Я видел Дьявола

Это было до невозможного странно — видеть Гарри на своей кухне. Окна выходили на восточную сторону, а поскольку занавесок у Северуса отродясь не было, солнечный свет беспрепятственно проникал внутрь и заполнял собой каждый уголок. Отражаясь от стекол кухонных шкафов, он ложился солнечными зайчиками на лицо Гарри, который категорично заявил, что сам приготовит завтрак, и теперь засыпал молотый кофе в турку. Из еды обнаружилось лишь немного хлеба — благо, в распоряжении Поттера был тостер. Северусу оставалось лишь дожидаться завтрака за столом, сложив перед собой руки и наблюдая за движениями Гарри. Тот посчитал нужным надеть лишь достопамятные тренировочные штаны, чудом державшиеся на бедрах — резинка на них вчера была безжалостно разорвана. Северус, будто увидев впервые, изучал взглядом загорелую спину и руки, вспоминал ощущение этих твердых мышц под своими пальцами, то, как отзывчиво реагировало молодое сильное тело на каждое его прикосновение. Из оцепенения его вывел насмешливый голос: — Надеюсь, ты пьешь кофе без молока — его у тебя попросту нет. Северус покачал головой, но Гарри, стоявший к нему боком, увидел это движение, только когда повернул голову — видимо, оставшись вчера без очков, он совсем плохо видел левым глазом. Улыбаясь, он пожал плечами: — Что ж, оно и к лучшему. Завтрак готов! Они пили кофе и ели подгоревшие тосты. С тем же интересом, с каким Северус смотрел на своего молодого любовника, Гарри разглядывал его самого — казалось, ему особенно нравились отросшие черные волосы: — С ними ты похож на колдуна с какой-то картинки. Такого, знаешь, в длинной черной мантии, как у всех волшебников, которая развевается на ходу. Гарри картинно сложил руки на груди, состроил серьезную мину и, приподняв бровь, холодно произнес: — Я научу вас, как разлить по флаконам известность, сварить триумф, заткнуть пробкой смерть, — не сдержавшись, он рассмеялся: — Извини. Но тебе и правда очень бы пошло. — «Научу»? — переспросил Северус, откидывая длинные тяжелые пряди за плечи — привыкнуть к ним заново было непросто, они мешали и норовили попасть в тарелку с едой. — Даже напялив старомодную мантию, я бы вряд ли смог учить кого-либо зельеделию. — А зря, — пожал плечами Гарри. — Уверен, из тебя бы вышел хороший учитель. По крайней мере, твоя лекция в Академии на многих произвела впечатление. У тебя такой голос, что даже любители поболтать на занятиях затыкались и слушали, да и материал ты умеешь интересно подать. — Одного студента я точно смог заинтересовать, — Северус с необъяснимым удовольствием увидел, что наконец-то заставил Гарри отвести взгляд и, кажется, слегка покраснеть — сказав, вроде бы, совершенно невинную фразу. Или тот вспомнил, что вчера признался Северусу в любви? С его слов, это чувство овладело им как раз во время той лекции. Порывисто встав из-за стола, Гарри сказал неожиданно серьезно: — Уже половина восьмого, пора в отделение. Еще перед этим они решили, что Северус возьмет отгул хотя бы на день и попытается сварить зелье, которое облегчит боль от раны. Скрепя сердце, он согласился — один день хоть и играл значительную роль теперь, когда подозреваемый находился в розыске (а значит, чувствовал себя как загнанный зверь и был вдвойне опасен), но, с другой стороны, если болезнь окончательно подкосит Северуса в самый ответственный момент, это будет гораздо хуже. Поэтому он просто проводил одевшегося Гарри до двери (вчера, только вчера вечером Северус опирался на эту дверь и чувствовал себя совершенно подавленным и несчастным!), где они замерли ненадолго в молчании. Выяснять, что же теперь будет дальше, не хотелось — да и времени на осмысление было слишком мало. Выйдя из спальни, они больше не касались друг друга, однако при этом между ними больше не было невидимого барьера, как не было и неловкости. Молчание возникло из необходимости как-то попрощаться, расставшись на недолгое время — вероятно, до следующего утра, когда они снова встретятся в отделении и снова будут коллегами-детективами. В итоге Гарри просто улыбнулся уголками губ и, кивнув, вышел в коридор. Северус проводил его взглядом до лестницы, а затем плотно затворил дверь. Проходя мимо зеркала в прихожей, он задержался, глядя на свое отражение. Длинные волосы и впрямь шли ему, скрывали угловатые черты лица и делали его моложе лет на десять. Ощущая непривычный для себя душевный подъем, Северус хмыкнул и точно так же, как несколько минут назад это сделал Гарри, сложил руки на груди и приподнял бровь. Даже без черной мантии видок у него