Глава 2. Искупить грехи
20 сентября 2016 г., 02:08
…грех прощения не знает, Он для себя – себя хранит, Своею кровью кровь смывает, Себя вовеки не прощает… Зинаида Гиппиус
Явик выпрыгнул из челнока первым и сразу ощутил, что коммандер нашла вовсе не Императрицу, как он надеялся. Её феромоны уже наполнили бы весь этот огромный ангар, но абсолютно ничего нового протеанин здесь не почувствовал. Тем не менее, около лифта над каталкой столпилась вся честная братия обитателей грузового отсека в комплекте с группой высадки и доктором Чаквас. И с расстояния в десяток метров его захлестывает их глупое любопытство и какой-то детский восторг вперемешку с опасениями. Не продохнуть. Нервно передернув плечами, он скинул с себя оцепенение и ровным решительным шагом направиться к толпе зевак, только один человек в которой в лице доктора был занят делом. – Посмотрите, какие рукава широкие! И броня странная… – …я думал, что все протеане зеленые… – Интересно, кто она такая? – Понятия не имею, – голос Веги. – Дамочка не слишком разговорчива… Схватив за шиворот первого попавшегося под руку человека, имя которого он не припомнит хотя бы потому, что ему плевать – рабочих на Нормандии хватает, Явик не Шепард и считает достаточным ограничить круг знакомых только воинами, что прикрывают ему спину на высадках, а персонал, подкручивающий гайки на корабле, его не интересует – он угрожающе прорычал: – Все! Вон отсюда! – и, отшвырнув перепуганного ремонтника куда-то в сторону, одарил каждого взглядом, в дальнейшем не предвещающим его получателю ничего хорошего. – Да чего взъелся? – успокаивающе махнул руками Джеймс, уже повернувшись в сторону своего закутка в грузовом отсеке. – Я и раньше насмотреться успел. Кортез спешно удалился следом, что-то на ходу упомянув о «Кадьяке», остальные зрители через пару секунд тоже исчезли, словно и не было. Осталась лишь стоящая в стороне Шепард, что, скрестив руки на груди, все это время глядела в пустое пространство перед собой, да азари с доктором, склонившиеся над каталкой. Впрочем, всё внимание Явика было направлено на их «пациента». «Пациентку», как все предполагают. Крепко сжав зубы, он ненавистно рассматривал знакомое ему характерное для этой касты протеан облачение и, подняв взгляд к шее, где из-под высокого воротника виднелся край прожженного клейма, едва сдержал зарождающийся рык. И оно заняло место Императрицы в капсуле?! Ему вообще не положено жить. Рука сама собой потянулась к пистолету на поясе. – Эй, Явик, чего застыл, будто штырь проглотил? – Жнец бы побрал этого турианца! Ладонь, едва коснувшись рукояти, плавно опустилась вдоль тела и сжалась в кулак. – Или стесняешься подойти ближе? Рядом с ним остановилось птицеподобное и человек «Кайден», что недавно вернулся с ними с миссии на Цитадели. Этого мягкотелого недоСПЕКТРА протеанин презирал даже больше, чем назойливую азари, ибо он усомнился в лояльности коммандера, посмел угрожать ей оружием. Когда Явик держал человека на прицеле, надеялся, что тот сделает какое-то лишнее движение, чтобы его можно было пристрелить без зазрения совести – для защиты коммандера приказ не нужен. Но Шепард спасла его, переубедила своей болтовней. Такие солдаты не заслуживают доверия и уважения. Предавший один раз, сделает это снова, тем не менее, коммандер взяла его в команду, хотя Явик отчетливо чувствовал её скрытый гнев. Тогда на Цитадели человеку удалось избежать пули в груди, вот как сейчас этому существу на медицинской каталке. Нужно поговорить с Шепард, объяснить, кого они нашли и что от этого нужно избавиться и как можно быстрее, ибо у этой женщины есть тенденция собирать у себя на корабле всех, кто приглянется. – Коммандер! – окликнул Явик, и одновременно с этим омни-тул Чаквас издал звуковой сигнал, извещая о завершении сканирования и выводя Шепард из задумчивости. – Все базовые показатели в норме, – изрекла доктор и направила каталку к лифту. – Точнее скажу после детального обследования в медотсеке. Погодите-ка, а это что такое? – пока кабина опускалась с жилой палубы в грузовой отсек, Чаквас снова наклонилась над протеанкой. Явик подошел ближе, пытаясь рассмотреть, что привлекло внимание женщины. Его примеру последовала и коммандер, обойдя кушетку с другой стороны. Широкий тканевый рукав на левой руке, куда ранее доктор прикрепила медицинский датчик, был приподнят и оттуда выглядывал прямоугольный край то ли цветного пластика, то ли бумаги. Приподняв тонкую кисть, женщина закатила рукав, открывая взору окружающих изрисованный карандашом кусочек картона, закрепленный на предплечье широкой эластичной лентой…***
Наставник идет именно к ней, послушница почувствовала это сразу же, как он спустился на этот уровень. Безукоризненно оформленное, четко направленное ей побуждение, даже не мысль, чистая воля, заставляет её мягко захлопнуть книгу и подняться с жесткой кушетки на ноги. Она запоздало обратила внимание, что позабыла положить закладку – отрез желтоватой плотной бумаги, сплошь изрисованный незатейливыми пейзажами, отдельно взятыми растениями и животными. В душу закрадывается интуитивное понимание, что возврата сюда не будет, а значит, кусочку бумаги место вовсе не в старой пожелтевшей книге. Зажав его в ладони, юная протеанка оборачивается к двери как раз в тот момент, когда красный «глаз» голографического замка становится успокаивающе желтым, однако, ей этот цвет не дарит ни капли спокойствия. Она в нем не нуждается, и тишину этой небольшой кельи нарушают лишь блеклые краски, исходящие слабым эмоциональным фоном от книг, небольшой аккуратной стопкой сложенных прямо на полу в углу, потому как предметов мебели здесь нет. Этот изживший себя