Как выглядит любовь

***** Сулейман застыл с раскрытым ртом. То, что он только что услышал, было слишком ужасно, чтобы принять это и осмыслить. - Что... Что ты сказала, Дайе Ханым? Как это? - еле выдавил он, наконец. - Я, я... В ванной её нашла, на втором этаже... - ответила экономка, рыдая. - Ею же никто почти не пользуется, а тут я иду, смотрю - а дверь приоткрыта и ни звука... Я зашла, а она там... Лежит... Бледная, как смерть, в красной воде, от крови, и руки изрезаны... Сколько живу, никогда такой жути не видела... Я закричала, все забегали, а потом увезли её и... - Дайе окончательно разрыдалась и в изнеможении опустилась в кресло, не договорив. Дрожащими руками Сулейман набрал номер матери и, выслушав огромный поток причитаний и рыданий, узнал у неё адрес больницы, куда отправился немедленно. Айше Хафса ходила взад-вперед по больничному коридору с совершенно растерянным видом. Плакать больше не было сил, а сердце разрывалось от боли. Одна из медсестёр заботливо предложила ей присесть, но несчастная лишь едва подняла на неё опухшие от слёз глаза и прошла мимо, казалось, так и не поняв, о чём ей говорили. Наконец она увидела своего сына, который спешил к ней и бросилась ему навстречу. - Сулейман, сынок! - почти крикнула она, хватая его за руки. - Наконец-то ты приехал! - Как Хатидже, мама? - с ходу спросил юноша. - Ох, не знаю, меня к ней не пускают... Говорят, что она потеряла много крови и положение очень тяжёлое, - ответила Айше Хафса и снова заплакала. - Ну-ну, не надо, всё будет хорошо, утешающе произнёс Сулейман, хотя сейчас он сам не верил в то, что говорил и, чтобы хоть как-то отвлечь мать, спросил: - А где отец? Дайе сказала, что вы оба здесь. Женщина тут же перестала всхлипывать и брезгливо ответила: - А, у него в главном офисе очередной форс-можор, разве ему до дочери! Вышедший врач сообщил, что кризис миновал, но в себя Хатидже придёт только завтра днём при условии, что все показатели останутся в пределах нормы, тогда они и смогут её навестить, а пока дальнейшее их пребывание здесь не имеет смысла. - Я всё равно останусь ждать тут, - упрямо сказала Айше Хафса. - Я должна быть рядом с моей девочкой! - Мама, пожалуйста, поедем домой, ты очень устала. Сейчас ты ничем не поможешь Хатидже, а должна завтра встретить её здоровой и полной сил. - Здоровой и полной сил... - эхом повторила женщина. - Почему она так с нами, Сулейман, за что? Что заставило Хатидже решиться на такое? Где я не досмотрела, что упустила? Наверное, я плохая мать... "А я не хочу без него жить и не буду!" - отчётливо прозвучали у Сулеймана в голове слова сестры. - Ты самая лучшая, мам, - совершенно искренне ответил он. - Я разберусь с тем, почему это случилось, не волнуйся. Не говори с ней об этом, не напоминай лишний раз... Я приеду сюда завтра прямо с утра и позвоню тебе сразу же, как она придёт в себя. И чтобы никаких слёз! - Хорошо, сынок, хорошо, - слабо улыбнулась женщина, и они отправились домой. ***** Хюррем шла по коридору училища и радовалась тому, что занятия сегодня будут только до полудня, а значит долго ждать встречи с Сулейманом не придётся. Она позвонит ему, как только освободится и они... Девушка не успела додумать эту мысль, услышав, что её окликает сзади голос, который ей меньше всего хотелось слышать: - Хюррем! Хюррем, подожди! Она остановилась и нехотя обернулась. Лука подошёл к ней вплотную. - Нам надо поговорить, Хюррем, - сказал он. - Нам? У меня нет нужды с тобой разговаривать. И желания тоже нет, - язвительно ответила Хюррем. - Хорошо, МНЕ надо с тобой поговорить. Выслушай, пожалуйста. - У тебя 30 секунд. - Мария очень переживает, вы ведь так с того дня и не