с радостью присоединилась к Рону или другим сокурсникам, но не могла оставить Гарри одного. -Да, знаю. Я рад, — сухо бросил Гарри, направляясь в замок. Ему нужно было побыть в одиночестве и подумать о сложившейся ситуации, что сказать гриффиндорцам, «по душам» поговорить с Дамблдором. А еще что-то решить с Малфоем, потому что ни он, ни другие слизеринцы не оставят эту ситуацию без внимания. Потратив лишнее время, чтобы заглянуть в башню и достать из сумки чистый лист бумаги и перо, Гарри быстро направился к совятне. Там, усевшись прямо на полу и на ходу сочиняя текст письма, он написал несколько строчек. Затем свернул листок и подписал на нём получателя — «Рита Скитер».

***

Flashback Гарри рассказывал и рассказывал, про то, как они отгадали, какое чудовище спрятано в Тайной Комнате, и где находится ее вход, как пробрались туда, а потом встретил Тома Реддла и сражался с василиском. Он рассказывал уже больше четверти часа, так что язык уже начинал заплетаться. К тому же, в голове стоял не проходящий туман, и реальность воспринималась несколько расплывчато, как будто он до сих пор еще находится в подземелье, сражаясь с василиском. — Альбус, мистеру Поттеру нужен отдых! — воскликнула Миневра МакГонагалл, как только он закончил рассказ. — Чуть позже, Миневра, — отказал директор, — Нам нужно обсудить еще некоторые вещи. Гарри — храбрый мальчик, и сегодня снова это доказал. Ты ведь потерпишь еще немного, а потом пойдешь в больничное крыло к мадам Помфри? — обратился он к Гарри. МакГонагалл недовольно взглянула на него, но возражать не стала, только тоже обратилась к мальчику с вопросом о самочувствии: — Гарри, всё в порядке? Поттер неуверенно кивнул, думая о том, что в больничное крыло его немедленно отпустят только, если он хлопнется в обморок прямо здесь и сейчас. Но до такого ему было далеко: даже, наоборот, тоже хотелось что-то обсудить. — Профессор, — осмелился он, когда все присутствующие, кроме него с директором, вышли из комнаты, — Почему Тайную Комнату не нашли раньше? Ведь о ней стало известно еще пятьдесят лет назад. — Быть может, это и моя вина. Но и я, и предыдущий директор Хогвартса, многократно исследовали замок, но так и не нашли ничего подозрительного. Думаю, всё дело в том, что, к нашему счастью, ты умеешь говорить на парселтанге. Это редкий дар. Гарри еще раз кивнул: вполне логичное объяснение. Если не вспоминать остальные его приключения: разговор с огромным пауком, привидением, изучение Гермионой библиотеки… — Почему феникс прилетел ко мне? — О, это как я уже и говорил, из-за того, что ты проявил чудеса небывалой храбрости. Только это могло заставить Фоукса, птицу-феникса, прилететь к тебе! На этот раз Гарри даже не стал согласно кивать, он устало опустился в кресло, стоящее перед столом директора, и вгляделся в старого волшебника. Он уже слышал слова о своей храбрости, в конце прошлого года. Тогда он тоже чуть не погиб. Он смотрел в голубые глаза директора, которому всегда был безмерно благодарен за спасение от Дурслей, и думал: почему же так, второй раз за второй год обучения он чуть не погиб, и спасла его, по сути, случайность. Конечно, он знал, на что идет. И сам полез в Тайную Комнату, не предупредив никого. Но тогда он думал, что у них совсем нет времени, и Джинни умирает там, в подземелье, одна… — Я достал меч прямо из шляпы, — повторив то, что он уже рассказывал, констатировал факт Гарри. — Верно, — подтвердил Дамблдор и, заметив вопросительный взгляд собеседника, добавил, — Взгляни-ка на меч получше. Поттер подтянул к себе украшенную рубином рукоять и повертел окровавленный меч в руках. На лезвии поблескивала надпись — Годрик Гриффиндор. — Это меч одного из основателей Хогвартса, в честь которого назвали твой факультет. И только истинный гриффиндорец мог вытащить его из Шляпы. — Шляпа заколдована? — недоверчиво переспросил мальчик. — Конечно, — улыбнулся волшебник, — Самим Годриком Гриффиндором. Гарри еще немного рассматривал меч, аккуратно провел пальцем