All I ask of you

Почему между ними всё так запутанно и сложно? Неужели нельзя просто жить, наслаждаясь обществом друг друга — будем откровенны, эта пара была в своём роде друг другу приятна, — просто жить, сохраняя чаши жизненных весов в равновесии? К чему эти ссоры, недовольство, злоба и эгоизм, если сравнительно небольшое усилие может сохранить столь живительный мир? Кристина помнила об этом каждый последующий день. Эрик, по-прежнему охваченный чувством вины, тоже негласно придерживался этой идеи. Тем не менее, его сложный характер иногда давал о себе знать, и после даже небольших срывов он надолго запирался у себя, занимаясь умственным самобичеванием. Отныне музыкальный зал был заперт на ключ. Кристина же получила свободу. В эти дни она впервые за последние две недели смогла выйти наверх. Более того, Эрик совершенно не следил за ней, и она могла приходить или уходить, когда ей захочется. Беда была в том, что она не хотела уходить. Не сейчас. Она отчего-то боялась этих затянувшихся мук совести, которые настолько поглотили её учителя. Она покинула его лишь однажды — на несколько часов, когда в его комнате было абсолютно тихо, из чего Кристина заключила, что он спал. За эти несколько часов она успела продлить свой перерыв и найти для дирекции временную дублёршу под предлогом болезни, посетить матушку Валериус, настолько ослабшую от тревог за свою воспитанницу, что на визит к ней пришлось потратить вдвое больше времени, чем это планировалось, и сообщить ей о том, что её Ангел Музыки снова не сможет её надолго отпустить. Уже на обратной дороге она забежала в пекарню, где выбрала сдобы к чаю: не зная, что Эрик любит больше, она взяла всего понемножку, исключая уж совершенно невозможные варианты. Наконец вернувшись, она с какой-то опаской зашла в подземный дом своего Маэстро, по-прежнему погружённый в зыбкую тишину. Кристина покачала головой, глядя на закрытую дверь его комнаты, но решила пока что не придавать этому большого значения. Вместо этого она отнесла покупки на кухню, где выложила все покупки на обеденный стол, и отправилась к себе, чтобы снять уличное платье. Переодевшись, она снова вернулась к печи, в которой начала разогревать приготовленное заранее мясо с овощами. Им предстоял серьёзный разговор, а хорошая трапеза всегда способствовала общению. Через полчаса девушка тихо постучала в дверь его комнаты. Спустя какое-то время она отворилась, и на пороге появился Эрик, как всегда, полностью одетый и застёгнутый на все пуговицы. Кристина отметила, как сильно покраснели его глаза — кажется, её учитель не высыпается. — Кристина что-то хочет от Эрика? — его голос прозвучал немного странно, но Кристина, слегка нахмурившаяся, всё же улыбнулась. — Всего лишь попросить Вас разделить со мной ужин. Мне кажется, Вы голодны. На лице мужчины отразилось удивление, так хорошо видимое, что даже маска не смогла этого скрыть. — Кристина хочет поужинать с Эриком? Девушка с трудом поборола ещё более широкую улыбку. — Да, разумеется. Всё уже готово, и мне кажется, что Вам не помешает что-нибудь горячее. Она развернулась, в приглашающем жесте протягивая руку по направлению к столовой. Эрик помедлил и обернулся назад, закусив губы. — Если Кристина подождёт пару минут, Эрик найдёт маску, в которой сможет есть. Кристина смутилась и кивнула, чувствуя, как краснеют щёки. Она ведь совсем забыла, какая неудобная эта маска. Ей следовало раньше об этом подумать. Эрик, уже появившийся в дверном проёме в новой маске, предложил ей руку, и Кристина привычно оперлась на изгиб его локтя. Войдя в столовую, Эрик замер от неожиданности. Кристина, тоже вынужденная остановиться, восприняла это как удивление. Добрый знак. Она мягко поддержала Эрика под локоть и ввела в комнату, помогая ему добраться до стола и опуститься на стул. Совсем скоро комнату огласил тихий скрежет столовых приборов. Девушка внимательно следила за тем, как меняется лицо её наставника с течением времени. Она видела, что он по-прежнему немного удивлён, но еда ему однозначно