получился довольно загадочный, если не сказать макабрический. Северус вспомнил еще одну причину, по которой он некогда состриг волосы, — без них люди (ну, или большая их часть) перестали шарахаться от него в разные стороны — и, беззвучно рассмеявшись, прошел на кухню. Противовоспалительное зелье было не из сложных и готовилось за каких-то пару часов — важно лишь заложить ингредиенты в правильной последовательности и через нужный временной интервал, а потом помешивать состав в процессе определенным образом. Северус помнил процесс приготовления до мельчайших подробностей и мог не прибегать к помощи старых записей — когда-то, еще в юности, он полностью переписал книги по зельеварению, передававшиеся по наследству в его семье, и добавил в них кое-какие свои наработки. Главным же, как он и сказал вчера Гарри, был настрой; пробудившаяся после этой ночи магия стала хорошим знаком, и Северус принялся за дело, решительно настроившись на успех. Он извлек из дальнего угла шкафа оловянную кастрюлю, «котел», как он называл ее с иронией. Настоящий котел остался пылиться в чулане Коуквортского дома, использовать его в городской квартире было нельзя. Он являлся еще одним напоминанием об ушедших временах, когда зельеделие напоминало скорее мистический ритуал, проводимый в темных подземельях; Мастер зелий зажигал магический огонь, заклинанием наполнял котел чистейшей водой, закладывал ингредиенты, большую часть которых собирал собственной рукой, и, придерживая длинный рукав мантии, мешал бурлящее зелье, от которого поднимался разноцветный и вспыхивающий искрами пар. Каждому действию придавалось особое значение, каждый шаг записывался в целях совершенствования и передачи потомкам древнейшей науки Зельеделия. Современный мир откинул все это, как ненужную шелуху, оставив лишь необходимое для конечного результата — и вот уже волшебник, одетый в домашний халат, ставит оловянную кастрюлю на конфорку газовой плиты, заливая внутрь обычную бутилированную воду. Так Северус думал, начиная работу; он достал содержимое свертка, который вчера дал ему Флетчер, и разложил ингредиенты перед собой, чтобы подготовить их надлежащим образом. Пройдоха Мундунгус будто и правда предчувствовал, что Северус зайдет к нему — все необходимые для зелья компоненты были в наличии и отличались высоким качеством. Отдавая их в качестве «подарка», Флетчер, делец до мозга костей, точно знал, что детектив вернется потом, чтобы отдать деньги, просто потому что не захочет оставаться перед ним в долгу. Затачивая до почти хирургической остроты нож, Северус в очередной раз задумался — откуда у торгашей с Фейри-стрит берутся ингредиенты для зелий? С заунывниками и другими травами все ясно — их собирали в определенных местах, еще сохраняющих следы магии, хоть таких и становилось все меньше. Когда-нибудь магия исчезнет окончательно и растения потеряют все свои волшебные свойства, но пока дельцам с Фейри можно было не волноваться за свой бизнес. Намного сложнее все обстояло с волшебными существами, как, например, пурпурными рогатыми жабами, сушеные шкурки которых Северусу нужно было нарезать тончайшими полосками. Они не разводились в неволе и стали настолько редкими, что каждую пойманную особь можно было продать за кругленькую сумму. Однако же находились люди, которые вместо этого умерщвляли и препарировали их, чтобы сбыть на ингредиенты за меньшие деньги. Чем же они руководствовались? Неужели сохранением традиций? Может ли быть, что дельцы вроде Флетчера, жертвуя собственной выгодой, хотели оставить последним магам возможность продолжать древние практики? В большом городе на тысячу человек приходился один волшебник, а на сотню волшебников едва ли один мог сварить зелье. Даже если учесть, что на Фейри-стрит приезжали из других городов, можно представить, как невелик был оборот у продавцов магических ингредиентов. Напрашивался вывод — все это были люди увлеченные, идейные. Они не допускали в свои ряды тех, кто искал в этом деле лишь материальной выгоды. И они же раздобыли для Драко Малфоя редчайшие и потенциально опасные компоненты: рог двурога, магический асфодель, сонные бобы — лишь потому, что увидели в нем Колдуна, наделенного силой, о существовании которой уже никто и не вспоминал. За этими размышлениями Северус не заметил, как пролетело несколько часов. Мысли в голове лились плавно и упорядоченно, руки на автомате совершали все необходимые действия. Результат удовлетворил самые высокие ожидания — зелье получилось нужной вязкой консистенции, пурпурного цвета с желтоватыми