по гравировке. Его не покидало странное ощущение… Быть может, потому, что некогда, много веков назад, этот самый меч держал в руках легендарный волшебник. А теперь его держит он, Гарри… И только что даже убил им василиска. — Гриффиндор оставил заколдованный меч, а Слизерин чудовище Тайной Комнаты, — тихо проговорил он. — Да, похоже, нравы у Основателей были непростые, — лукаво подмигнул ему профессор. Гарри даже невольно усмехнулся в ответ: похоже на то. Не зря же их факультеты грызутся до сих пор. Но еще несколько секунд спустя он поднял голову и, заглянув в глаза Дамблдору, спросил: — А если бы я не вытащил меч из Шляпы? — Ты достал его, Гарри. По-другому и быть не могло. — Но если бы нет… — не сдался Поттер и, немного замявшись, все же твердо признался, — Шляпа хотела определить меня на Слизерин, но я попросил её этого не делать. — Значит, это и есть подтверждение правильного выбора, и тебе место на Гриффиндоре. Видишь ли, это и отличает тебя и Волан-де-Морта. Он полагал, что судьба определяет жизнь человека. А ты понимаешь, что её определяет выбор самого человека. — Вы так и не ответили на вопрос, — в третий раз напомнил Гарри. — На какой? — Если бы я не смог достать меч… Ведь я бы умер… — Так в чём твой вопрос, Гарри? — мягко подтолкнул Альбус. Еще несколько томительных мгновений они смотрели друг другу в глаза, а потом Гарри опустил голову, откидываясь на спинку кресла: — Не знаю, Профессор. Я… Я просто устал. Это было… страшно. — Я понимаю, Гарри. Но тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться, всё страшное позади. Твои друзья в порядке, мадам Помфри уже приготовила зелье мандрагор. Скоро будет пир, и тебе, действительно, нужно отдохнуть перед ним. — Тогда я пойду в больничное крыло? — Конечно, Гарри. И хороших тебе каникул, я очень горжусь тобой. Поттер слабо улыбнулся, собираясь поскорей покинуть кабинет директора. Всё перемешалось у него в голове, и разговор со старым наставником ничего не разъяснил, а лишь прибавил сложностей. Он не понимал, почему не задает все свои вопросы, но ощущал, что в этом нет смысла. Лишь в голове отчаянно билась последняя мысль — он мог погибнуть, если бы просто не оказался гриффиндорцем. И ведь это всего лишь случайность. Он уже хотел выйти из комнаты, как дверь распахнулась, чуть не задев его, а на пороге возник Люциус Малфой, из-за спины которого выглядывал Добби. — Дамблдор, я жду уже больше получаса, и меня не пускали сюда! Чем вы, смею спросить, таким были заняты?! — прорычал он, врываясь в кабинет и натыкаясь взглядом на Поттера, все еще стоявшего в грязной мантии, заляпанной кровью, — Так значит всего лишь разговором с… учеником? И поэтому заставили меня ждать?! — Да, я беседовал с Гарри, — спокойно подтвердил Дамблдор, — И поверьте, это было куда важнее. — Я смотрю, вы вернулись в свой кабинет! Хотя Совет и отстранил вас, — пропустив мимо словесную оплеуху, перешёл к делу Малфой. — Преступник был обезврежен, и все члены Совета попросили меня вернуться к должности… Знаете, некоторые даже намекали, что им и их семьям угрожали заклятием, если они не поддержат мою отставку. — Какая нелепость!.. Так говорите, преступник найден? И кто же это? — Волан-де-Морт. Только действовал он на сей раз чужими руками. Лицо старшего Малфоя пошло пятнами при упоминании этого имени. — Кхм, — собрался с мыслями Люциус, — И кто же со всем разобрался? Дамблдор ласково кивнул на все еще находившегося в комнате мальчика: — Гарри Поттер вновь одержал верх над Волан-де-Мортом. Но, надеюсь, темной магии больше не найдется места под сводами этого замка. Малфой обернулся к Гарри, более пристально всмотревшись в него. Поттеру стало еще неуютней. Кажется, не все здесь присутствующие любят победителя Темного Лорда. — Что ж, полагаю, если даже такая трагедия снова произойдет, мистер Поттер будет на страже и всех нас спасет. Не правда ли, мистер Поттер? — с нажимом и едкой яростью в голосе произнес Малфой, практически пожирая глазами знаменитый шрам на