столетия назад способ передачи информации часто используется в её обучении. Книги, пропитанные при чтении эмоциями предыдущих владельцев, должны научить отличать собственные чувства от чужих, принадлежащих тем протеанам, что когда-то держали эти теперь бесполезные связки пергамента в руках. Послушница могла бы задаться вопросом, где только наставники их находят в такое время, но ей всё равно. Девушка выравнивается по струнке, распрямляет плечи, заводит руки за спину и уверенно приподнимает подбородок, глядя себе под ноги, как того требует субординация. В помещение входит высокий худощавый протеанин в такой же бесформенной черно-белой робе, что и на ней, только иного покроя, едва одаривает её быстрым взглядом и, не запачкав пространство ни единым цветовым мазком, сухо бросает лишь одно слово: – Пойдем, – хотя и его не требовалось. Утвердительно кивнув, девушка выходит следом, даже не обернувшись. Ей нечего терять, нечего забирать с собой, её жизнь принадлежит Империи. И единственная вещь, что ей дорога в стремительно уничтожаемом Жнецами мире, сейчас покоится в её левом рукаве. То, что позволят ей помнить… От внезапного прикосновения к руке девушка вздрагивает. Никто не мог узнать, что она там прячет, все мысли об этом старательно скрыты, эмоции тщательно блокированы! Но кто-то настойчиво держит её запястье, и это окончательно сметает грань между сном и реальностью. Еще не распахнув глаза, выверенным движением протеанка хватает удерживающую её руку, а в освобожденной ладони мгновенно генерируется заряд биотики.***
На неё, стоящую на коленях на медицинской кушетке, направлены пять оружейных стволов и два готовых в любой момент сорваться с ладоней сгустка темной энергии. Ответный голубой защитный барьер сияет почти вплотную к её бело-желтому, а в дальнем конце просторного ангара еще шестеро человек заняли боевые позиции. Две пары глаз позволяют окинуть взором сразу всех стоящих перед ней врагов – а врагов ли? – но испуганная безоружная седая женщина, две воительницы, готовые изрешетить пулями и биотикой вдруг пробудившуюся пациентку, а также взявшие её на прицел остальные существа разных рас – вовсе не проблема, о которой сейчас стоит беспокоиться. ТОТ Протеанин. Явик. Она даже помнит его имя. И запах. Узнал ли он её? Вряд ли. На таких, как она, не обращают внимание, не замечают. Уж точно не лучший воин Империи. Но, предки, он действительно здесь! Всё, что ей пришлось совершить, чтобы попасть сюда, было не напрасно. Его присутствие, а также эта красноволосая женщина –подтверждение тому, что протеанка на правильном пути. Но успел ли он считать её? На первый взгляд, Явик единственный из присутствующих не намерен её убивать, но она прекрасно знала, что данное впечатление обманчиво. Не нужно быть эмпатом, чтобы знать, о чем он думает. В случае массовой атаки первый удар биотикой, прилетевший в неё, вполне может оказаться протеанским, даже если внешне тот не находится в боеготовности. Не сводя пристального янтарного взгляда с окружающих, она на долю секунды поглядела на свою приподнятую левую руку с оголенным предплечьем – сокровище на месте – и, резким движением кисти опустив рукав вниз, направила её в сторону своего сородича, генерируя в ладони желтый сияющий шар. – Не приближайся ко мне, – фраза, произнесенная с явной угрозой, заставила Шепард перевести взгляд на того, кому были адресованы произнесенные протеанкой слова. – Вы знакомы? Явик подозрительно сузил глаза и, конечно же, не послушав её требование, сделал шаг вперед, холодно выплюнув: – Нет. Ох, ей известен подобный взгляд. Неприязнь. Да, ей не положено было выжить. А сам? Сам-то жив. Тем не менее, где-то в глубине души она рада, что не одна. – Нам достаточно проблем в виде Жнецов, – решительно произнесла коммандер, гася в руке биотику. – Опустить оружие! – солдаты безоговорочно выполнили приказ, хоть и неохотно, наполняя и без того под завязку испачканное эмоциями пространство помещения еще и недовольством наполовину с новой волной опасения. И только Явик осмелился возразить, открыто высказав мысли: – Не стоит спешить, коммандер, – и протеанка увидела, как его опущенные ладони, сжатые в кулак, сверкнули искрами. Но всё же женщина подошла вплотную к кушетке – и помимо спокойствия и уверенности, что окутывают её, протеанка уловила слабые отголоски отчаяния, вины и страха, спрятанные глубоко в душе. Стоит только мысленно потянуться к ней, и можно вынуть этот клубок эмоций и распутать. Человек достаточно хорошо его скрывает от окружающих, это достойно уважения, но скрыть что-то от эмпата может разве что только такой же эмпат с сильной волей. – Я коммандер Шепард из Альянса Систем, – представилась женщина. – Предлагаю сотрудничество. У нас один враг даже спустя 50 тысяч лет. Любая информация с предыдущего цикла будет полезна, потому как вы двое – последние из протеан. Она предполагала, что так будет, но, услышав тому подтверждение, не смогла сдержать тихий резкий вздох. Боль, прорезающая виски стала еще мучительнее – к чужим чувствам добавились её собственные, непозволительно сильные в данном состоянии. Похоже, в этом цикле все расы эмоционально расточительны и совершенно не контролируют себя. Дотронься до чего-нибудь незащищенной ладонью и рискуешь потеряться в нахлынувших видениях, даже сам воздух до тошнотворности насыщен феромонами всевозможных рас! Отвратительно. Дышать сложно, будто в душном затхлом помещении. Она едва сдерживает нервную дрожь в теле, что с самого момента её пробуждения сквозь ослабленный ментальный блок впитывает, словно кристалл памяти, всё это цветастое сумбурное месиво из неконтролируемых чувств. Сейчас, после длительного сна выйдя из эмпатического застоя, нервная система работает на износ. Потребности её организма…не могут быть так просто игнорированы, а здесь достаточно целей, которые можно использовать, чтобы облегчить боль, как недавно в лаборатории. Целей?! Нет. Та женщина-человек права – они союзники. Нужно успокоиться, привести себя в порядок и укрепить защиту нервной системы. Протеанка погасила биотику, барьер растворился, и она медленно поднялась на ноги.***