прожилками, густой пар от него заворачивался в воздухе небольшими колечками. Перелив получившийся состав в кружку, Северус дождался, пока он остынет — при этом он не сводил завороженного взгляда с поверхности зелья, на которой желтые прожилки постоянно меняли свой причудливый узор, — а затем выпил все за пару глотков. Подействовать должно было не сразу, следовало подождать, пока отвыкший от магии организм усвоит все вещества. Северус решил прилечь отдохнуть, но, повинуясь необъяснимому порыву, подошел к секретеру и, повернув ключ в замке ящичка, достал оттуда небольшую продолговатую коробку. Его пальцы с благоговением и осторожностью легли на волшебную палочку из черной древесины с кельтскими узорами на рукояти. Когда-то, передавая палочку Северусу, матушка сказала, что внутри нее содержится сердцевина из глазного нерва василиска. Эти жуткие твари вымерли много веков назад, а значит, Северус стал хозяином весьма древнего магического артефакта. Возможно, одного из древнейших, сохранившихся до нынешних времен. Вещи, подобные этой, давно разошлись по музейным архивам и частным коллекциям; вздумай Северус продать эту палочку, все аукционные дома мира схлестнулись бы в битве за право выставлять ее на своих торгах, а коллекционеры начали бы осаждать его дом с предложением баснословных сумм, на которые он мог бы жить в роскоши до конца своих дней. Однако не могло быть и речи о том, чтобы продать ее. Волшебная палочка, хоть и лежала нетронутой уже много лет, ощущалась Северусом как продолжение его самого. Пускай он надолго утратил связь со своим прошлым, с тем, что составляло важную часть его природы, сегодня Северус вновь поверил — он до сих пор оставался настоящим волшебником. Боль начала покидать его, но не так, как раньше, под воздействием простых обезболивающих. Уходило внутреннее воспаление, по телу разливалось тепло и приятная усталость, как после занятия любовью. Чтобы закрепить результат, предстояло сварить еще не одну порцию зелья, однако начало было положено, и Северус с облегчением подумал, что вскоре полностью избавится от тяготящей его болезни. Рассеянно поглаживая подушечкой большого пальца рукоять волшебной палочки, он вспоминал о проведенной с Гарри ночи. А ведь это тоже была своего рода магия — магия, вернувшая ему забытое чувство внутреннего равновесия, уверенности, гармонии с самим собой. Мог ли Северус, увидев в своем кабинете парня с взъерошенными волосами и нелепым галстуком, представить, какой щедрый дар получит от него? Ведь Гарри дал ему гораздо большее, чем просто секс; полные восхищения взгляды, улыбки, неподдельный интерес к его магии — все это много значило для него. Ко всему прочему, в голове крепко засела брошенная вскользь фраза о том, что Северус мог бы обучать других волшебников зельеделию. Вряд ли Гарри серьезно имел это в виду, однако мысль внезапно показалась правильной и логичной. Ну конечно! Если уж даже Флетчер делал что-то для поддержания волшебных традиций, то почему бы и Северусу не заняться тем же самым, только на более благородный манер? Стать кем-то наподобие уважаемого Альбуса Дамблдора, искать и направлять на верный путь юных магов и ведьм, учить их сдерживать проявления колдовской силы, передать им хранящиеся на протяжении веков рецепты зелий. Северус давно расстался с мыслью обзавестись своими потомками, однако он не мог допустить, чтобы на нем прервалась линия зельеваров — значит, нужно было позаботиться о подготовке новых мастеров этого древнего дела. Более чем достойное занятие для отставного детектива. Ему пришлось немного осадить свои фантазии, когда он осознал, что в них рядом с ним был Гарри. У парня явно были амбиции для карьеры в полицейском департаменте, и Северус не хотел, чтобы он ими жертвовал. Но если предположить, что уезжать в Коукворт совершенно необязательно, — даже наоборот, в Городе намного больше шансов отыскать желающих обучаться колдовству, — то Северус мог бы иногда встречаться с Гарри… Эти будоражащие мысли были прерваны громким телефонным звонком. Северус нехотя встал с кровати и взял трубку. — Слушаю, — раздраженно сказал он. Сперва он услышал прерывистое дыхание, а потом дрожащий голос Дафны Поттер произнес: — Северус? Умоляю, простите меня, но мне крайне необходимо с вами встретиться… В душе что-то рухнуло. Он всегда знал, что никакое счастье не бывает безоблачным, а за каждую минуту украденной у другого радости придется заплатить втридорога, но не ожидал, что этот момент наступит так скоро. Собравшись с силами, Снейп ответил: — Да… да, разумеется.