Лабиринты любви

– Я всё знаю, поэтому я и позвала тебя сюда, – с ноткой грусти, но спокойно сказала Хасеки.– ты должен достать мне яд... Сильный яд. – она говорила тихо, но в её голосе было столько настойчивости, власти, что мужчина ощущал трепет. – Султана, но зачем? Ай, неужели таки решили убрать Фирузе. Вот это я понимаю... – эти мысли не понравились женщине, поэтому она его перебила. – Нет Сюмбюль, это для меня. А теперь, иди и исполняй приказ. – строгим голосом проговорила Султана, хотя глубоко в душе она была разбита, но не хотела, чтобы кто-нибудь, даже Сюмбюль, видел этого. Её сердце болело, а душа страдала, причиной этому был Султан. Он был как ядом, так и исцелением для неё. – Для вас? Но зачем? Султана, выбросьте эти мысли из головы! – он не понимал, что могло заставить её произнести эти слова, она ведь всегда привлекала силой и уверенностью, а сейчас... – Нужно, Сюмбюль, нужно. А теперь, иди. Это моё решение. – как только дверь за Сюмбюлем закрылась, Хасеки дала волю своим слезам, которые трудно было сдержать.

POV Хюррем

"Почему? Почему так больно. Это не первая и не последняя ночь Фирузе с Сулейманом. Но почему каждый раз мне больно, как в первый. Сегодня ночь среды и он опять с ней. Завтра наша ночь... и что это изменит? Он опять позовет её. Сулейман, за что ты так со мной? За мою любовь? Так лучше мне не жить, чём любить..."

Конец POV Хюррем.

      Ещё минут двадцать Хюррем сидела и тихо плакала. Она была как раненый зверь, который вот-вот испустит дух. Вдруг в комнату зашёл Джихангир. Он тихо подошёл к Хюррем и обнял её, крепко прижимаясь телом. – Мама, а ты что, плачешь ? – тихо спросил он. – Нет, сынок, что ты, – ответила Хасеки, быстро вытирая слёзы рукой. – Иди ко мне, почему ты ещё не спишь? Опять кошмары снятся? – поинтересовалась она причиной прихода сына. – Угу. – Ну хорошо, пошли. – Султана вместе с сыном легли на кровать. Накрыв его одеялом, Хюррем начала петь знакомую ещё с детства песню:

Ой у гаю, при Дунаю Соловей щебече. Він свою всю пташину До гніздечка кличе. Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох Соловей щебече. Він свою всю пташину До гніздечка кличе. Ой у гаю, при Дунаю Там музика грає. Бас гуде, скрипка плаче, Милий мій гуляє. Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох Там музика грає. Бас гуде, скрипка плаче, Милий мий гуляє. Ой у гаю, при Дунаю Тужу самотою. Плачу, тужу, ще й ридаю Милий за тобою. Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох Соловей щебече. Він свою всю пташину До гніздечка кличе.

      На последних строчках песни Джихангир уснул. Посмотрев на него, Хюррем невольно улыбнулась.

"Он словно ангелочек, жаль, что с таким наказанием" – пронеслось в мыслях Хюррем.

      Уснуть у Султаны так и не вышло, она всю ночь, то думала, то смотрела на сына. А подумать было над чем, она приняла серьезное решение, о котором боялась позже пожалеть.

Утро

      Оранжевое солнце медленно поднималось, освещая дворец Топкапы ярким светом, что разбудил Хюррем. Она проснулась рано и тихо встала с кровати, чтобы не разбудить Джихангира. Хасеки подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение: впалые щеки, тусклый взгляд и огромные круги под глазами.       "Вот так теперь выглядит Хюррем Султан. Ну что ж, то, что хотели сделать мои враги, сделал сам Султан, рады ли вы теперь?"       Не успела Султана подумать о том, что нужно разбудить сына, как он уже встал. – Мамочка, доброе утро. – Доброе, мой львенок. Ты голодный? Давай вместе сегодня позавтракаем. – Давай, – с радостью ответил мальчишка. – Хорошо, тогда беги, одевайся, и будем вместе завтракать. Эсма, отведи Джихангира в его комнату. – как только дверь за Эсмой закрылась, Хюррем опять позвала служанку, Назлы. – Назлы, принеси мою одежу. – Хорошо, Султана. – служанка поклонилась и вышла исполнять приказ.

Немного позже

      Хюррем стояла возле зеркала и смотрела на своё отражение. Из зеркала на неё глядела высокая, рыжая и привлекательная женщина в красном платье, которое расшито золотыми нитями. На голове была маленькая корона с рубинами, а в ушах золотые серьги. Вид у неё был смелый и величественный, она, когда-то столь слабая сейчас могла покорять. – Назлы, пусть принесут завтрак для меня и Джихангира, пусть Эсма приведёт моего льва. – Хорошо, Султана.       Не прошло и десяти минут, как всё было готово. Завтрак стоял на столе, а Хюррем и Джихангир сидели и ели, одновременно говоря о разных вещах, как вдруг в покои зашёл растерянный Сюмбюль. – Султана, Шехзаде, приятного аппетита. – Сюмбюль был сегодня не в настроении, ибо ему нужно было исполнить приказ Хасеки. Не сегодня, так завтра она спросит о его готовности. – Спасибо, Сюмбюль. – с лучезарной улыбкой ответила Султана, но потом менее тихим голосом спросила: – Ты выполнил мой приказ?       "Вот он, страх. Ну, ничего не поделаешь, надо отвечать. Давай, Сюмбюль, говори!" – вот такие мысли пронеслись в голове Сюмбюля. – Да, Султана. Я заказал яд, но он ещё не готов. Сказали будет через несколько дней. – Сюмбюль решил тянуть время, но Хюррем была не глупа и тут же всё поняла. Она тихо встала и подошла к Сюмбюлю настолько близко, насколько это возможно. – Сюмбюль, от меня правду не спрячешь, чтобы "мой заказ" был через полчаса, иначе я дам это задание тому, кто хочет золота больше, я ясно всё сказала? – ласковым и спокойным голосом сказала Хасеки, но даже от этого у Сюмбюля мурашки побежали по коже.