Из-за серых глаз...

— Да, влюбился. Какие-то проблемы? — с напором отозвался Гарри. Он даже спиной ощущал взгляды своих друзей. Кажется, даже преподаватели повернули головы к когтевранскому столу, усиленно делая вид, словно они не причём, и им ни чуточки не любопытно. Первыми отмерли слизеринцы. Как Поттер и ожидал. Зелёный стол рванул хохотом. Старосты зашикали на студентов, опасливо кивая на директора и полное собрание профессоров в Зале, но подавить волну такого возбуждения было непросто. Поттеру же не было до них дела. Как ни в чём не бывало, он подпер щёку рукой, уставившись на Полумну. Мысленно же он смеялся. Над всеми глупцами, которые так и досужие до новой сплетни. Девушка, наоборот, выглядела удивлённой: большими глазами она опасливо обводила окружающих. — Все постоянно шутят вокруг, — внезапно тихо проговорила она, коротко пожимая плечами. — Почему? Это не шутка. — Нет? Но… Не дав ей договорить, Гарри наклонился ближе, шепча ей на ухо под еще больше поднимающий гул в зале: — Может, поговорим в другом месте? Где тише. — Но ещё обед. — А мы вот как сделаем, — ободряюще улыбнулся ей Гарри, подхватывая со стола два ближайших куска пирога, а свободной рукой ухватил девушку за предплечье, вынуждая подняться. Не смотря по сторонам, только на неё, он пошёл по длинному коридору между столами. Полумна покорно последовала за ним, пытаясь понять, что происходит. Вот незнакомый мальчик почему-то решил заговорить с ней, без насмешек и издёвок, а вот однокурсники что-то говорят о любви и опять смеются. Лучше идти с тем, кто не смеётся, а просто уверенно держит за руку. Оказавшись за дверьми Большого Зала, Гарри перевёл дух. — На улице холодно. Предлагаю найти пустой коридор, — сказал он, выпуская руку Полумны и идя вперёд. — Не обращай внимания на студентов, — через несколько минут молчания заговорил он, ощущая необходимость что-то говорить, — Любопытство их погубит… Вот, неплохое местечко, — решил он, останавливаясь. Поттер закинул сумку на невысокий подоконник и запрыгнул на него сам, протянув руку девушке, чтобы помочь сесть. Но она неожиданно легко, без его помощи, забралась на каменный выступ и, сев, аккуратно одёрнула юбку. — Держи, — хмыкнув под нос, Гарри протянул ей пирог. — Это приятно, обедать не как обычно в Большом Зале, — мечтательно заявила Лавгуд, жуя пирог. — Тыквенного сока не хватает. Всухомятку немного не то. — Не люблю тыквенный сок, — поморщилась Полумна, — Мой папа готовит настой из трав… Одну из них ему привезли с востока, Китайский мышецвет. Все боятся его внешнего вида, так как он похож немного на летучую мышь, и еще он с щупальцами... На вкус чуть горьковатый, но это неважно. — Мышецвет? — переспросил Гарри, отчётливо осозновая, почему Малфой выбрал объектом для его любви именно эту девушку. — Он безобидный, — заверила Полумна, — даже не ядовитый. — А, даже. Отлично. — Так, значит, ты меня любишь? — без перехода внезапно спросила девушка. — Эм. да, — чуть не поперхнувшись, ответил Гарри. Зрителей уже не было, а вот спектакль разыгрывать приходилось дальше, если он хотел развить эту тему надолго, — Извини, что так огорошил, — промямлил он. — Ничего. Это тоже приятно. Сегодня так много открытий. «Неплохое такое открытие. Для всех. Заколдованный мальчик вновь начал чувствовать… Ну, и замечательно. Пусть утрутся, чтобы больше не вопили о нужности эмоций». — А, да, — словно прочитав его мысли, продолжила Полумна, — У нас на факультете говорили, что у тебя теперь каменное сердце. Вот на этот раз Гарри закашлялся, подавившись недоеденным пирогом. Звучало это до ужаса банально и противно. — Прости, я опять что-то не то сказала? — участливо похлопывая его по спине, извинилась девочка. — Всё то, — прохрипел Гарри. — Я в это никогда не верила, — успокоила его Полумна, — Это ведь глупо, правда? (Гарри оставалось на это только кивнуть) Как сердце может быть каменным? Оно ведь стучит, — девушка, не смущаясь, даже не подозревая о каком-либо навязчивом подтексте, протянула руку, коснувшись груди Гарри, — Вот, бьётся, — повторила она. Опешив, Поттер заторможено улыбнулся. В таком контексте о своём сердце он никогда не думал. — Конечно, я ведь живой. — Теперь все поймут, что ошибались, — рассмеялась девочка, тряхнув длинными волосами. «Было бы неплохо. Поняли и отстали от меня… А что, двух зайцев сразу можно убить. Из нее, похоже, неплохое прикрытие получится. Она вроде ничего», — задумался Гарри, внося в свой план коррективы. Перспективы выстроились радужные: никаких экспериментов, нудных лекций и пламенных речей… Жаль только, что всему наступает конец. И в конце данного плана придётся признаться, что всё было игрой. И тогда всё вернётся на круги своя… Но по другому никак, иначе не получится прищемить хвост надоедливому хорьку, высмеяв его на глазах всей школы. И кстати об этом. Стоило о нём только вспомнить, как за поворотом раздались шаги, а секундой позже показался и сам Малфой, окидывая презрительным взглядом новоявленную парочку, их идиллию, и Полумну, до сих пор не убравшую руку с груди Поттера… *** Flashback. 