Я видел Дьявола

Директор МакГонагалл восприняла новость о судьбе Слагхорна совершенно хладнокровно. Разумеется, ей не рассказывали всех подробностей — лишь то, что бывшего преподавателя Хогвартса долгое время насильно удерживали в собственной квартире, обращаясь с ним так, что тот сейчас находится при смерти. — Гораций имел дело со многими сомнительными личностями, поэтому неудивительно, что его постигла такая участь, — сухо сказала МакГонагалл, отпив чай из кружки тонкого фарфора. При этом в глубине ее глаз все же мелькнуло чувство, похожее на жалость. То, как Слагхорн некогда предал ее доверие, не могло не повлиять на отношение к нему, однако директор вовсе не была безразлична к его участи, ведь, скорее всего, она еще помнила времена, когда он был ее коллегой и приятелем. — Мы располагаем сведениями, что мистер Слагхорн пострадал не от рук своих подельников, — осторожно начал Северус, мельком взглянув на Гарри. Тот, как они и договорились, стоял в стороне, не принимая участия в разговоре, и с безразличным видом рассматривал содержимое книжных стеллажей, которыми был заставлен кабинет директора Хогвартса. — Это совершенно секретная информация, и я надеюсь на понимание с вашей стороны… Взгляд МакГонагалл стал настороженным, она заверила детектива, что не станет разглашать данные следствия. — Известны ли вам какие-либо обстоятельства, при которых мистер Слагхорн мог контактировать с лицами, владеющими волшебством? Помимо директора Дамблдора, разумеется, — быстро добавил Северус. МакГонагалл побледнела, судорожно сжав руки. — Магия? — прошептала она. — Неужели… — Вам что-то известно? — Снейп подался вперед, не сводя взгляда с пожилой женщины. — Нет… то есть, директор Дамблдор в свое время общался с немногими оставшимися волшебниками, помогал их юному поколению найти себя в этом мире — вы должны были слышать о его инициативе. Да, Северус припоминал, что в семидесятых Дамблдор искал одаренных магов, преимущественно школьного возраста, собирая их под свое крыло в Хогвартсе. В те годы на каждые двадцать человек на курсе приходился один волшебник. Об этом даже вышло несколько статей, наделавших шумихи: граждане всерьез обеспокоились, что директор может приложить руку к созданию новых Гриндевальдов, способных стать угрозой для общества. Дамблдор заверил всех, что не обучает своих студентов волшебству, — для этого как минимум нужны были волшебные палочки, которые перестали изготовлять еще в позапрошлом веке, — но помогает им сдерживать стихийные проявления силы. В любом случае, среди них не было никого, кто обладал сколь-нибудь значимыми способностями — так утверждал сам директор и лояльные ему люди в правительстве. Дамблдор постарался сделать так, чтобы волшебники ничем не выделялись среди других студентов, и простые школьники не знали, учатся ли вместе с ними обладатели дара. Этому способствовало и то, что волшебников становилось все меньше — уже в начале девяностых они встречались не на каждом курсе. Разговоры о «колдовской школе» постепенно стихли. После смерти Дамблдора продолжать его начинание стало некому, и его ученики, личности которых не были известны широкой публике, затерялись в толпе обычных людей. — У вас сохранились записи директора о находившихся на его попечении волшебниках? — спросил Северус. МакГонагалл покачала головой: — Альбус не хотел, чтобы эта информация попала не в те руки, и незадолго до своей кончины он все уничтожил. Ведь к нему постоянно обращались сотрудники различных… структур, интересовавшиеся способностями юных волшебников, однако он был непреклонен и всем отвечал отказом. Теперь данные об этих студентах находятся в обычных списках, где нет никаких отметок об их особенностях. Я могу попытаться вспомнить некоторые фамилии, но на это уйдет некоторое время. Северус представил, сколько информации придется проверить, возьмись они за поиски волшебников по обычным документам. Теоретически, это было возможно — сопоставить время и обстоятельства зачисления студента в Хогвартс, и любое отклонение от нормы могло бы указать на его принадлежность к «особенным» ученикам. Однако это