Я видел Дьявола

К тому моменту, как был получен ордер на обыск квартиры Драко Малфоя, на город опустилась иссиня-черная тьма, и «Квартал зеленых фей» зажег свои неоновые огни. Этот свет, яркий и вульгарный, словно снующие среди толпы проститутки, окрашивал ядовито-зеленым клубящийся над Грин-роуд сырой воздух и проникал сквозь грязные оконные стекла. Окна квартиры Малфоя выходили на оживленную часть улицы, и когда детективы в сопровождении двух криминалистов зашли внутрь, зеленый свет лежал большими гротескными пятнами на голых стенах. Гарри щелкнул выключателем — теплое сияние единственной лампочки смешалось с холодным неоном, прогоняя тени. Что бы они ни ожидали увидеть здесь, их постигло разочарование. Квартира была полупустой; в дальнем углу на потрепанном матрасе была обустроена постель, если так можно назвать свернутую из кофты подушку и тонкое одеяло, которое наверняка не спасало от царящего тут холода. Рядом лежало несколько упаковок каких-то крекеров и бутылка воды — то, чем питался наследник одной из богатейших корпораций страны. Нарцисса сказала, что последний раз Драко уехал из дома на своем «Бентли» — номера которого были переданы во все отделения дорожно-патрульной службы, — и все ради того, чтобы залечь на дно в этой дыре, где квартируют лишь отбросы общества, и спать на продавленном матрасе. Это было очень странно для избалованного представителя «золотой молодежи», но при этом вполне вписывалось в тот психологический портрет убийцы, который составил Северус. Драко шел к своей цели со спокойным, холодным упорством, и ради этого он был готов терпеть любые неудобства. Однако все-таки что-то не сходилось… — Взгляните, — надев перчатки, Гарри извлек из-за матраса несколько свертков. Внутри оказались флаконы с какими-то травами и порошками — Северус готов был поспорить, что это были купленные на Фейри-стрит ингредиенты для магических зелий. Подтвердить его догадку предстояло экспертам в химической лаборатории, однако, при всем их новейшем оборудовании, без воздействия магии было невозможно раскрыть свойства всех этих компонентов. Гарри, с рукой на перевязи и заклеенной пластырем переносицей, удовлетворенно наблюдал, как криминалисты складывают найденные улики в пластиковые пакеты — без ингредиентов убийца не сможет создать новое зелье, чтобы издеваться над очередной жертвой. Но, переведя взгляд на коллегу, Поттер нахмурился: — Что-то не так? Мы же нашли его! Теперь этого белобрысого будут искать вдвое усерднее — не как жертву похищения, а как убийцу. — Если Драко и правда тот волшебник, которого мы искали, ему не составит труда скрываться и дальше, — глядя в окно на оживленную Грин-роуд, ответил Северус. — Что значит «если»? Он попытался сбежать, мы нашли у него эту хрень для зелий — а как он их готовил, кстати, где котел-то? — Котел не обязателен, варить можно в обычной кастрюле из определенного металла и со стенками нужной толщины. Но дело не в этом… — Тогда в чем же? — вздохнул Гарри, приваливаясь к стене. Погоня по лестнице отняла у него много сил, и теперь ему был жизненно необходим отдых. — Иди домой, — мягко сказал ему Северус. — Дафна уже, должно быть, забыла, как ты выглядишь. — Она уехала за город, к семье, — Гарри пожал плечами и тут же поморщился из-за боли в вывихнутой руке, — а за Бродягой присмотрит соседка. Вы не ответили. Что вас настораживает? Северус проводил взглядом криминалистов, которые закончили работу и направились к обклеенной черно-желтой оградительной лентой двери. Он отошел от окна и жестом предложил Гарри последовать за ними. — Возможно, я ошибаюсь, — проговорил он устало. — Малфой сейчас — и правда самый очевидный вариант, хоть его мотивы нам и не известны. — У нас все равно больше нет зацепок, — заметил Гарри. — Напишем отчет в отделении — и что дальше? Вы проверили зацепку — она привела нас к Малфою. Будут еще какие-то идеи? Потому что у меня сейчас есть только одна… * * * Идея Поттера заключалась в том, чтобы пойти в бар и пропустить по бокальчику виски. После недолгих раздумий Северус согласился. Теперь главным