нравилась — в этот раз ей удалось найти замечательные приправы к мясу, и оно получилось очень пикантным. Особенно Кристину порадовал сладкий соус. Да, кажется, идея накормить её Ангела была более чем стоящей. Когда с трапезой было покончено, Кристина собрала посуду и разлила чай. Когда на столе появилось блюдо со всевозможными булочками и пирожными, девушка даже рассмеялась, глядя на теперь уже совершенно недоумённое лицо Эрика. — Не говорите мне, что не любите сладкое, Эрик! — смеясь, проговорила она. Мужчина перевёл взгляд с блюда на улыбающееся лицо своей ученицы и тоже слабо улыбнулся. — Эрик не стоит того, чтобы покупать ему сладкое. Кристина совершенно не умеет распоряжаться деньгами. — Напротив, я совершенно правильно их трачу. Эрик, какие Ваши любимые? Я не знала, что выбрать, поэтому взяла всё. Казалось, Эрик потерял дар речи. — Выбирайте, Эрик, — миролюбиво сказала Кристина, присаживаясь к столу, — и не забывайте про чай, он уже начинает остывать. Эрик робко посмотрел на неё и потянулся к тарелке, но вдруг замер. Тонкие пальцы в нерешительности вздрогнули, когда он опасливо покосился на Кристину и начал медленно стягивать перчатки. Ободрённый мягким кивком своей ученицы, он снял их и положил на колени. Его рука протянулась к сдобе и аккуратно взяла с тарелки маленькую бриошь*. Кристина оценила расстановку сил на тарелке и настойчивым жестом повернула её так, чтобы перед Эриком оказались пирожные, а не простые булочки. Кажется, от сердитого взгляда, которым её оделил Эрик, она должна была бы сжаться на месте, но она как ни в чём не бывало взяла себе небольшой эклер и снова посмотрела на Эрика, улыбаясь тому, что против его желания на его лице проступает какая-то смесь удовольствия и детской радости. Наконец-то он улыбается. Кристина почувствовала, как сердце отпускает липкая тревога. После того, как с чаем было покончено, Кристина быстро залила посуду водой и повернулась к Эрику: — Подождите меня в гостиной, пожалуйста — я скоро закончу и присоединюсь к Вам. Не уходите к себе, хорошо? — Кристина здесь в гостях, ей нет нужды заниматься готовкой и уборкой. Эрик всё уберёт сам. Девушка склонила голову к плечу и внимательно посмотрела на мужчину, стоявшего у стола рядом с ней. Их руки были совсем близко, и Кристина вдруг почувствовала, что ей непременно нужно прикоснуться к нему, сжать эту тонкую кисть, как-то дать ему понять, что многое изменилось с тех пор, когда он робко дотрагивался до неё, а она отдёргивала руку. Её пальцы медленно скользнули по столешнице, мягко пожимая ладонь в чёрной перчатке. — Вы устали, Эрик — позвольте мне немного похозяйничать в Вашем доме. Уверяю Вас, я не разобью ни одной тарелки. Эрик тихо усмехнулся и с лёгким поклоном вышел. Через четверть часа Кристина шагнула за порог гостиной. Там было тепло и уютно: огонь от камина озарял комнату, зажжённые в невысоком канделябре свечи на столике делали этот зал, скрытый от света под добрым десятком этажей Оперы, ярким и обычным. Кристина даже не смогла бы сказать, что эта зачастую угрюмая комната находится не где-то на Монмартре, а в подвале Парижской Оперы. Эрик сидел в кресле. При её появлении он стремительно поднялся на ноги, склоняя голову. Девушка зарделась. Эта отчасти церемонность, отчасти куртуазность были неизвестны ей прежде — так с ней обходился только её Маэстро. — Эрик не знает, как он мог бы отблагодарить Кристину за такой чудесный вечер. Ей, право, не стоило… — Нет, Эрик, это того стоило. Я получила большое удовольствие от этого ужина. Это было опрометчиво. Эрик нахмурился. — Удовольствие? Кристине стоит лучше подбирать слова! Эрик знает, что некоторые женщины находят удовольствие в жертве, но стоит ли называть эмоции от проявления Вашей жалости удовольствием?! Это лицемерие и ложь! Как может такая девушка, как Кристина, получить удовольствие от ужина с чудовищем?! Он стоял у кресла, но Кристина, шагнувшая было к нему, едва ли не влетела в него, так быстро он появился около неё. Золотистые с охрой глаза опасно сверкнули сквозь