Вовсе не такой «встречи соотечественников» ожидала Шепард. Судя по отношению Явика к протеанке, она не только не правительница Империи, но даже не из её семьи. Чёрт возьми, кто она такая и почему Джейн уверена, что они убили бы друг друга, будь у них такая возможность? Как кто-то из присутствующих отметил вслух, цвет кожи новоприбывшей не такой, как у одного доселе им известного протеанина. Любопытно, это особенность самок их вида или цвет кожи у них разнится, как, к примеру, у тех же людей и даже азари? А еще Шепард только сейчас увидела светло-серую отметину сбоку на шее протеанки – похоже на какой-то символ. Татуировка? Но линии углублены прямо в рельефную черную кожу, будто выжжены. В конце концов, она убрала барьер и, выпрямившись в полный рост, опустила руки, продолжая сверлить Явика взглядом, но теперь уже сверху вниз. Её ноздри расширились, ловя воздух, протеанка слегка повернула голову вправо и в следующее мгновение неожиданно совершила молниеносный кувырок назад, прямо в открытую кабину лифта. Кушетка, от которой она оттолкнулась, покатилась вглубь отсека, сбив с ног Лиару, Кайден и Гаррус отскочили с траектории движения каталки, на ходу доставая оружие. Шепард и Явик, стоя сбоку, среагировали почти мгновенно, но протеанка, уже нажала кнопку на панели лифта и, укрывшись барьером, тут же отпрыгнула вбок, уходя с линии биотической атаки за закрывающимися створками дверей. – СУЗИ, останови лифт! – достав оружие, Шепард отдала команду рассредоточиться и занять позиции. – Верни его в грузовой отсек и по моей команде открой. – Бесполезно, Шепард, она уже в шахте. Забежав в открывшийся и, как и ожидалось, пустой, лифт, коммандер чертыхнулась. – Заблокируй выходы на все уровни! – и поглядела в потолок, где видны очертания закрытого люка. Как она забралась туда так быстро? – Я предупреждал, – еще и Явик недовольно сопит рядом. Кто бы мог подумать, что существуют более несговорчивые протеане, чем этот?! – Она в жилом отсеке, Шепард, – с флегматичным спокойствием, словно ничего особенного не происходит, отрапортовала СУЗИ, и коммандер чересчур сильно хлопнула по кнопке третьего уровня. – Я забочусь о сохранности Нормандии. Могу с точностью сказать, что двери не выдержали бы биотическую атаку, кроме того у неё нож. Створки лифта с готовностью открылись, выпуская на жилую палубу небольшую процессию в виде протеанина, азари, турианца и троих человек, из которых только у доктора Чаквас был явно скучающий вид. Видимо, перспектива забега по Нормандии за представительницей ископаемой расы, что чудом не ударила в неё зарядом биотики, не вызывала в женщине никакого энтузиазма. – Где…, – начала, было, Шепард, намереваясь взять разгон сразу со старта, как только ИИ Нормандии укажет направление, но из динамиков сверху раздался оглушительный смех Джокера: – Капитан, зря вы тут задницы рвёте. Наша дамочка пулей помчалась в ту…, – последующие слова пилота утонули в приступе безудержного хохота, поэтому СУЗИ с ноткой неодобрения адресованной, видимо, Джокеру, пояснила: – Она в уборной. Позади озадаченной Шепард к веселью пилота присоединилась доктор Чаквас и, тихо посмеиваясь, резюмировала: – Бедная, 50 тысяч лет терпела.***
Который из них? Который из них?! Что за глупая конструкция? И почему система не реагирует на команды? Прошло столько столетий, а она как будто попала в прошлое с неразвитыми технологиями. Пытаясь настроить воду, протеанка, возилась с приборной панелью душевой, брезгливо касаясь сенсоров кончиками пальцев, но напор был то слабым, то чересчур горячим. Прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох и структурировала информацию, полученную из оставленных повсюду эмоциональных маркеров. Спустя секунду, её руки совершили несколько уверенных движений и, усевшись на пол душевой, протеанка безвольно опустила голову под спасительные струи холодной воды.***
– Видимо, сегодня она не собирается выходить оттуда, – Шепард гипнотизировала голограмму замка, как ей казалось, уже целую вечность. Доктор Чаквас после пары минут ожидания ушла в медблок, сказав, что её услуги вряд ли понадобятся, в противном случае, они знают, где её искать. Кайден тоже упорхнул, сославшись на головную боль. Топтаться в коридоре остались только коммандер, никогда не покидающий её Гаррус, протеанин и ярая фанатка протеан. Резерв спокойствия Джейн опасно приблизился к истощению. – СУЗИ, отчет! – Шепард, вы хотите, чтобы я опустилась до подглядывания в уборных? – возмутилась ИИ. – Я прекрасно осведомлена, чем вы с Джокером занимаетесь в свободное время. – Эй! На что это вы намекаете? Я вообще не при делах! Это не у меня тело – огромный космический корабль. Собственно, глаза и уши Нормандии тоже не мои, – напускная обида пилота щедро лилась из динамиков, – жаль, – но последнее слово никто не расслышал за раздраженным угрожающим голосом коммандера. – СУЗИ... – Она в душе. Хотя, насколько я знаю, его не принимают прямо в броне и сидя на полу. Хмуро молчащий всё это время Явик поднял взгляд к потолку, будто собирался послать уничижительный взгляд ИИ Нормандии: – Ничего удивительного. Ему нужно как-то ослабить влияние потока примитивных эмоций, что вы щедро на него вылили. – Я, конечно, знаю о