подозреваемым стал Драко Малфой, и всем патрульным был передан приказ задержать его, соблюдая меры предосторожности. В случае необходимости они смогут открыть по нему огонь — целиться будут в ноги, но, если Драко окажет серьезное сопротивление при помощи магии, и жизням полицейских будет угрожать опасность, его застрелят на месте. По крайней мере, попытаются. Детективам же предстояло найти среди улик очевидные доказательства вины Малфоя, но делать это было лучше на свежую голову, и вечер в баре представлялся неплохим способом немного расслабиться и поговорить. Когда они сели за барную стойку, Гарри вытащил из за пазухи знакомый сверток и протянул его Северусу. — Возьмите. Вы его выронили, когда вызывали мне «скорую». Снейп молча убрал сверток в карман; ему не очень-то хотелось касаться этой темы, однако напарника распирало любопытство: — Это ведь тоже ингредиенты для зелий? Зачем они вам? И откуда вы знаете того информатора с Фейри-стрит? Северус смерил его взглядом: — Если я не отвечу, ты расскажешь об этом Муди? Гарри коротко рассмеялся: — Ох, да бросьте! Мне показалось, он и так все про вас знает. Ну же, Северус, мне сегодня крепко досталось, теперь я хочу знать, какое отношение вы имеете ко всей этой колдовской ерунде. Рядом с ними не было никого, бармен стоял в дальней части стойки, но Снейп все равно сомневался, стоит ли говорить о себе, находясь в таком месте. Повертев в пальцах бокал, он наконец-то вымолвил: — Я — тоже волшебник. Глаза Гарри округлились, но он не произнес ни слова, позволяя Северусу продолжить. — Моя мать была ведьмой и занималась зельеварением. Она с детства обучала меня этому, хотела, чтобы я сохранил знания о почти забытом искусстве. В нашем городе все знали, кто мы, к матери приходили просить лекарства от самых разных болезней. Но те же люди, которые с благодарностью принимали ее помощь, потом сторонились нас на улице. Раньше я обижался и злился на них… Мама советовала проявлять смирение и выдержку. Говорила, что нас боятся неспроста, и все, что мы можем сделать — исполнять свое предназначение и стараться усмирить гордыню. — Гордыню? — не понял Гарри. Он слушал Северуса, позабыв о виски и вообще обо всем, что их окружало, как будто ему открылась сокровеннейшая тайна, и нельзя упустить ни слова из этого рассказа. Снейп невесело усмехнулся: — Матушка полагала, будто бы волшебникам сложнее противиться соблазнам. Наш дар заставляет считать, что все в этом мире должно быть устроено по нашему разумению. Мерлина неспроста называли «Делатель королей», Гриндевальд стремился очистить Европу от «низших» рас. Магия, которая могла принести благо всему человечеству, всегда оборачивалась чудовищным злом. Мама была религиозна и объясняла это вмешательством дьявольских сил. Неудивительно, что она всегда прививала мне христианские добродетели: смирение и покорность, а главное — скромность. Сиди тихо и не высовывайся, проще говоря. Меня это всегда поражало — многие зелья буквально способны творить чудеса, привести к грандиозному прорыву в медицине. Я мечтал, что, вырвавшись из Коукворта, где живут люди с замшелыми взглядами и где я был изгоем из-за своего происхождения, смогу разработать лекарства на основе сохранившихся магических рецептов и наладить их массовое производство, чтобы спасать людей. Годами позже я узнал, что не один грезил о таком. Были и другие волшебники — те, кто почти достигал задуманного, но чьи эксперименты так или иначе приводили к провалу. Одни начинали проводить незаконные опыты над людьми, тестируя свои разработки, другие ссорились с коллегами за главенство в исследованиях и нарушали правительственные требования. Тогда-то я и понял, что пыталась донести до меня мать: в самом начале мы можем преследовать исключительно благие цели, но, чем больше власти и могущества получают волшебники при помощи своего дара, тем сильнее ими завладевает тьма и тем сильнее будет причиненный вред. Это противоречие до сих пор разрывает меня на части, Гарри… Обладать такой способностью изменить мир — и не иметь возможности обратить ее во