было похоже на поиск иголки в стоге сена — за годы директорства Дамблдора через стены колледжа прошли тысячи людей. Детектив решил зайти с другой стороны: — Мистер Слагхорн не имел конфликтов с этими учениками? — О, нет, даже напротив — он всячески выделял их в числе прочих. Видите ли, Гораций питал слабость к… как бы это сказать… популярности и успеху. Он приближал к себе одаренных студентов — одаренных не только в плане магии — и оказывал им протекцию, устраивал для них вечеринки. «Клуб Слизней» — так это называли другие ученики… те, кому повезло меньше, — в голосе МакГонагалл прозвучало осуждение. — В этот «клуб» попадали все студенты-волшебники? — Совершенно верно. Они могли не иметь выдающихся успехов в учебе или быть не из богатых семей, но все волшебники без исключения входили в его «клуб». Это даже вызывало вопросы среди остальных привилегированных студентов, но Гораций умел хранить тайны. Значит, бывший профессор должен был помнить каждого ученика, состоявшего в «клубе». Мог ли его мучитель быть одним из них? — Директор МакГонагалл, — Северус попытался сформулировать свою мысль как можно более тщательно, — был ли среди тех учеников некто, проявлявший больше способностей в сравнении с другими? Краем глаза он заметил, что Гарри подошел чуть ближе к ним, в нетерпении ожидая ответа. МакГонагалл нахмурилась и разомкнула губы, желая что-то сказать, но потом снова плотно сжала их и слегка тряхнула головой, словно отгоняя ненужные мысли. — Скажите, о чем вы сейчас подумали? — попросил Северус. — Это может быть крайне важно. — Я просто вспомнила… но это совершенно невозможно, детектив. — Говорите, и тогда мы решим, невозможно это или нет. Директор глубоко вздохнула и, решившись, начала свой рассказ: — Альбус долгое время не встречал детей-волшебников. Он уже начал считать, что магия окончательно ушла из нашего мира, и новые маги просто перестали рождаться. И вот однажды он совершенно случайно нашел мальчика, обладавшего просто поразительным даром. Родители отдали его в школу Святого Брутуса для трудных подростков, где он долгое время находился среди малолетних хулиганов и преступников, используя свои способности в дурных целях: воровал из магазинов, причинял боль своим обидчикам… Альбус с разрешения родителей забрал мальчика в Хогвартс, воспитывал, практически как родного, пытался вернуть на истинный путь, убеждая его, что волшебники несут двойную ответственность перед остальными людьми и должны проявлять снисходительность и терпение к их недостаткам… Какое-то время нам казалось, что молодой человек исправился — он неплохо учился, завел друзей, проявлял успехи в спорте. Альбус даже решил начать преподавать ему основы колдовства, одалживая для этих целей свою собственную волшебную палочку, чего раньше никогда не делал. Директор говорил, что этот мальчик станет его последним и лучшим учеником, его преемником. Все шло хорошо, пока однажды не произошла беда… Для всех нас это было как гром среди ясного неба — юноша убил одну из студенток. Это случилось после одной из студенческих вечеринок, и он впоследствии утверждал, что ничего не помнит о произошедшем. Но там были другие студенты, которые все видели собственными глазами — даже его друзья не смогли скрывать правду. Во время следствия они все дали показания против него. Директор пытался добиться смягчения приговора, ведь мальчик был молод, так шокирован случившимся… но обвинение было очень сурово. В итоге, он как-то сумел сбежать из-под конвоя — вероятно, использовал свои колдовские способности. Его преследовали, и юноша не нашел другого выхода, кроме как спрыгнуть с моста. Альбус лично опознал тело… Эта трагедия сильно подкосила его. После этого он прожил меньше года. МакГонагалл замолчала. Северус осознал, что слушал ее, затаив дыхание. В начале истории он подумал — вот он, человек, который может быть замешан в нынешних преступлениях, тот, кто мог иметь мотив и возможность совершить все те страшные вещи. Однако его смерть перечеркивала такую вероятность. — Как звали того ученика? — Гарольд… — МакГонагалл запнулась, — нет, простите, Генри Дурсль. * * * Это