вашем особом восприятии, но ты ведь не запирался в душевой после нашей первой встречи. Да и вел себя адеква…, – Шепард, наконец, осмыслила предыдущую фразу протеанина, – погоди-ка, ты сказал «ему»? – Верно, как и ожидалось, со слухом у вас всё в порядке, – усмехнулся тот, – а вот скорость обработки информации оставляет желать лучшего. Шепард едва сдержалась, чтобы не отвесить самодовольному реликту сочную командирскую оплеуху, но Лиара, что от скуки подпирала стену коридора, внезапно оживилась, отвлекая на себя внимание восторженными размышлениями: – Выходит, протеанки не похожи на турианок телосложением, как я поначалу решила… Явик брезгливо скривил губы. – Вот именно, азари. Наши женщины крупнее. Бедра округлые, таз широкий, чтобы благополучно вынашивать многочисленное потомство, соответственно ноги крепкие. Тело привлекательное и сильное, дающее жизнь воинам Империи, – впервые за всё время знакомства с Явиком Шепард услышала в его голосе нотки восхищения. Судя по всему, женщины этого цикла вовсе не соответствовали его вкусам. – Оно, – он кивнул на дверь, и его голос стал прежним, – даже близко не подходит к моему описанию. Гаррус хлопнул ладонью по лбу: – Какой эпичный провал! – характерный турианский хриплый смешок вызвал у Джейн едва заметную ответную улыбку. – А я-то думаю, с какой стати ты в статую превратился. Коммандер могла поклясться, что услышала скрип зубов протеанина. Никогда она не видела его в таком настроении. Как говорится, чернее тучи, или вулкан, что дымится и вот-вот взорвется. – Ну что ж, – Шепард пожала плечами и подошла к двери, намереваясь войти внутрь, – значит, пойду выгонять протеанского мужика из женской уборной. – Это не мужчина тоже. Протянутая к голо-замку рука замерла, так его не коснувшись. Шепард, Лиара и Гаррус вопросительно уставились на протеанина, с неприязнью глядящего на дверь. – Это авгур. Тот факт, что этой фразой пояснение не ограничится, Явику определенно не импонировал. – Их еще называют «видящими». При рождении данный экземпляр, скорее всего, был женского пола. В процессе подготовки служению Империи его лишили фертильности, в результате чего оно не способно выполнять функции самки, но и самцом не является. Репродуктивно недоразвито, рост тела остановился где-то на уровне неполной зрелости. Ущербное существо. – Какой ужас! – Лиара в вопросах протеан никогда не была сдержанной. О крайнем недовольстве Шепард говорили лишь сведенные к переносице брови и яростный взгляд, прожигающий Явика, будто тот был в чем-то виноват. – Смотрю, протеане могли дать фору «Церберу» по жестокости экспериментов. Зачем это делать? Зачем лишать женщину… женственности? – Авгуры обладают уникальными навыками. Таким способом их делают более эффективной и совершенной боевой единицей. – Хочешь сказать, будь я мужчиной, была бы «эффективнее»? – коммандер скрипнула зубами, тем не менее, Явик не обратил внимания на её реакцию. – Не забывайтесь, коммандер. Вы сейчас сделали невежественную ошибку, сравнив форму жизни из этого цикла, – надо же, у него хватило такта не назвать её примитивной, – с протеанами. Мы иные. Во всём. Способ восприятия и общения, физическое развитие, мышление, организация общества, поведение, социальные связи, правила. Авгуры входили в личный отряд охраны Императрицы. Они – идеальные следопыты, их восприятие из-за врожденного генетического сбоя чрезвычайно остро. Насколько ходили слухи, мучительно обострено. Авгур может родиться с любой половой принадлежностью, но в дальнейшем их не причисляют ни к какой, ибо в процессе подготовки служению они перестают быть личностями. Их память стерта, способность испытывать эмоции сведена к необходимому минимуму, что защищает их психику от нервных перегрузок. Это является целесообразным, потому как одно постоянное воздействие извне уже может привести к безумию, что уж говорить, если к этому примешаются их собственные переживания. Было множество прецедентов массовых убийств неконтролируемыми, сошедшими с ума авгурами. Именно поэтому детей с генетическим отклонением находят и забирают из семей. И всё это делается не из-за жестокости, как вы выразились, коммандер, а из милости Императрицы, – протеанин произнес это с некой горечью и, скрестив руки на груди, перевел взгляд на дверь уборной. – Авгуров могли бы ликвидировать, но им дается шанс жить, и они в вечном долгу перед ней, пусть для этого приходится пожертвовать многим. На войне нет выбора. Все мы лишались чего-то или кого-то. Слушая рассказ, Шепард задумалась, каково сейчас новой обитательнице корабля, раз Явик, обычный протеанин, при любой возможности старался мыть руки? Не смотря на его мнение и совершенные над авгуром манипуляции, Джейн собиралась относиться к ней, как к женщине, без всяких «оно». – Это касательно психологического воздействия. Причина физиологических изменений, коим подвергают авгуров, довольно проста. Протеанки в силу телосложения малоэффективны в качестве боевой единицы, ибо не обладают достаточной ловкостью и подвижностью. Кроме того, их феромоны слишком яркие, поэтому ни о какой скрытности во время боевых операций не может быть и речи. Охрана Императрицы же должна сохранять незаметность, кроме того авгуры способны сделать её невидимой для стороннего восприятия. Это очень важно, потому как Императрица…, – Явик прикрыл глаза и задумался, будто воскрешая в памяти образы прошлого, – она была самой яркой. Сияющее солнце нашей Империи. Пока она освещала наш путь, мы боролись, хоть война уже была проиграна. После её потери сражаться больше не было смысла. Империя, что держалась несколько столетий, пала за считанные дни, – внезапно раздавшийся гневный рык протеанина