благо. Северус заморгал, осознав, что все это время смотрел в одну точку перед собой. Он поднял на Гарри смущенный взгляд, боясь увидеть на его лице жалость, к которой привело это неожиданное откровение. Однако тот был необычайно серьезен, в зеленых глазах, не скрытых за очками, отражался мягкий свет барных ламп, отчего казалось, будто на дне их горят золотистые искры. — Вы поэтому пошли работать в полицию? — негромко спросил он. — Нет. На этом настоял мой отец. Он не стал более ничего говорить — отношения с отцом всегда были непростыми, и Северусу не хотелось, чтобы Гарри подумал, будто он жалуется ему на свою жизнь. Тобиас Снейп был не слишком доволен женой-ведьмой и тем, что их сын уродился таким же, как она. Ему был нужен повод гордиться Северусом, повод посерьезнее, чем непонятное и неприятное зельеделие. Отец настоял, чтобы он поступил в Полицейскую Академию, а когда это произошло, у него появился повод похвастаться перед своими друзьями. Иногда Северус думал: стал бы отец так настаивать на поступлении, если бы знал, к чему это приведет? Именно в Академии Снейп-младший осознал, что его привлекают мужчины, и это стало той последней каплей, заставившей Тобиаса окончательно в нем разочароваться. — Но ведь быть детективом — ваше настоящее призвание? — нарушил паузу Гарри. — Я имею в виду, вы многого добились, и та ваша лекция в Академии… она произвела на меня огромное впечатление, правда! Северус пожал плечами, отпивая виски. — Возможно. А возможно, я просто стараюсь хорошо делать все, за что берусь. В Академии у него были лучшие оценки, преподаватели наперебой хвалили его и твердили о блестящей карьере в полиции. Бывает так, что окружение подталкивает тебя к чему-то, и ты не успеваешь вовремя выбраться из этого стремительного потока. А потом становится слишком поздно что-либо менять — особенно таким лишенным авантюризма людям, как Северус Снейп. К тому же, перейдя на престижную службу в городской Департамент полиции, он обнаружил, что отлично умеет раскрывать самые запутанные дела, руководствуясь не только своим аналитическим умом и обширными познаниями, но и каким-то сверхъестественным чутьем, ни разу его не подводившим. Выбери Северус какое-то другое поприще, — став, например, химиком-исследователем, как и мечтал, — он вполне бы мог достичь успеха и на нем, не сталкиваясь при этом каждый день с жуткими убийствами, насилием и беззаконием. Служба в полиции давно перестала приносить удовлетворение, но он продолжал бороться за мир — просто потому, что умел делать это лучше многих. — А что вас связывает с Фейри-стрит? Вы не прекратили варить зелья? — спросил Гарри. Бармен, услышавший эту фразу, глянул на них подозрительно. Все-таки, колдовство было явлением достаточно редким, чтобы фраза «варить зелье» связывалась первым делом именно с ним*. Северус посмотрел бармену прямо в глаза, прекрасно зная, какое воздействие оказывает на людей его пристальный взгляд. Бедолага струхнул и поспешил отойти обратно к дальней стойке бара, а Гарри довольно фыркнул. — Со временем прекратил практически полностью, — спокойно ответил Северус. — Но почему? — Это сложно объяснить. — А вы попытайтесь! Северус улыбнулся против воли — ему уж давно никто не задавал такие личные вопросы, и еще дольше не попадался человек, на вопросы которого ему бы захотелось отвечать, вместо того, чтобы поставить его на место. Определенно, этот парень затронул в нем что-то, что сам Северус считал давно умершим. Даже эта настойчивость, граничащая с беспардонностью, больше не казалась ему такой раздражающей. — Для зельеделия требуется… как бы это сказать… особый настрой. Нельзя подходить к котлу, испытывая гнев, тоску или страх, иначе результат может оказаться весьма плачевным. Существует особая техника очищения сознания, но несколько лет назад она перестала мне удаваться. — Ваша магия ушла? — с сожалением пробормотал Гарри. — Не думаю. Просто я потерял к ней ключ. Кое-что я могу до сих пор, — Северус дотронулся двумя пальцами до бокала Гарри, и по стеклу расползся иней. От неожиданности Поттер шумно втянул