лбу мальчика. Гарри посмотрел на него, не понимая, зачем еще и этот маг, который явно не входит в клуб его фанатов, пытается предложить ему всех спасать и дальше. Ведь это… Гарри задумался, медля с ответом, и, наконец, подобрал слово:… Глупо. Глупо говорить подобное двенадцатилетнему мальчику… Хотя Волан-де-Морта он вообще победил в год, — убито додумал он. — Может быть, — тихо пообещал он, склонив голову на бок и щурясь под прожигающим взглядом. А папочка у младшего Малфоя еще тот… Даже в книжной лавке он не казался таким…кхм… Чудовищем… Точно! Гарри внезапно осенило. Конечно, книжный магазин. — Замечательно, — процедил тем времени Малфой в ответ, — Тогда, профессор Дамблдор, я откланяюсь. Я спешу, меня ждет сын; не люблю опаздывать. Пожалуй, я заберу его раньше на каникулы, а то все эти преступления… — Как пожелаете, — любезно разрешил директор, — Но сейчас начнется банкет по случаю окончания года. — Ничего страшного. До встречи, — попрощался мистер Малфой и, гордо вскинув голову, наконец, взяв себя в руки, гордо удалился из кабинета. Добби засеменил за ним следом, лишь коротко оглядываясь на Гарри. Поттер проводил их взглядом: так вот кому служит Добби, поэтому он и знал так много секретов. — Профессор, можно я верну этот дневник мистеру Малфою? Кажется, он принадлежит ему, — попросил Гарри, в голову которого пришла шальная мысль. — Конечно, Гарри. Только хотя бы ты не забудь про пир, — невозмутимо согласился Дамблдор. Гарри схватил со стола дневник и помчался догонять Малфоя. Выскочив из кабинета, Гарри не совсем еще понимал, что собирается делать. Но он не хотел, чтобы Люциус Малфой так просто ушел. Конечно, ему никто не поверит, у него нет доказательств, что это Малфой подкинул дневник Джинни, но и оставлять это просто так нельзя! После всего что произошло… Гарри притормозил, услышав за поворотом удаляющиеся шаги. Что он может сделать Люциусу?.. — Постойте! — окликнул Гарри, выбегая в коридор. Малфой обернулся: — Что еще? — Вы забыли свою вещь, — напомнил Поттер, нагло впихивая ему в руки дневник, на который перед этим натянул свой носок. Малфой содрал носок с дневника, швырнул в сторону и перевел взбешенный взгляд на Гарри. — Ты так же плохо кончишь, как твои родители. И в самое ближайшее время. — Тон его был тих и зловещ. — Они тоже были глупцы, совали нос не в свои дела. Пошли, Добби. Я кому сказал, пошли! Но Добби стоял как вкопанный. Он сжимал в руке пойманный на лету грязный, липкий носок и смотрел на него, как на бесценное сокровище. — Хозяин дал Добби носок, — произнес он в изумлении. — Хозяин дал его Добби… — Что такое? — фыркнул мистер Малфой. — Что ты там лопочешь? — Добби получил носок, — пролепетал домовик, не веря своему счастью. — Хозяин бросил, Добби поймал, и Добби… Добби свободен! Мистер Малфой, окаменев, уставился на эльфа, затем ринулся к Гарри: — Ты отнял у меня слугу, мальчишка! Но Добби крикнул ему: — Ты теперь не можешь причинить вреда Гарри Поттеру! Что-то загрохотало, и Малфоя отшвырнуло назад. Побагровев от гнева, он вскочил и выхватил из кармана волшебную палочку, направив её на Гарри… — Отец! — внезапно раздалось рядом. Все участники этой сцены молча развернулись. Из соседнего коридора вышел Драко Малфой. Похоже, он увидел окончание свары, развернувшейся в школьном коридоре. Его глаза были расширены от непонимания и ужаса, а лицо стало еще бледней. Люциус быстро спрятал палочку и, бросив напоследок ненавидящий взгляд на Поттера, направился к сыну: — Идем, Драко, — величаво махнув рукой, позвал он, оправляя сбившуюся мантию. Но Драко не сдвинулся с места, во все глаза смотря на него и лишь пролепетал что-то отрывистое. — Ты опоздал… Я пошел тебя искать… Что… Что здесь произошло? — Все в порядке. Я же сказал — идем. Твой учебный год закончен, — ничего не поясняя, поторопил Люциус и, положив руку ему на плечо, повел вперед по коридору. На этот раз Драко пошел за ним, лишь напоследок обернувшись назад, скользнув полным непонимания взглядом по оставшимся