Я видел Дьявола

— Петуния Дурсль развелась с мужем девять лет назад и сменила фамилию на девичью — теперь она Эванс. Забрала сына, а заодно и большую часть имущества, — Северус вел доклад о ходе расследования, сидя в кресле перед столом Муди. — Дадли Дурсль сместил отца в кресле директора принадлежащей им компании «Граннингс», и с тех пор они никак не пересекались. У Вернона оставался процент с дохода компании, так что он мог вести весьма сносное существование. Аластор, грузно развалившийся в офисном кресле, не сводил с него мрачный взгляд единственного глаза: — Финансовая сторона может быть мотивом? — Нет, — подал голос стоявший у окна Поттер. — В сравнении с тем, что они имеют с «Граннингс» каждый месяц, эти деньги для них — ерунда. К тому же, у обоих есть алиби — мы проверили. Да и способ убийства чересчур жестокий. Наемник мог запросто инсценировать смерть от естественных причин, так что дело в другом. Северус был вынужден с ним согласиться. — Аластор, здесь нет банального мотива. Дурсля связали и, вероятно, под угрозой расправы заставляли есть, пока у него не случился разрыв внутренних органов. Медэксперты полагают, что это длилось не один день. Так не делают, если действо не имеет тайного смысла. Тем более эта кассета — мы до сих пор не знаем, как она попала в его желудок и что на ней записано, в технической лаборатории пока не могут воспроизвести запись. — Ну конечно, — хмыкнул Поттер, — пленочная кассета — это теперь как дерьмо мамонта, в музее пора выставлять. От этого нового неуместного замечания Северус слегка поморщился; взглянув на Муди, он сказал, как если бы в кабинете они были вдвоем: — У нас нет ни отпечатков, ни свидетелей, ни улик, кроме поврежденной кассеты. Да, их теперь редко где используют, но все же купить такую можно в любом специализированном магазине, так что здесь тоже нет зацепки. Просто поверь моему чутью: это лишь начало. Будет что-то еще. За оставшиеся до увольнения дни мне не удастся раскрыть это убийство. Такое дело не годится для последнего, я не могу его вести. Поттер в нетерпении качнулся на мысках туфель: — Отлично! Я сам займусь, мне как раз… — Поттеру его поручать тоже нельзя, — не обращая на него внимания, продолжил Северус. — Слишком сложно для его первого дела. — Что?! — молодой детектив сделал пару шагов в его сторону, обжигая гневным взглядом. — Да как вы смеете?! — Поттер! — рявкнул Муди. — Уймись! — Снейп сам отказывается от дела, видит, что оно ему не по зубам! Дайте его мне, я уверен, когда мы разберемся с кассетой… — Уймись, я сказал! — начальник ударил по столу тяжелой ладонью. — Северус был детективом, когда ты еще возле мамкиной титьки слюни пускал! Тяжело дыша от негодования, Поттер отошел к двери, снова уперев руки в бока. А Муди, с кряхтением наклонившись вперед, обратился к Северусу: — Ты же сам знаешь, мне больше некого назначить. В случае чего, это будет не первое твое нераскрытое дело. Я понимаю, что тебе хочется уйти достойно, но и ты пойми — я не могу оставить Поттера разбираться в одиночку. Сжав зубы, детектив Снейп кивнул, принимая распоряжение начальника. * * * Поздно вечером он медленно брел в сторону своего дома. Ливень сменился мельчайшей моросью, той самой, от которой уже нецелесообразно прятаться под зонтом, но которая оседает на волосах и одежде, пропитывая их насквозь, и раздражающе покалывает лицо. Ситуацию могла бы спасти шляпа, но Северусу претил этот навязанный кинематографом штамп — детектив в длинном тренчкоте и шляпе. К тому же, он упорно полагал, что вкупе с его большим носом любой головной убор с полями смотрелся бы просто нелепо. Чувствуя, как холодные капли стекают по шее за воротник, Северус провел рукой по голове, стряхивая влагу. Он носил короткую стрижку, приличествующую стражу порядка, и неодобрительно относился к тем, кто позволял себе отращивать беспорядочные лохмы. Еще одна из причин, по которым новичок сразу вызвал у него такую