воздух между сжатых зубов, — но все это — балаганные фокусы, они имеют мало общего с настоящим волшебством. — Вот это да! — восхищенно присвистнул Гарри, перекладывая бокал в другую руку и разглядывая быстро тающие на его поверхности льдинки. — Да уж, совпадение на миллион… — О чем ты? — Ну, вы говорили, что за все годы службы ни разу не сталкивались с убийцами-магами. И тут вы собираетесь уходить, а ваше последнее дело как раз связано с магией. Северус не мог не признать, что совпадение и впрямь было престранное. — К тебе это тоже относится — у тебя это дело первое. — И не говорите, — поморщился Гарри, дотронувшись до заклеенной пластырем переносицы. Повязку с руки он снял чуть раньше, сказав, что в ней нет необходимости. — Завтра рука может заболеть сильнее, — предупредил Северус. — Старайся ее не нагружать. И вообще — тебе бы отдохнуть. Пойдем уже, время позднее. Тут у него в кармане зазвонил мобильный. Взяв трубку, детектив молча слушал сообщение, лишь в конце сказав короткое «Спасибо». — Это из лаборатории? — проницательно спросил Гарри, вставая из-за стойки. Северус кивнул, но ответил, лишь когда они вышли на улицу: — На тех флаконах были найдены отпечатки Драко Малфоя. Осталось дождаться подтверждения от химиков, что Слагхорна поили зельями, изготовленными из этих ингредиентов, — и, покачав головой, будто отметая какую-то неприятную мысль, Снейп добавил: — Все-таки, это дело рук Малфоя... Он волшебник, но он не Дьявол. Он просто человек. Гарри усмехнулся и шагнул вперед от двери бара. В этот момент быстро проехавшая мимо них машина окатила его целым фонтаном брызг из грязной лужи на дороге. — Мудак! — взвыл Поттер, отскакивая назад, но было поздно — вся его одежда оказалась мокрой. — Черт, ну что за невезуха! Эй, а вы не можете… ну, высушить? Своей магией? — с надеждой обратился он к Северусу. — К сожалению, нет. Но я живу тут неподалеку, могу одолжить тебе сухую одежду. — Да неудобно как-то, — смутился Гарри. — Ладно, я и так как-нибудь до дома доеду… — Вот только не надо этой неуместной скромности, — строго сказал Северус. — В такой холод ты продрогнешь и заболеешь. Пойдем. Дом Снейпа и правда находился всего в паре кварталов, детективы дошли до него меньше, чем за десять минут, однако к тому времени Гарри уже весь трясся от холода. Северус первым делом отправил его в горячий душ, а сам перебрал гардероб в поисках того, что могло ему подойти — Гарри был чуть ниже ростом. В конце концов, он взял тренировочный костюм, который повесил на дверную ручку ванной, и ушел в кухню. Застыв там в темноте у окна, Северус старался отвлечься — на боль, вновь подкравшуюся к нему незаметно, как грабитель в подворотне, на мысли о расследовании и неожиданном убийце — на все, что угодно, лишь бы не думать о голом Поттере, стоящем в этот момент под струями душа. Шум льющейся воды вскоре прекратился, и Гарри крикнул ему из комнаты: — Спасибо за одежду! Пойду-ка я, может, еще успею на метро. Северус глубоко вздохнул, прикрыв на мгновение глаза, затем вышел к напарнику. — До завтра, Гарри. Тот кивнул ему с какой-то неуверенной улыбкой и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Северус оперся на нее предплечьем, пряча лицо в сгибе локтя. Неделя… осталось выдержать чуть больше недели. Он устоит и не покажет свою слабость, сумеет сохранить все в тайне. А потом он уедет в Коукворт. Не задержится здесь ни на один день. И забудет, все забудет, как пьянящий морок, как самый безумный ночной кошмар. В коридоре раздались быстрые шаги, и в дверь замолотили кулаком — так яростно, что Северус отпрянул назад от неожиданности. Судорожно схватившись за ручку, он распахнул настежь дверь — и тут же оказался в эпицентре урагана. Гарри набросился на него, как голодный зверь, порывисто обхватив за шею и притягивая к себе, впился жадными нетерпеливыми губами в его губы. Лишь спустя несколько мгновений Северус осознал, что это происходит на самом деле. А осознав, с силой сжал руки на талии Гарри и ответил на поцелуй. *Фраза «варить зелье» на сленге означает изготовление наркотиков