заставил азари вжаться в стену. Он метнулся к двери, но, скрипнув зубами, остановился. – Оно должно было защищать Императрицу до последнего вздоха, последовать за ней до конца, исполняя свой долг! Но спустя 50 тысяч лет авгур сидит за этой дверью! – Так, довольно! – сверкнула глазами коммандер, прерывая тираду Явика. – Я поняла, что ты считаешь авгуров чем-то второсортным, так еще и винишь конкретно взятую в том, что она выжила. И это говорит мне протеанин, несколько часов назад считавшийся последним. Явик хлопнул глазами и приоткрыл рот, чтобы возразить, но Шепард, повернулась к двери, намекая, что разговор окончен. Тем не менее, позади неё раздался гул голосов: – Коммандер, я иду с вами! – Шепард, я зайду с тобой! – Можно и мне войти? – Нет. Все остаются здесь. Лишние раздражители только помешают, – Шепард поднесла ладонь к голограмме замка и вошла в открывшуюся дверь. Итак. Попытка вторая.***
– Моё имя Медания. Для упрощения вербальной коммуникации зовите меня Меда, – протеанка сидела на полу, скрестив перед собой ноги и уложив ладони, сокрытые перчатками, на колени. Голос негромкий, но отчетливый, с долей некой надменности, спина идеально ровная, взгляд ясный, дыхание спокойное, подбородок высоко поднят. По её виду и не скажешь, что она испытывает какие-либо проблемы из-за эмоций этого цикла, как рассказывал Явик. И Шепард, возможно, усомнилась бы, если б не беспрерывно льющаяся на протеанку из трех душевых леек вода, которая, судя по отсутствию пара в помещении, была далеко не горячей. – Вы даёте отпор Жнецам, – утверждение произнесено так уверенно, будто Меда не сомневается, что этот цикл не просто пытается выжить, а борется, и даже успешно. – Я аватар Защиты и хочу, чтобы вы взяли меня в свою команду. Явика пришлось уговаривать, а она сама поставила вопрос ребром, точнее, потребовала. Почему-то характерная протеанская самоуверенность вызвала у Шепард легкую улыбку. Не так быстро. – Аватар Защиты? – Я была в элитном отряде, обеспечивающем безопасность Императрицы, – на мгновение авгур перевела взгляд в сторону, но потом снова вернула к коммандеру. – Теперь её нет, как и Империи. Пусть я лишь отголосок прошлого, но, сколько бы времени не прошло, мой долг – продолжать миссию, соответствующую данному мне аватару. Джейн стало интересно, что произошло с Императрицей, как её телохранительнице удалось выжить и погрузить себя в криостазис, но есть более важный вопрос, не терпящий отлагательств. Если верить Явику, сейчас ей должно быть тяжело. Расы этого цикла эмоционально расточительны по сравнению со стерильным и сдержанным протеанским обществом. – Явик считает, что ты опасна. – Он прав, – без утайки ответила авгур, подтверждая слова соотечественника. – Но не для вас, Шепард, и не для ваших соратников. Я полностью контролирую себя. Возникшие сложности из-за некорректного выхода из криостазиса сейчас преодолены. Ментальное равновесие достигнуто в соответствии с особенностями окружающей среды этого цикла. Приподняв брови, Джейн скрестила руки на груди. – И кого же ты планируешь защищать? Авгур оценивающе прищурила переднюю пару глаз, ноздри снова шевельнулись, глубоко втягивая воздух, так же, как перед тем, как она совершила пируэт в кабину лифта, и Шепард рефлекторно напряглась, готовясь ответить зарядом биотики на еще какую-либо выходку гостьи. Уголки губ протеанки дрогнули в ухмылке – намерение не укрылось от неё, хотя Джейн не совершила ни единого движения. Поднявшись на ноги, Меда завела руки за спину, принимая военную стойку перед человеческой женщиной. – Вас, коммандер Джейн Шепард. Мой аватар будет служить защитой ВАМ. Именно поэтому я здесь.***
– Знаешь, Шепард, интуиция мне подсказывает, что пришло время ревновать, – заявил Гаррус, на свой манер растягивая слова. – Обычно именно я слежу за твоей безопасностью в бою и прикрываю за…гм…спину, – в коем веке забросив калибровки, турианец оперся локтем о панель управления главной батареей и с серьезным видом уставился на Шепард, оккупировавшую ящики около стола, где Вакариан обычно возился со своими ненаглядными винтовками. Боксы, собственно, уже давно пустовали, но Гаррус не выбрасывал их по одной простой причине – коммандер нравилось использовать их в качестве стульев, коих здесь не было предусмотрено. – Как я понял, это всё-таки женщина. Джейн устало кивнула. День выдался не на шутку насыщенный, и дело даже не в сложном штурме лаборатории «Цербера», из которой они привезли на Нормандию еще одного члена команды. Сглаживание распрей в коллективе и роль примирителя всегда морально изматывают пуще сумасшедшей перестрелки. Шестое чувство намекало, что конфликт между протеанами – это только начало, особенно, после заявления Меды: «Мне хотелось бы свести контакты с тем протеанином к минимуму. Поговорите с ним, чтобы он не беспокоил меня ни по какому поводу». «Тот протеанин». Явику определенно придется по душе такое обращение, а в том, что он за словам в карман не полезет, можно было не сомневаться. Два последних протеанина, два сильных биотика, два гордеца, помешанных на долге. Шепард вздохнула, живо рисуя в воображении масштабы возможной катастрофы. Не хватало ей вторых Джек с Мирандой, только четырехглазых и с имперскими заморочками. – А, может, Явику всё-таки виднее? – продолжил прощупывать почву Вакариан, за что заслужил неодобрительный взгляд. – Вакариан, и ты туда же? – Да понял я, – Гаррус примирительно развел руками и уселся на ящики рядом с Шепард. – Откуда мне знать, вдруг я потеряю своё пригретое местечко в отряде, потому что ты предпочтешь мужественную женщину в качестве защитницы твоей спины, которую, к слову, я изучил сверху до самого-самого