3 курс Первые дни в школе после каникул не задались. В родной башне для Гарри теперь царило напряжение, и свободное время скатывалась лишь до мелких планов, как бы скрыться от всех приятелей подальше. Даже уроки и те не смогли добавить в его жизнь что-то приятное или интересное. Несмотря на то, что он возлагал на них много ожиданий, ведь в этом году им ввели много новых предметов. В первый же день было несколько таких. Например, прорицания… В целом, на них бы Гарри как раз и не пошёл: магия магией, но зачем, спрашивается, видеть своё будущее? Но выбора особого не было… Хотя нет, лучше бы всё-таки не пошёл, прогулял, в конце концов. Их новая преподавательница, профессор, закутанная в кучу старых шалей и в гигантских очках, делающих её похожей на летучую мышь, едва он переступил порог класса, ухитрилась предсказать ему скорую смерть. На её месте, сам Поттер лучше бы промолчал. Даже если действительно подобное видишь, говорить об этом зачем? Перепугала весь класс. Хотя, может быть, этого эффекта она и добивалась. Гарри это шибко не испугало. Предыдущие годы с тонной смертельных опасностей остались позади. Теперь он пай-мальчик, который не ввязывается ни в какие передряги. Учебники, уроки, чуточку время для отдыха в одиночестве — с него хватит… Ну, так он надеялся. Но на следующем уроке, он понял, как он ошибался. После обеда в расписании стоял уход за магическими существами. Неладное Гарри почуял, когда Хагрид повёл учеников по направлению к Запретному лесу. «Куда мы идём?.. Это не опасно?» — доносилось до него тихий шёпот со всех сторон. Как оказалось, не так уж и далеко они шли. Проведя их вдоль опушки, лесничий и новый профессор по совместительству остановился у пустого просторного загона. Стоило мальчику перевести дух, как сзади раздался противный голос: — И как мы должны пользоваться учебниками? Это же почти монстры. — А? — растерялся Хагрид, на что Малфой (конечно же, это был он) продемонстрировал толстую книгу, которую только что достал из сумки. Она была перетянута длинной верёвкой. Ученики, один за другим, тоже достали свои учебники, связанные, похоже, всем, что попадало им под руку. — Кто-нибудь… э—э… может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом. Весь класс отрицательно замотал головами. — Это совсем просто… Надо только ее погладить. — Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи. Он взял у Гермионы учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацелясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь. — Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали! — Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Гермиону. — Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку. — Что, не способен даже с книжкой справиться, Малфой? — почему-то не выдержал Гарри. Бесполезные попытки привлечь к себе внимание и вести себя как маленький засранец утомляли и мешали сосредоточиться на уроке. — Так, так… Продолжим урок! — постарался замять назревающий конфликт Хагрид, — Я хотел вас кое с кем познакомить. И с этими словами он пошёл в лес и быстро скрылся за деревьями. — Ну и ну! — воскликнул Малфой. — Школа летит ко всем чертям! Этот олух будет нас учить! Я расскажу отцу, его удар хватит! На этот раз Гарри промолчал, отвернувшись в другую сторону, но Малфой этим не удовлетворился. — Эй, Поттер, это ведь твой друг. Скажи, его по блату взяли? Директор опекает сирых и убогих. Гарри взглянул на него через плечо. В чей огород камень было очевидно, паршивец нарывался на ссору, но вот ссориться не хотелось. — Язык проглотил, Поттер? Ах, или ты совсем запуганный. Может, встреча с дементорами тебя так напугала? — Напугала чем? — поинтересовался Гарри, с интересом вспоминая прошлый день. Как-то его реакция отличалась от реакций остальных: еще одна непонятная странность. На какую-то секунду Драко замешкался, вопрос был неуместный. Дементор и страх воспринимались и так как синонимы. От необходимости отвечать его, как ни странно, избавил Хагрид. Первой его заметила Лаванда, взвизгнувшая от неожиданности и обернувшаяся всем корпусом к тем, кого привёл лесничий, забыв про мальчишек. С дальнего конца загона к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Гарри в жизни не видел. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следовал за «волшебными существами». — Но! Но! Вперед! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики. Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились. — Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а! Гарри мог, в общем, его понять. Изумление при виде коней—орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно—вороные. — Ну как? — Хагрид потер ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе. Желающих не оказалось. Рон с Гермионой неуверенно переглянулись между собой, разрываясь от желания помочь другу вести урок и испугом перед величавыми животными. Наконец, они всё же несмело пододвинулись к животным. — Гарри, не стесняйся, и ты подходи, — поторопил мальчика Хагрид, заметив, как двое из троицы все же подошли к изгороди. Гарри не то, чтобы стеснялся, но приближаться не спешил, сделав для видимости один шаг вперёд и застыв поодаль. — Перво—наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться? Вот теперь точно на поляне возникла тишина. — Может, не надо для первого урока? — тихо предложил Рон. — Никто не хочет? — умоляющим голосом спросил лесничий, откровенно бросая настойчивые взгляды на Гарри. Но тот, упрямо скрестив руки на груди, не двигался с места, делая вид, что не замечает посылов друга. — Что ж… — промямлил Хагрид, — С учётом того, что это первый урок… Можно тогда выписать из учебника все сведения, которые касаются гиппогрифов… Да. Рассаживайтесь в полукруг здесь, у загона и открывайте учебники. Я вам тоже расскажу о них. Окончание урока прошло тихо, и Гарри перевёл дух. Быть может, всё и утрясётся… Хотя надо бы у кого-нибудь спросить про дементоров. Что это за существа такие, почему их все должны бояться? Об это размышлял Гарри, идя на следующий день в это же время на другой урок. Защита от тёмных искусств была у них с первого курса, вот только преподаватели постоянно менялись. Если быть точнее, то каждый год. На этом курсе ЗОТИ должен был вести профессор, с которым Гарри уже виделся в поезде… «Он вроде бы неплохой. Прогнал дементора в вагоне… Может быть, получится его расспросить о них», — решил Поттер по дороге к кабинету. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Он, наконец, вошел, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов. — Добрый день, — приветствовал он учеников.  — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практическое занятие по защите от темных искусств было у них всего один раз, они его хорошо помнили: профессор Локонс принес клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули все в классе вверх дном. — Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдемте со мной. Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. Пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской, распахивая дверь перед учениками и заходя внутрь. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. — Там всего—навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего. Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Невилл с ужасом глядел на профессора Люпина. Симус Финниган не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась.  — Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? Гермиона подняла руку. — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону Люпин, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус! — Ридикулус! — хором воскликнули ученики.  — Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут—то как раз мне и понадобится помощь. Невилл, подойди сюда. И тут к всеобщему шоку студентов и веселью гриффиндорцев, Люпин предложил Невиллу представить Снейпа, которого тот боялся больше всего, в одежде его бабушки. Класс загудел от предвкушения. — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Все притихли. «Чего я больше всего на свете боюсь? — задумался Гарри. Тем временем: — Невилл, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, — сказал Люпин. — Все назад, не мешайте Невиллу. Ученики попятились и прижались к стене. Невилл остался у гардероба один—одинешенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку.  — Начнешь, Невилл, на счет «три». — Профессор Люпин нацелил палочку на дверь гардероба. — Раз, два, три! Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снейп. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп все надвигался, тянул к Невиллу руки, вот-вот схватит. — Ри—ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный. — Парвати, теперь вы! — крикнул профессор Люпин. Парвати уверенно вышла вперед. Снейп двинулся на нее. Щелчок — и вместо него появилась обвитая пеленами в кровавых пятнах мумия. Она слепо уставилась на Парвати, вытянула руки и, медленно волоча ноги, поплелась к девочке… — Ридикулус! Путы на ногах мумии развились, заплели ноги, и мумия ничком грохнулась на пол, голова оторвалась и покатилась по полу. Школьники выстроились в колону, оживленно ожидая своей очереди. Один за другим они подходили к боггарту. После каждого заклинания раздавался взрыв хохота. Количество человек перед Гарри всё сокращалось, и он немного начинал нервничать. Рон, стоявший перед ним, выскочил на середину комнаты. Щелк! Огромный, ростом выше взрослого человека, косматый паук, угрожающе клацая жвалами, пошел на Рона. Кто—то взвизгнул, Рон на мгновение оцепенел и вдруг как взревет: — Ридикулус! И ног у паука как не бывало, он покатился к Лаванде Браун. Та, пискнув, отскочила. Паук покатился к Гарри. Гарри поднял палочку… Краем глаза он заметил, как напрягся учитель, внимательно вглядываясь в него. Гарри перевёл взгляд на боггарта, который терял обличие паука. Он мялся словно резиновый. А Гарри с нетерпением ожидал его превращения. Но тут раздался негромкий хлопок. Поттер уставился на пустое место перед собой, где только что был боггарт. В воздухе витал лишь тусклый дымок. Мальчик перевёл взгляд на Люпина. — Профессор… — неуверенно позвал он, но тот, так же как и остальные, не отрывал глаз от места, где так внезапно лопнул боггарт. — Урок на сегодня окончен, — наконец, выдавил Люпин, — Мистер Поттер, задержитесь, пожалуйста. — Но что… — начал Рон, но учитель прервал его: — Все свободны. Ученики молча, переглядываясь между собой, стали выходить из класса. Рон с Гермионой обеспокоенно оставили Гарри одного в кабинете. Люпин взмахнул палочкой, закрывая шкаф, в котором до урока держалось существо, потом прошёлся взад-вперёд по комнате, о чём-то задумавшись. — Профессор, что это было? — вновь окликнул его ученик, — Что случилось с боггартом? — Он исчез. Уничтожился, — останавливаясь, ответил Люпин, — Только заклинания от тебя я не услышал. — Я не успел его произнести, — пояснил очевидную вещь Гарри. Мужчина ещё внимательней вгляделся в мальчика. — О чём ты думал, выходя к боггарту? Чего ты боишься? — Не знаю. Я пытался понять, но так и не смог на чём-то остановиться. Решил, что буду импровизировать на месте… Разве боггарту нужно чёткое осознание своего страха? Я думал, он считывает истинные страхи человека. — Считывает, так сказать, да. Как и дементор. — Я как раз хотел у вас спросить про него, профессор. Тогда в поезде… — Нам лучше пройти к профессору Дамблдору, — перебил его Люпин и, не дожидаясь возражений или согласия, вышел из кабинета. Гарри ничего не оставалось, как поплестись следом за ним. — Это плохо? Что боггарт исчез, — догнав учителя в коридоре, уточнил Поттер. — Это… нет, Гарри, отложим объяснения до кабинета директора, — замявшись, ответил Люпин. Гарри пришлось смириться. Правда до кабинета он чуть ли не бежал, терзаемый вопросами. У каменных горгулий Люпин назвал пароль, и они поднялись по витой лестнице наверх. Там их словно уже ожидал Дамблдор: он не выказал ни малейшего удивления, что посреди уроков к нему пришёл учитель с учеником. Ремус Люпин коротко пересказал их урок и выжидающе посмотрел на директора. Гарри, не принимавший участия в рассказе, обеспокоенно топтался рядом. Под взглядом голубых глаз, словно пронизывающих его насквозь, ему было, как всегда, неуютно. — Что с мальчиком? — потеряв терпение от молчания Дамблдора, спросил напрямую Люпин. — А со мной что-то не так? — удивился от такого вопроса Гарри. — Нет. Безусловно, нет, мальчик мой, — ответил за учителя Альбус. — Безусловно нет? — переспросил опешивший Люпин и, развернувшись к Гарри, наконец, пояснил ему, — Человек, маг или маггл, не может ничего не бояться. А боггарт исчез, потому что ему не во что было превращаться перед тобой. — Может… — наморщив лоб, задумался Гарри, — Я просто очень