имя звенело в голове Северуса, пока он гнал машину обратно в город. Дурсль — вот что связывает первый труп с остальными жертвами. Надо было как можно скорее ознакомиться с материалами того дела об убийстве студентки, и Гарри позвонил в отдел, чтобы они были найдены уже к их возвращению. Ярость, овладевшая им при виде замученного до полусмерти Слагхорна, сменилась мрачной решимостью, всю дорогу он был молчалив, а зайдя в их кабинет, — на двери которого уже красовалась его фамилия — первым схватил в руки толстую папку с делом. — Миртл Элизабет Уоррен, — взгляд Гарри быстро пробегал по мелким строчкам, — причина смерти — удушение. Была обнаружена в кровати с Генри Дурслем. Так, что тут… у обоих обнаружено высокое содержание алкоголя в крови… Тем временем Северус извлек из папки показания свидетелей и прищурился, увидев среди них знакомое имя: — Друзья Дурсля, свидетельствовавшие против него — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, сын Люциуса, — он вскинул взгляд на Поттера. — Их сейчас же нужно найти и привезти сюда под охраной! Не проронив ни слова, Гарри выбежал из кабинета. Северус же продолжил читать. По показаниям Грейнджер и младшего Малфоя, Генри уединился с Миртл после студенческой вечеринки в общежитии Хогвартса, на которой все они очень много выпили. Наутро Драко обнаружил ее мертвой, когда зашел к нему в комнату. Далее Северус нашел показания Слагхорна — тот признавался, что позволил студентам устроить ту вечеринку, однако рекомендовал Генри воздержаться от употребления алкоголя. Профессор утверждал, что у Дурсля в прошлом случались вспышки неконтролируемой агрессии, и даже небольшая доза выпивки могла спровоцировать новый приступ. Что характерно, нигде не было ни слова о том, что Генри являлся волшебником. Даже его друзья, для которых этот факт вряд ли был тайной, умолчали о нем. Кто знает, какая шумиха поднялась бы, просочись эта информация в прессу. Это дело попало бы под особый надзор, и Генри стали бы охранять вдвойне тщательней. Маловероятно, чтобы в таком случае он сбежал из-под конвоя, и инцидент не закончился бы столь трагичным образом. Северус предположил, что Дамблдор по каким-то причинам велел Слагхорну, Малфою и Грейнджер держать это в тайне. Либо он не хотел, чтобы магия стала отягчающим обстоятельством и усугубила положение Генри, — а такой пункт в уголовном законодательстве сохранился с давних времен — либо же боялся, что убийца очернит в глазах людей само понятие о волшебстве, заставит всех еще сильнее его бояться и ненавидеть. Пролистав кипу бумаг до конца, Северус отметил еще одну странность — в деле не нашлось ни одной фотографии Дурсля. Лишь в отдельной папке, где хранилось заключение медэксперта по факту его смерти, было несколько снимков трупа. Генри прыгнул с немаленькой высоты, и тело его сильно пострадало от удара об острые камни. Лицо после этого представляло собой один сплошной багровый синяк, с левой стороны через него проходила глубокая зигзагообразная рана, в которой виднелась кость. Вряд ли Дамблдор мог опознать своего ученика по лицу — скорее всего, были еще какие-то отличительные особенности. Северус рассматривал фотографии, раздумывая над тем, что Дурсль мог быть идеальным подозреваемым в нынешнем расследовании. Детали еще предстояло уточнить, но уже сейчас можно было сказать со всей уверенностью — у него были мотивы для мести всем троим жертвам. Однако момент его прыжка с моста видело трое конвоиров, подтвердивших, что это точно был он; коронер однозначно констатировал наступление смерти от травм, несовместимых с жизнью. Тело было опознано, так что в генетической экспертизе не было нужды. Генри Дурсль был мертв уже пятнадцать лет, так что со всей определенностью не мог совершить последние преступления. Дверь распахнулась, в кабинет влетел запыхавшийся Гарри: — Драко Малфой не появлялся дома со вчерашнего дня. До Грейнджер так и не дозвонились, выслали патрульных к ней домой и на работу. Северус поднялся со своего места, все еще держа в руках папку с фотографиями обезображенного Генри Дурсля. — Объявляй их в розыск. Они — следующие.