Славное дело

      Однажды мне довелось увидеть главного инженера наших войск, когда он приезжал осматривать недавно построенные укрепления. За его стальной взгляд и твердость характера я прозвала его Севером. Это он проектировал все подкопы и с их помощью устраивал чудовищные диверсии, которые давали значительное преимущество на поле боя. Но он совершенно не считался с жизнями своих солдат, вынужденных трудиться под землей почти без воздуха в полной темноте узких и низких туннелей и лазов, где можно было только лежать, как в могиле, и продвигаться вперед, толкая породу от себя назад, к своим товарищам. Людей, занятых этим, презрительно прозвали «кротами», жизнь их не стоила ни гроша. От удушья и слепоты, вызванных бредом, страшными воспоминаниями и нечеловеческим нервным напряжением, страдали они, если им все же удавалось вырваться из подземелья и попасть в госпиталь.       Хуже всего то, что противник, стремясь предотвратить подземные работы, снаряжал отряды воздушных наблюдателей. Аэростаты кружили над полями, как коршуны, и высматривали, вычисляли, прослушивали, где прокладывается очередной подкоп, чтобы заложить в нужных местах взрывчатку и обрушить его. Поначалу было беспокойно видеть в небе эти громадины, но потом я привыкла.       Однажды совсем недалеко от эвакуационного пункта группу саперов накрыло, когда они, выполняя секретное задание, прорывали лаз под укрепления противника, которые тоже рванули в результате сильного взрыва. Громыхнуло так, что даже мы, находясь в нескольких милях от взрыва, повалились с ног. Несколько солдат, которые были почти у поверхности, у входа в туннель, смогли выбраться сразу после взрыва, остальные погибли.       Без какой-либо надежды найти выживших прибывшее туда подкрепление разрывало разрушенные траншеи. Я и еще несколько санитаров принимали тела и переносили к могилам. Мой напарник, рыжий веснушчатый парень, в отсутствии табака грыз спичку и не переставая причитал:       – Сколько нам еще здесь торчать? Какой в этом смысл, они ведь и так уже закопаны. Вместо этого я бы лучше подрых...       – Если не заткнешься, то я столкну тебя в яму. Там и выспишься, – говорю я со злостью, не в силах больше терпеть и его, и свою усталость, и страх, от которого не убежать и не спрятаться. – Если мы немного посидим, то придется потом взять сразу двоих. Понял?       – Хорошо, королева! – огрызается он и плюхается на землю, прямо в грязь. Я бью его по шее, но мы так вымотаны, что не можем продолжить перепалку. Вот так и сидим – спиной к спине, чтобы не упасть. Я вытираю рукавом пот со лба. Кажется, я заболеваю, но нет времени поразмыслить об этом – неожиданно раздается крик одного из спасателей:       – Здесь выжившие! Скорее сюда!       Сломя голову мы кидаемся к траншее с носилками, принимаем первого пострадавшего и чуть ли не бегом направляемся в лазарет.       Каким-то чудом троим саперам удалось уцелеть, проведя больше трех суток под землей. Для них тут же пригнали автомобиль, на котором их доставили прямиком в госпиталь. Те парни стали настоящей легендой, но какой ценой им это далось.       После этого случая я еще недолго оставалась на эвакуационном пункте. За одну ночь обстрела он был стерт с лица земли, многие погибли не сойдя с места. Меня тяжело ранило осколком, и началось самое ужасное: месяцы в койке, путешествие по лазаретам, с одного вокзала на другой к границам страны, пока я не оказалась на корабле, идущем домой.