стоять рядом Гарри и Добби. — Гарри Поттер освободил Добби! — пропищал домовик, когда Малфои скрылись из виду, — Чем я могу отблагодарить Гарри Поттера? Гарри с сомнением посмотрел на эльфа. Тот пытался помочь ему, предупредить об опасности, но, в то же время, сам доставил ему столько хлопот: — Пообещай мне одно: никогда больше не пытайся защитить меня, — наконец, попросил он. Добби смущенно улыбнулся, опустив свои большие, торчащие в разные стороны уши. — Спасибо, Гарри Поттер! Удачи вам! — пожелал он и исчез с обыкновенным для него треском. Гарри тяжело вздохнул: наконец-то, его вроде все оставили в покое. Теперь можно и отдохнуть. Он побрел в сторону больничного крыла. Сон и еда — это всё что ему сейчас требуется. Но не успел он дойти до лазарета, как навстречу ему выскочили Гермиона с Роном. Рон уже успел умыться и переодеться и больше не напоминал узника подземелья. Гермиона же, только что пробужденная отваром мандрагоры, с радостным криком кинулась ему на шею. — Гарри! Вы справились! Я верила, что вы сможете. — Ты нам очень помогла, Гермиона. Ты ведь узнала, что чудовище — это василиск, — смущенно вставил Рон. — Спасибо, — застеснялась девочка, но тут же обернулась опять к Гарри, окидывая его с ног до головы, — Ты не ранен? Ужасно выглядишь! — Я в курсе. Поэтому я мечтаю только помыться и лечь спать. — Но как же пир? — удивился Рон, — Он ведь в честь победы над василиском! В твою честь! — Рон, — быстро оборвал его Гарри, — Я устал, я просто хочу отдохнуть… Хотя поесть тоже было бы неплохо. Но только не в Большом Зале. Быть может, мадам Помфри разрешит мне поужинать в Больничном Крыле? — Но… — попытался заикнуться Уизли, но тут уже прервала его Гермиона: — Ты не слышал? Гарри нужно отдохнуть. Мы тоже не пойдем на пир! Гарри, идём, мы проводим тебя. И расскажешь, что произошло в Тайной Комнате. И Гарри под конвоем друзей продолжил свой путь, всё еще мечтая о тишине. *** Хогвартс-Экспресс тронулся, мягко катясь по рельсам. Друзья набились в одно купе. Кроме привычной троицы здесь были близнецы, Джинни и Невилл. Все до сих пор обсуждали прошедший год и опасные события, произошедшие в нем. Лишь Гарри, главный виновник торжества, не спешил присоединиться к шумному разговору. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, он задумчиво смотрел на пробегающий за окном пейзаж. Он чувствовал себя лишним в этой теплой компании, а бесконечные разговоры и смех нагоняли скуку, ведь в них через предложение всплывало его имя. Точно так же как и в последние дни школы. Гарри Поттер очень быстро из наследника Слизерина стал героем, но сплетни все так же доносились со всех сторон, передаваемые загадочным шепотом, только теперь, наоборот, восторженные. Даже слизеринцы слегка поутихли со своими нападками, тем более они ведь так не вовремя лишились одного из главных зачинщиков ссор: Драко Малфоя, действительно, забрали раньше на каникулы. А Поттеру все так же хотелось тишины, в которой его никак не хотели оставлять. А у него уже голова раскалывалась от громких голосов вокруг; казалось, что она уже никогда не перестанет болеть. Даже ночью боль продолжала скрестись тихим зудом, не давая ему выспаться или хотя бы, как следует, подумать. Он пробовал обращаться за помощью к мадам Помфри, но ее зелье не подействовало, и Гарри, в конце концов, списал все на переутомление. Поэтому он стал стараться больше отдыхать, и наверстывать ночную бессонницу сном днем. Правда долго ему это делать не давали… Спустя несколько дней дверь в спальню мальчиков второго курса распахнулась, и Рон, посторонившись, пропустил смущенную Гермиону. Вскользь оббежав взглядом всю комнату, она подсела на кровать Гарри. Рон уместился напротив, на своей. Поттер с подозрением посмотрел на пришедшую делегацию: — Что такое? — Гарри, — как всегда роль дипломата взяла на себя Гермиона, — Мы беспокоимся. С тобой что-то не так. — Вот как? — усмехнулся Гарри: только заметили что ли. — Да, ты какой-то потерянный, — не обратив внимания