антипатию. Пытаясь выбросить из головы неприятные мысли о Поттере, вновь проявившем себя во время доклада как самодовольный выскочка, Северус занял себя размышлениями о Коукворте. Он планировал вернуться туда по окончании службы. Это был тихий индустриальный городок, в котором редко происходили сколь-нибудь значимые события, а львиную долю всех происшествий составляли драки пьяных рабочих. Время там текло нехотя, будто в желании остановиться насовсем; днем на улицах, а тем более в Спиннерз-Энд, где находился покосившийся дом Снейпов, можно было идти несколько минут, не встретив ни одного человека, и лишь в воскресные дни перед церковной службой наблюдалось некоторое оживление. Раздумья Северуса легли в привычную колею: он уже не первый месяц прикидывал, как будет восстанавливать давно пустующий дом. Ремонта требовало решительно все, ведь со смерти отца, который, хоть и был деспотом, но обладал золотыми руками, прошло много лет; матушке же было совсем не до этого. Что-то Северус мог сделать сам, например, смастерить новую изгородь или выкрасить стены, однако для большей части работ нужно было нанимать рабочих: каменщиков для восстановления дымохода, сантехников, чтобы поменять все трубы, электриков, чтобы провести новую проводку. Впрочем, насчет последнего Северус до сих пор сомневался — а так ли ему нужно электричество? Телевизор он не смотрел, обходясь книгами и газетами, в крайнем случае радио. Готовить можно было на газовой печи. Для написания статей, которые Северус планировал отсылать в различные криминалистические издания, годилась старая печатная машинка, а интернетом он всегда мог воспользоваться в городской библиотеке. Внезапно его размышления были прерваны страшным криком из подворотни, мимо которой он как раз проходил. Положив руку на кобуру, Северус без лишних раздумий сделал шаг в густую, нетронутую огнями фонарей тьму. Детектив успел рассмотреть лишь два силуэта, но, имея богатый опыт, сразу понял — он стал свидетелем ограбления. — Полиция! Ни с места! — крикнул Северус, выхватывая пистолет. Грабитель тут же оставил жертву и ринулся в другую сторону, растворившись в темноте. Северус подбежал к лежащему на земле мужчине, который продолжать истошно кричать, и похолодел: на месте глаз несчастного зияли две кровавые дыры. — Кто-нибудь, вызовите «Скорую»! Подворотня наполнилась людьми; через несколько долгих минут, в течение которых пострадавший цеплялся за руку детектива и заходился в рыданиях, зевак растолкали врачи. Мужчину увезли, а Северус на негнущихся ногах сделал несколько шагов в сторону, после чего привалился к стене и закрыл глаза. Острая боль, не мучившая его целый день, вонзилась под ребра. Уже дома он обнаружил несколько капель крови на манжете. Отстирывая их в ванной перед сном, Северус попытался вновь вернуться к мыслям о Коукворте. Но в голове царила звенящая пустота. Несколько дней спустя он связался со своим знакомым из управления по борьбе с преступностью; тот подтвердил — это было обычное ограбление. Пострадавший беспрекословно отдал часы и бумажник, но грабитель все равно несколько раз пронзил ножом его глаза. Бедняга, просто шедший вечером домой с работы, теперь на всю жизнь останется инвалидом. Северус окончательно перестал понимать людей. Даже отбросив в сторону соображения морали, он не видел логики в таких поступках. Кто станет калечить безоружного, никак не сопротивляющегося человека?.. Откуда берется этот душевный изъян, заставляющий идти на подобные зверства? Детектив Снейп полжизни боролся с пороками Города, искренне считая, что его усилиями зла в нем станет хоть немного меньше. Но под конец службы ему начало казаться, будто оно похоже на Гидру, у которой на месте одной срубленной головы вырастало две новых, и сколько бы людей не бралось за мечи, чудовище будет продолжать набирать силу, подбираясь к порогу каждого дома, пожирая все на своем пути. И Северус бесконечно устал от этого.