прорези маски. Одно небольшое усилие, Кристина… всего лишь улыбнись… Тебе нужно удержать этот корабль на плаву, иначе ко дну вы пойдёте вдвоём… всегда вдвоём, повсюду… Она печально улыбнулась. — Вам так сложно поверить, что мне действительно понравилось? Но это действительно так. Более того, я хотела просить Вас об одолжении всегда ужинать со мной. Мужчина, тяжело и яростно дышащий, отошёл от неё на шаг. Глубоко вздохнув, он хотел что-то сказать, но Кристина перебила его. — Эрик, Вы танцуете старинный вальс? Окончательно сбитый с толку, он неуверенно покачал головой. — Тогда я Вас научу. Призрак молчал, но вскоре протянул Кристине руку, делая лёгкий пригласительный поклон. Девушка поклонилась в ответ, принимая приглашение, и шагнула вперёд. Его ладонь осторожно легла ей на лопатку, мягко, но настойчиво прижимая её к нему. Девичьи пальчики легли в его руку, и Эрик замер, внимательно глядя на свою ученицу. — Вы должны просто обойти вокруг меня. Три шага с правой ноги. Я же остаюсь на месте — делаю шаг и пируэт, чтобы остаться к Вам лицом. Затем я обхожу Вас, а Вы остаётесь на месте. И так до бесконечности. Эрик плавно сделал несколько шагов, разворачивая девушку перед собой. Кристина кивнула, легко обходя своего учителя и завершая вращение. Он снова двинулся на неё, но она ускользнула в пируэт и снова осталась перед ним — улыбающаяся, грациозная и лёгкая, как тростинка. Эрик улыбнулся, опуская взгляд. В то же мгновение тонкая ладонь коснулась его подбородка и приподняла его лицо, заставляя оторваться от созерцания собственных туфель. — Нет, Маэстро — в вальсе нельзя смотреть в пол. Только в глаза. Это как первое знакомство — нельзя узнать друг друга, если боишься искренности. Эрик перевёл чуть затуманенный взгляд на Кристину. Она была волшебно прекрасна в это мгновение, хотя её волосы были уложены в простую причёску, а платье не было дорогим и богатым. Не было ничего, что замещало бы красоту. Зато вся она будто светилась радостью, теплом и лаской — он был готов поклясться, что слабое свечение окружало её контуры вовсе не из-за горящих свеч. Он нежно сжал её ладонь, поворачивая девушку под рукой и снова выходя в вальс. Они плыли по комнате, как по мраморным полам бальной залы, хотя не было музыки, оркестра и других пар. Молчание было их музыкой, нежное пожатие пальцев — громом аплодисментов, улыбки — блеском софитов. Небольшой зал вдруг стал больше и просторнее, и они танцевали друг для друга, то приближаясь, то снова ускользая в незаметных пируэтах. Не было ни усталости, ни скуки — Кристина понимала, что этот танец значит для них обоих гораздо больше, чем просто набор устаревших ныне движений. В молчаливой и внимательной грациозности они не отрывали друг от друга восторженно-серьёзных взглядов. Она решилась. Когда-то на одном из балов она видела эту фигуру, но никогда прежде не осмелилась бы исполнить её. Разве можно вот так приблизиться к человеку, настолько довериться ему, так открыться… Теперь она не сомневалась. Когда Эрик выпустил её ладонь, позволяя ей следовать за ним без поддержки рук, она осторожно положила правую ладонь ему на предплечье. Эрик едва ли не остановился. Не прерывая движения, он следил за тем, как Кристина опускает и вторую ладонь поверх своей и приникает к ним щекой. Девушка еле ощутимо оперлась на него, склонив голову ему на плечо, и прикрыла глаза. Она не видела того, как Эрик смотрел на неё: эта смесь изумления, смущения, нежности и эйфории, несомненно, поразила бы её. Но и не глядя Кристина чувствовала: это слепое доверие докажет ему её чувства лучше, чем что-либо иное. Они танцевали по полутёмной зале, и рука Эрика придерживала Кристину. Она шла за ним без боязни наткнуться на мебель или упасть. В её голове кружилась только одна мысль: теперь её Учитель не будет чувствовать себя столь виноватым, а она наконец смогла отыскать человека, за кем можно следовать и с закрытыми глазами. Ночь вступала в свои права. В маленькой комнате медленно кружилась пара, деля на двоих свою немую нежность.