на сарказм, продолжила девочка, — Почти не появляешься в гостиной, только постоянно спишь. — Вообще-то я, наоборот, практически не сплю. — Тогда ты здорово притворяешься, — улыбнулся Рон, — Ты же сутками из спальни не выходишь… Словно чураешься всех людей. — Мы понимаем, что последнее время выдалось сложным, и всё, что тебе довелось пережить… — поддержала друга Гермиона, — Но не надо отдаляться от нас. Мы ведь друзья, и всегда тебя поддержим. Ты можешь всё нам рассказывать. — Я вам всё и рассказал про василиска, — заверил Гарри. — Но, может быть, тебя еще что-то беспокоит? — Нет, просто не очень себя чувствую. Тем более эта бессонница постоянно. — Но между нами все хорошо, как и раньше? — не унимала свое волнение Грейнджер. Лишь на долю секунды помедлив, Гарри кивнул. Друзья искренне улыбнулись и хотели было перевести тему в более непринуждённое русло, но Гарри им не дал: — Я все-таки надеюсь выспаться, пока ребята не вернулись в спальню. Так что если вы не против… — Конечно, — заспешила Гермиона, виновато глядя на Гарри, — Увидимся за ужином. И вместе с Роном она ушла из комнаты. Гарри смотрел им вслед, а потом на захлопнувшуюся дверь, осознавая каждой клеточкой тела, что он врёт. Он опрокинулся на подушку, уставившись пустым взглядом в потолок. Не всё в порядке. И не всё как раньше. Он еще не понимал, что именно, но уже ощущал это. Что-то меняется; и ему хотелось переждать это изменение вдали ото всех. Сна не было ни в одном глазу. Бессонница так и не отпускала которые сутки. Но зато мыслей в голове был целый рой. Непрошеные воспоминания из детства, с первого учебного года, со второго курса — всё лезло в голову, подкидывая новый взгляд на вещи. В первую очередь вся его «миссия» и обязанности героя. Ему внезапно больше не хотелось строить из себя Избранного. Он вспомнил, как Хагрид впервые рассказал ему о Волан-де-Морте, о гибели родителей, и покушении на самого Гарри, и то, что «он победил Темного Мага в полтора года». Самый нереалистичный факт из его жизни, но и самый известный, на который тыкают пальцами все окружающие. Как будто в этом может быть заслуга Гарри. Он ведь даже не помнит тот день, но, не смотря на это, именно в тот момент он стал надеждой магической Британии. И теперь от опостылевшего клейма избранного ему никак не удавалось отделаться. Но он и сам в этом виноват. Пришел в Хогвартс: так обрадовался, что сбежал от своих опекунов, что, кажется, совсем потерял голову. Возомнил себя небывалым сыщиком и защитником всего и вся. А потом полез сражаться с Волан-де-Мортом; опять. Конечно, ведь за весь учебный год никто не додумался взглянуть Квиреллу на затылок и обнаружить там Темного Лорда. И философский камень вместе с цербером на привязи нельзя было никуда поместить, иначе как в школе. Но Гарри с маниакальным упорством разгадывал все загадки и искал этот камень. А верные соратники и друзья ему в этом помогли. Итог: одиннадцатилетние дети в непонятном лабиринте, который может пройти не то что профессор вместе с Тем-Кого-Нельзя-Называть, но и кучка первогодок. Второй год удался не лучше. Загадочное чудовище чуть не перебило пол школы. И угадайте, что?.. Нет, кто. Кто, спасал школу. Гарри зажмурился, никак не доходя до конца сбора мозаики. Что все это означает? Но самым главным был не этот вопрос, а понимание того, что он не хочет больше подобного. Точнее даже непонимание, как и почему он так стремился раньше на встречу безрассудным авантюрам. Теперь это начинало казаться диким. Каждый раз, вспоминая огромные клыки василиска, призрак Тома Реддла и длинный туннель со змеиными изображениями, его чуть ли не в дрожь кидало. Это же надо было на такое самому подписаться! Одному! Ведь, несмотря на всё количество студентов в замке, а тем более профессоров — опытных магов, и даже его верных друзей, которые изначально шли за ним до конца, в итоге, с главной опасностью он оказывался один на один. Стоило вспомнить Тайную Комнату, как сердце опять учащенно застучало. Гарри даже прижал