низа. Наконец Вакариан добился от Джейн нужной реакции: скептически хмыкнув, она улыбнулась и слегка толкнула его плечом. Если он еще может поднять ей настроение, значит ситуация не так безнадежна, в противном случае коммандер не приходит к нему, а запирается в своей каюте, переживая проблемы самостоятельно, ни у кого не прося помощи и не делясь их грузом ни с кем, кроме разве что... Нет, сейчас уже ни с кем. Гаррус подозревал, что она просто не хочет, чтобы он знал, насколько ей бывает отчаянно плохо, дабы не позволять в ней усомниться, не подорвать боевой дух, не давать повода беспокоится. Знала бы Шепард, насколько он беспокоится, когда она после неудачной миссии с нечитаемым выражением лица поднимается в свою каюту или, если Нормандия в доках какого-нибудь города, уходит бродить неизвестно куда, не взяв никого с собой. Но в такие моменты пробиться сквозь возведенную ею ледяную стену практически невозможно. – Гляжу, Архангел весь извелся. Между прочим, ты же обратил внимание, что по телосложению Меда очень похожа на турианок, – бровные пластины на лице Гарруса приподнялись в удивлении. – Поэтому кто знает, может, это я должна переживать, что ты предпочтешь её спину моей. Джейн позволила себе еще несколько секунд беспечно улыбаться, глядя на сконфуженного друга, а затем поднялась с импровизированного стула и нацепила маску «коммандер Шепард». Именно такой её привыкли видеть окружающие. Военные не улыбаются и не выглядят радостно и счастливо. Тем более те, на плечи которых взвалено спасение Галактики. – Меда попросила взять её на следующую высадку. Гаррус ничего не ответил на это, лишь скрестил руки на груди, готовясь слушать. – Как она объяснила, авгуры, в отличие от обычных протеан, не просто считывают окружающие ДНК-маркеры, их нервная система собирает всю информацию, что они несут, те же эмоции и воспоминания, накапливает в нейронах, наподобие протеанских маяков или кристаллов памяти. Этот процесс происходит постоянно, независимо от желания авгура, хотя его можно ослабить или приостановить с помощью ментального блока. – Духи, походит на запись камеры видеонаблюдения! – Если бы всё было так просто. Представь, что это запись видео, звука, эмоций и мыслей всей Нормандии. Мандибулы турианца нервно дрогнули, но Джейн не видела этого, вышагивая перед панелью управления батареей. – Меда всё это чувствует, но утверждает, что осознает, что они чужие, и ей привычно всё происходящее у неё в голове. Только это накопление не бесконечно. Энергоемкость нервной системы имеет свои пределы, поэтому ей нужно разгружать её. Обнулять, как выразилась Меда. Шепард замерла и повернулась к Гаррусу, получив от него вполне ожидаемый вопрос: – И как же? – Убивать органиков, вливая в их нервную систему накопленную ранее информацию, посредством биотики преобразованную в энергетический импульс. Вроде перегрузки, только биологической, а не технической. Мне напоминает выжигание нервной системы азарийскими ардат-якши. Не удивлюсь, если они возникают вследствие подобного генетического сбоя, что и авгуры, ведь раса азари развивалась под влиянием протеан. – Гм…, – турианец задумчиво потёр шею, – любопытно, этим авгурам тоже нужно касаться своих жертв? А вдруг протеанка предлагает каждому встречному хаску «обнять с ней вечность»? – он показал пальцами кавычки, и Шепард поморщилась, вспоминая, как её раздражал один из советников этим движением. – Не знаю, Гаррус, мне описали лишь общую технологию убийств, без подробностей. Меня сейчас беспокоит другое. После пробуждения Меда попала в новую, насыщенную эмоциями, среду. Я понятия не имею, каков уровень загруженности её нервной системы и как быстро это происходит. Явик сказал, что авгуры опасны, ибо некоторые не выдерживают постоянного напряжения. Меда утверждает, что контролирует себя, но, чёрт, если она сорвется до нашей высадки… Мне сложно представить, каково это – делить сознание с чужеродным присутствием. Будто одурманивание. Вакариан нервно передернул плечами. – Я бы, наверное, с катушек слетел. – Вот именно. Поэтому за ней кто-то должен следить, – неожиданно вздох прозвучал громче, чем однообразный мерный гул главной батареи. Шепард снова уселась на ящик и оперлась лбом о прохладный наплечник турианца. – Я бы могла поручить это тебе, Трейнор, еще кому-нибудь, но в нашем случае мы имеем дело с неизвестным нам протеанским оружием, и определить, заряжено ли оно, сможем лишь, когда оно кого-нибудь пристрелит. А единственным, кто имеет понятие, что именно попало нам в руки и как с этим управляться … – Это протеанин, – уловив её мысль, заключил Гаррус. А Джейн ведь пообещала Меде, что поговорит с Явиком, чтобы тот её не беспокоил. Но также предупредила, что он находится в приоритетном составе группы высадки, поэтому, если авгур хочет состоять в отряде, ей придется с этим смириться. – Причем они с первого взгляда друг друга на дух не переносят. – Лучше разнимать протеан в случае прокола в конспирации Явика, чем жалеть, что недосмотрела. – Спасибо, успокоил, Вакариан. Легко коснувшись губами исполосанной шрамами мандибулы турианца, Шепард поднялась на ноги и вышла из отсека. Гаррус какое-то время глядел на закрывшуюся за ней дверь, а затем, опершись локтями о колени, скрыл лицо в ладонях.***