смелый? — Бесстрашие и смелость далеко не одно и то же. Я впервые увидел подобное. Гарри оглянулся на директора, наткнувшись на изучавший его взгляд. Тот кивнул, подтверждая слова Ремуса: — Увы, это так. Я тоже никогда не видел, чтоб боггарт не смог принять облик страха… Хотя преодолеть свои страхи и победить боггарта можно. — Я рассказывал вам вчера про дементора, появившегося в поезде, — прервал его Люпин, — Реакции Гарри на этих существ похожи. У вас есть объяснение такому? — Я не понимаю, — не удержался Гарри: стоять в стороне и слушать, как его обсуждают в третьем лице, было выше его сил, — Что происходит? Дамблдор медленно сложил руки вместе, переплетя пальцы и наклонив голову. — Я полагаю, ты и сам уже догадался об ответе на этот вопрос. Может быть, стоило поговорить нам раньше. Но я хотел дать тебе немного времени. — Времени для чего? — Разобраться в себе самому… Ты ведь заметил изменения, которые произошли с того года. Гарри заторможено кивнул головой. Конечно, заметил. Правда, выразить их словами было затруднительно. — Вы знаете из-за чего всё? — сглотнув, спросил мальчик. — У меня есть догадки на этот счёт. Гарри выразительно посмотрел на наставника, требуя продолжения. — Я полагаю, это началось после встречи с василиском. Так ведь? Люпин нервно дёрнулся. На его лице не отразилось удивление, он явно слышал об этом не впервые, но вот усвоить этот факт в голове до сих пор не мог. Василиск в школе. И чуть не убил сына его лучших друзей. Гарри же только кивнул, удерживаясь от слов. — Скажи, в Тайной Комнате произошло что-то ещё, о чём ты не рассказывал? Гарри вновь кивнул и, видя, что взрослые ожидают признания, неуверенно и мрачно заговорил: — Наверное… Я не хотел говорить, потому что я не знаю даже точно, не привиделось ли мне… Когда я пронзил василиска мечом, он приоткрыл глаза. Совсем немного, ведь феникс изранил их когтями. Но… на какой-то миг я увидел его глаза… Но потом он умер, а я не окаменел, как остальные жертвы… Я думал, что или магия василиска пропала с его смертью, или, может, вообще мне показалось. Я ведь тоже был ранен, и яд уже начал своё действие. К концу короткого рассказа Гарри понял, что Люпин стоит рядом с ним, ободряюще положив руку ему на плечо. — Да, так я и думал, — словно сам себе проговорил Дамблдор. — Что вы думали, профессор? Директор ответил мальчику тяжёлым взглядом, так что у Гарри закололо под ложечкой. — Конечно, о василиске есть очень мало сведений. Это существо уникально и до поры даже считалось мифическим… Полагаю, это и было частью его магии. Ты не оцепенел как другие ученики, потому что василиск погибал. Но подвергся совсем другому проклятию. — Какому…? — медленно спросил Поттер, предчувствуя ответ. — Твои эмоции… исчезают. Пострадало не твоё тело, а душа. — Разве такое возможно?! — воскликнул потрясённый Люпин. — Наверное, профессор, — спокойно усмехнулся Гарри. Всегда ощущаешь некоторое облегчение, когда твои опасения произносят вслух другие. — Хотите сказать, он ничего не чувствует? — спросил Ремус у директора. Мальчик недовольно нахмурился: опять заговорили о нём, как будто его здесь и нет. — Не может чувствовать положительные эмоции. Любовь, в первую очередь… Но, например, сейчас он раздражён. Ведь это состояние, а не чувство. — Значит, поэтому ни дементор, ни боггарт не смогли на него воздействовать. У него нет ни положительных чувств, ни страхов… — Страх, если грубо обобщить это понятие то, это страх потерять что-то важное, жизнь, здоровье, близких. Но как можно чем-то настолько дорожить, если не можешь любить? — Не очень приятно слушать, как о тебе говорят в третьем лице, — наконец, озвучил Поттер. — Прости, Гарри, — покаянно улыбнулся директор. — Вы так спокойно об этом говорите! — возмутился Люпин. — Я давно это понял, и размышлял всё лето, как это исправить. У меня было время принять эту новость. — Исправить? — недоверчиво уточнил Гарри. — Пока что я не уверен, но, думаю, с твоей помощью мы найдём выход. — А это разве нужно исправлять? … Я… Да мне вроде нормально. Непривычно, да. Но всё хорошо со мной. Дамблдор предупреждающе вскинул ладонь, замечая, что Люпин замер в недоумении. — Ты говоришь так сейчас, потому что не видишь разницы… — Да нет. Я отчётливо вижу разницу. Просто она мне нравится. — Хорошо. Если ты так считаешь сейчас… На сегодня достаточно разговоров. Обсудим это позже, — миролюбиво закончил Дамблдор. А Гарри внезапно ясно понял, что это далеко не конец.