ладонь к груди, сминая ткань рубашки и пытаясь унять резанувшую его изнутри боль. Эти вспышки, похожие на покалывание в его шраме, только в груди, становились для него уже привычным делом после победы над василиском. А ведь он никому так и не сказал, как в одно мгновение перед его взором открылись страшные глаза гигантской змеи. Он и сам не был уже уверен, что тогда произошло, и что он видел. Вот только желтый проблеск глаз в разрезанных глазницах теперь снился ему каждый раз, как он пытался уснуть. И в ответ на него снова и снова щемило в груди… Но Гарри молчал. Сам не зная, почему, он продолжал скрывать это странное происшествие. То ли боялся признаться даже самому себе, что это ему не почудилось, то ли испугался перед последствиями. Он не знал еще, что произошло в тот момент, и что сделала магия василиска, ведь она была уникальна… Раздался громкий свисток, и Гарри встрепенулся, чуть не подскакивая. Кажется, он так задумался, что задремал. — Давайте поторапливайтесь! — распоряжался Перси Уизли, непонятно когда пришедший в их купе, — Фред, Джордж, спрячьте уже свои списки, помогите лучше младшим. Джинни, давай свой чемодан… Вот так, пошли. Остальные догоняйте! Джинни последовала за старшим братом, робко оглянувшись на Гарри. Кажется, она думала, успеют ли они еще попрощаться. Но решила оставить это до платформы. Гарри стянул с верхней полки чемодан, подхватил клетку с совой и с трудом потащился в коридор вагона. За ним семенил Рон, прижимая одной рукой к груди клетку со своей крысой. У прохода на маггловскую платформу их поджидали родители Уизли. Обняв всех сыновей и дочь, Молли прижала к себе и Гарри. — Надеюсь, ты приедешь к нам погостить, как и в прошлое лето. Гарри, молча, кивнул, аккуратно высвобождаясь из объятий. — Ты объяснил в прошлый раз папе, как пользоваться вашим телефоном? — напомнил Рон, — Я смогу звонить тогда тебе! Гарри опять кивнул, думая про себя сообразит ли Рон спросить у него номер телефона. Гермиона все это время стояла немного в сторонке, пристально вглядываясь в Гарри. Пройдя проход между платформами 9 и 10, она обняла его на прощание и горячо прошептала ему на ухо: — Всё будет хорошо, Гарри, я обещаю. Пиши мне, — уже громче добавила она. — Хорошо, — выдавил из себя мальчик, надеясь, что его скоро отпустят. Почему-то все эти объятия и прикосновения доставляли лишь неловкость, пышные волосы девочки лезли ему в лицо, а шею сильно сдавили ее руки в порыве эмоций. Наконец, она отстранилась, часто моргая и еще раз взглянув ему в глаза. — Знаешь, у тебя глаза, кажется, от освещения меняют немного свой цвет. Только сейчас заметила. Магглы называют это «глаза-хамелеон». — Да нет, тебе кажется, — отмахнулся Гарри, пытаясь сложить губы в улыбку. — Точно тебе говорю! Сейчас они такие темные, а не ярко-зеленые. И вообще, научись уже смотреться в зеркало, хоть иногда. Рон, тебя это тоже касается! — напомнила Гермиона, оборачиваясь к Уизли, который не спешил уходить с вокзала. Гарри, воспользовавшись передышкой, огляделся вокруг, замечая Вернона Дурсля, подпирающего собой колонну. — Ладно, я пойду, — сказал он друзьям и, помахав рукой, быстро направился прочь. — Пока, Гарри! — вдогонку ему крикнул Рон. — Наконец-то! — недовольно проворчал Вернон, когда к нему приблизился племянник, — Сколько можно прощаться! Я не нанимался тебя ждать до ночи. — Я уже всё, — обрадовал его Гарри и, изо всех сил толкая вперед себя тележку, пошел к выходу с вокзала. — И почему ты не можешь оставаться в своей школе и на летние каникулы. Не приезжаешь же ты зимой! Или вон у своих друзей, ты же к ним смылся прошлым летом. И это после всего, что мы для тебя делаем! Даже позволяем тебе приезжать на лето к нам домой… — продолжал ругаться Дурсль, идя рядом с Гарри и даже не думая помочь ему с вещами. Поттер равнодушно пожал плечами: возмущения его дяди не требовали особого ответа. Да и его они больше не волновали, мало ли что он там себе говорит, ему внезапно стало всё равно. End of Flashback