– Это каюта системы жизнеобеспечения, – коммандер остановилась перед распахнувшейся дверью, пропуская вперед протеанку, – но не так давно здесь жил… – Дрелл, – спокойный голос прервал пояснения Шепард, которая, видимо, позабыла, что сама комната может рассказать протеанке намного больше. Пожав плечами, женщина осталась стоять у входа, посчитав, что своё дело – привести нового члена команды в каюту – она сделала, дальше пусть обживается сама. Меда прошла вглубь длинного помещения, на ходу стягивая с руки перчатку, и остановилась у стола, на котором после пребывания здесь Тейна так и осталась его кружка. По какой-то непонятной причине её никто и не убрал, будто сам дрелл вышел ненадолго из каюты и скоро вернется. У Джейн стало тяжело на душе. Совсем недавно она вместе с Тейном боролась с коллекционерами, а когда он оказался в больнице, навещала его каждый раз, будучи на заданиях на Цитадели, хотя выделить время, имея бесконечный список дел, практически невозможно. Всё это происходило, словно вчера, и разум до сих пор не может осознать, что его больше нет. Слишком много близких людей она теряет. Эшли, Джейкоб, Мордин, Тейн. Не уберегла. Не смогла спасти. Шепард повернулась к выходу, намереваясь уйти, но слова, тихо произнесенные протеанкой, заставили её обернуться. – Калахира, владычица непостижимых глубин, я молю о прощении…, – авгур стояла к ней спиной, сжимая в ладони кружку. – Калахира, чьи волны точат камень и уносят песок, смой грехи…, – рука опустилась на стол, возвращая кружку на её законное место. Меда вдруг потеряла всю горделивость в осанке, склонила голову и оперлась ладонями о крышку стола, – смой грехи мои и перенеси на далекий берег, где вечно живут духи предков, – голос перешел в шепот, и Шепард заметила, что Меда говорит на протеанском. Джейн знала эту молитву, читала её вместе с Кольятом, но авгур поменяла в ней слова. Она не просто воспроизводила воспоминания, оставленные здесь Тейном, а будто говорила от своего имени. – Моё сердце чисто, но тяжело от грехов и раздоров. Приведи туда, где путник не знает усталости, где любимые не расстаются…, – отрицательно мотнув головой, она резко оттолкнулась ладонями от стола и повернулась к Шепард. – Глупости! Грехи нужно смывать самостоятельно, а не уповать, что благодаря просьбам кто-то очистит тебя от них. И приходится исправлять ошибки, живя с позорным клеймом на чести и неизлечимым ожогом на совести. Надо же, как её зацепило. Улавливает эмоции Тейна, пропускает через себя. Но ведь говорила, что осознает факт того, что они чужие. Тогда почему такая реакция? Джейн это знакомо – Явик ведет себя так же. Критикует её решения и действия, указывает, как правильнее и рациональнее поступить. А дело в том, что в своем цикле у него, подобно Шепард, был свой корабль и команда, всю жизнь он провел в борьбе со Жнецами. Но спустя 50 тысяч лет враги всё еще существуют, и Явик вместе с ними, хотя вся его раса истреблена до последнего – пардон, предпоследнего – протеанина. Как бы он ни язвил, как бы ни критиковал её, Шепард знала, что он пытается помочь, пусть в своей превознесенной горделивой манере, пусть это бесполезно, и она в этом не нуждается, но данный цикл – последняя для него надежда выполнить свою миссию. И ему, должно быть, чертовски страшно оказаться свидетелем падения галактических цивилизаций во второй раз. Тут у опытных матёрых солдат нервы сдают только от того, что единожды видят весь этот кошмар. Под пристальным наблюдением четырёх янтарных глаз Шепард пересекла комнату и остановилась напротив. Меда была на десяток сантиметров ниже нее и тоньше. Снять с нее наплечники – так вообще казалась бы миниатюрной по сравнению с человеческой женщиной. По словам Явика, вмешательство в физиологию авгуров останавливает их физический рост на уровне подростка. Любопытно, что протеанские подростки похожи на обычных худощавых девушек, на взгляд человека, ничего примечательного, но Явик взъелся, проводя ликбез Лиаре по поводу пышных бедер ненаглядных женщин Империи. Тем не менее, когда доктор Чаквас закатила её рукав, от Шепард не укрылось, что руки у протеанки хоть и изящные, но жилистые. Меда не боец ближнего боя, но силы в натренированных мышцах достаточно, чтобы отвести средней силы атаку или четко направленными ударами, если не нокаутировать противника, то истощить уж точно. Судя по всему, ловкости и выносливости ей хватит. Пора уже прояснить, кто такая эта авгур и что у нее на душе, кроме чужих эмоций и воспоминаний. Джейн догадывалась, почему Меду задела набожность Тейна. И, судя по легкому прищуру, протеанка имела представление, о чем думает Шепард. – Каков твой грех, Меда? Та даже не моргнула. Ни единым глазом. – Вы уже догадались. Тот протеанин окрасил весь коридор ненавистью, когда рассказывал обо мне. Хорошая попытка уйти от ответа, но не в случае, когда Шепард твердо решила его получить. – Я задала вопрос. – Мой грех подобен вашему, коммандер, – Меда протянула руку, коснувшись кончиками пальцев щеки Джейн, она рефлекторно отшатнулась, ожидая оказаться в потоке видений и эмоций протеанки, но не произошло ровным счетом ничего. Простое прикосновение. – «Не уберегла. Не смогла спасти». Изумрудные глаза женщины широко распахнулись, и она сделала шаг назад. – Я не позволяла тебе… – У вас не было иного варианта, не было возможности спасти их, – невозмутимо произнесла Меда, шагнув навстречу, и зарождающееся в Шепард недовольство, вперемешку с гневом, потухло так же быстро, как и вспыхнуло. – В их смерти нет вашей вины. Никто из них не погиб зря, они выполняли свой долг и знали, на что шли. Бремя ошибок, вина, грехи – все это будет существовать ровно столько, сколько мы сами позволим. Совесть – самый жестокий судья и безжалостный палач. И искупление можно получить только в случае, если она посчитает, что мы совершили достаточно, чтобы ожог зажил и клеймо исчезло. Странно, но от слов протеанки стало легче. Явик утверждал, что на войне жертв не избежать, что нет смысла переживать из-за смертей товарищей, глупо скорбеть. Но то, как он преподносил свое мнение, только злило Шепард и вызывало желание врезать по его напыщенной морде. Меда же озвучила ту же информацию, но в иной оболочке, уравновешенным, почти бесцветным, голосом, будто говорила о погоде, и при этом неотрывно гипнотизируя Джейн своим странным взглядом, что пригвоздил её к полу и не позволял даже моргнуть. Возможно, вся причина в том, что они казались слишком яркими на фоне темной кожи, а, может, потому что никто раньше, стоя так близко к Шепард, не глядел в её глаза настолько открыто и смело. Никто, кроме Легиона. Прервав зрительный контакт, Меда отошла в сторону, и Джейн провела рукой по глазам, снимая напряжение. – Коммандер, ваше клеймо исчезнет, как только вы поймете, что ваша вина – надумана и безосновательна. Моё же останется со мной даже после смерти. – И ты никогда не простишь себя? – Мне не позволено было выжить, я должна была убить себя в случае смерти Императрицы, но сбежала. Я хотела жить, тогда как остальным авгурам было плевать на себя. Нас еще детьми забирают из семей, запирают в монастырях глубоко под землей, опустошают духовно. Мы будто вычищенные сосуды, лишенные памяти, без собственных желаний и чувств. Подобным способом увеличивали предел накапливаемой эмпатической энергии, делали нас выносливее, устойчивее к внешнему воздействию, превращая в умелых защитников и покорное оружие в руках опытного кукловода. Нам внушали, что мы должны уходить вслед за нашей подопечной, что наш долг – служить ей до последнего вздоха и погибнуть вместе с ней. Без нее мы никто, бесполезны, бесплодны, но для всех страшнее то, что мы опасны. Обладая уникальными феромонами, только Императрица могла контролировать нас. Без неё, существа, неспособные к полноценному эмоциональному самовыражению и имеющие потребность в постоянных убийствах, представляют собой угрозу для общества. Теперь Шепард стало ясно, почему Явик презирает Меду. По его меркам невыполнение долга расценивается как измена Империи. И Джейн была уверена, что протеанку за это казнили бы. Хотя, ей все равно было предначертано умереть. – Но я не пустая, – после короткой паузы продолжила авгур. – Мне удалось сохранить некоторые воспоминания. Я помню, кем была, хоть и смутно. Во мне осталось умение самостоятельно чувствовать, а не использовать примеры чужих эмоций, как шаблон, в ситуациях, где они характерны. – Выходит, ты не авгур? – Вы не понимаете, коммандер, главной сути, – в голосе протеанки не было ни капли раздражения, она лишь надела перчатку и повернулась к Шепард спиной. – Авгурами нас делают не физические и психологические манипуляции, которым мы подвергаемся на пути обучения служению Императрице. Мы такими рождаемся. Наше восприятие острее, чем у остальных, мы ощущаем чётче и на больших расстояниях. Опустошают нас лишь для того, чтобы использовать, – она говорила так, будто Империя еще существует и её народ не истреблён. Слишком мало времени прошло с момента пробуждения, она еще не привыкла, что всего этого больше нет. – Но причина, по которой мы получили свое название – авгуры, «видящие» – на самом деле заключается в ином – в способности предсказывать будущее. Это настолько редкий феномен, что не многие верили в возможность подобного. Теоретически войти в состояние «видения» может каждый авгур, а фактически это связано с огромным риском для нервной системы и психики в частности. Мало кто по собственному желанию решится критически перегрузить себя эмпатической информацией, пытаясь объединить сознание с энергетикой вселенной, ибо в 99 случаях это приводит к безумию либо смерти мозга. И, как правило, тот единственный, кто действительно узрел, вошел в это состояние не намеренно, а потеряв контроль над собственным ментальным блоком. – Получается, имея отряд гадалок, Империя вполне могла знать о нападении Жнецов? – Так и было. Несколько авгуров в разные периоды времени предсказывали наступающую беду. Но кто послушает горстку существ, балансирующих на грани сумасшествия, и поверит, что огромную могущественную Империю сокрушит невиданная доселе раса биосинтетических существ, внезапно появившаяся из неизведанных глубин космоса? – Меда усмехнулась. – Ситуация схожа с вашей, не так ли? До ужаса схожа. – Циклы сменяются – глупость остается прежней. – Комната достаточно чиста, если сравнивать с другими помещениями на корабле, – вдруг сменила тему авгур, обведя взглядом каюту. – Дрелл хорошо владел искусством медитации и самоконтролем. Иначе нельзя, когда обладаешь идеальной памятью, но я не буду размещаться здесь – на данном уровне слишком много энергетических возмущений. Действительно, это самая людная палуба. С одной стороны – каюты экипажа, с другой – бар, рядом столовая, смотровая комната и уборные. Шепард об этом даже не задумывалась, когда привела сюда авгура, потому как здесь находилась единственная свободная каюта. – Я бы хотела обосноваться на нижней палубе под инженерным отсеком. – Откуда ты…, – удивилась Шепард, но махнула рукой. – Тебе там вряд ли понравится. Это даже не полноценная каюта, просто свободное место под лестницей. И, если Тейн, как ты говоришь, умел контролировать эмоции, то Джек, мягко говоря, очень далека от этого. – Не переживайте, коммандер, мы бы нашли общий язык. У нас намного больше общего, чем вы предполагаете, – авгур вышла из комнаты, увлекая Шепард следом за собой в лифт. Похоже, в экскурсии по кораблю она не нуждается. Меда уверенно отправила кабину на четвертую палубу, и у Джейн создалось впечатление, будто именно протеанка ведет её в каюту, а не наоборот, впрочем, коммандер не возражала, её больше интересовало, на какие темы эти две совершенно разные по характеру женщины могли бы разговаривать?