виделись, хочет объясниться... Хюррем захохотала так, что на них стали оборачиваться другие студенты. - А что же она не переживала, когда встречалась с тобой за моей спиной, спокойно слушая мои сетования на то, как ты "занят"? И сколько бы вы ещё водили меня за нос, не застань я вас тогда в кафе? - Хюррем, ну, зачем ты так? Да, мы поступили отвратительно, но она ведь хочет извиниться, наладить отношения... Что тут плохого? - Если она считает, что после такого можно наладить отношения, то она феерически глупа! Да и ты от неё недалеко ушёл. И вообще, у меня новый парень, у нас всё замечательно, так что я предпочла бы забыть вас обоих, так ей и передай. И не ходи за мной больше, - гордо закончила она. - Новый парень?! - ошарашенно повторил Лука. - Так быстро?! Хюррем хихикнула - отвисшая челюсть Луку явно не красит - и спокойно ответила: - Да. По предателям долго не страдают, - подмигнула она и скрылась в аудитории. ***** Сразу же после занятий Хюррем, как и обещала, позвонила Сулейману. - Привет, это я. Уроков больше не будет. - Привет, Хюррем. Извини, но у нас не получится сегодня встретиться... Моя сестра в больнице, я обещал маме побыть здесь, пока она не придёт в себя... Хюррем сразу же насторожилась: сестра, больница, не встретимся, быть с ней... Что-то подобное она уже недавно слышала... От Луки, только у того "болела" мать. Неужели снова ложь? Нет, нет, Сулейман не такой, нельзя так думать! - Жаль, конечно, - грустно ответила она. - Ну, ничего, тогда в другой раз. - Мне тоже очень жаль... Я бы попросил тебя приехать, но больница не самое лучшее место для романтики... - Да, ты прав... Тем более, там твои родные, я явно буду лишней. - Ты никогда не будешь для меня лишней, Хюррем!: Никогда! - В таком случае, в какой вы больнице? ***** Приехав по продиктованному адресу, Хюррем нашла Сулеймана сидящим в больничном коридоре. Вид у парня был замученный и подавленный, под глазами пролегли синяки. - Привет, - тихо сказала Хюррем, присаживаясь рядом. - Привет, - ответил он и слабо улыбнулся. - Ты расскажешь мне, что случилось? Глаза-океаны внимательно посмотрели на неё, заставив сердце биться чаще. Теперь она увидела в них беспокойство, тревогу, грусть и что-то ещё. Отчаяние? Чувство вины? Хюррем вдруг поймала себя на мысли, что охотно взяла бы себе его боль, лишь бы он не страдал, а в его глазах появился тот тёплый свет, под лучами которого она просто таяла вчера. - Не знаю, можно ли рассказать тебе это, Хюррем, - задумчиво ответил он. - Нигяр ведь твоя подруга и... - Нигяр? - от удивления Хюррем даже не дала ему договорить. - Она как-то к этому причастна? - Я не хочу сказать о ней ничего плохого. Просто многого ей знать не стоит. Хюррем осторожно взяла его руку в свою. - Сулейман, я не собиралась болтать. Я же вижу, что тебя что-то тяготит. Выговорись, сбрось с себя это. - Будь по-твоему, вздохнул он, освобождая руку и обнимая девушку. Она положила голову ему на плечо и вся обратилась в слух. ***** Эта история началась давно, мне тогда было девять лет, а моей сестре Хатидже - семь. Отец уже год как открыл свой первый ресторан и у нас появился достаток. Моя мама очень любит музыку, но в своё время у неё не было возможности ей учиться, поэтому она давно мечтала, чтобы её дети умели на чем-нибудь играть. Подруга порекомендовала ей одну свою знакомую женщину, Фериде Ханым, как прекрасную учительницу музыки. Эта ангельски добрая женщина умела играть на скрипке и фортепиано и к тому же обладала прекрасным голосом, звучным и чистым. Единственное, о чем она жалела - это то, что у неё всего две руки и она не может играть сразу на двух любимых инструментах одновременно. Я стал учиться у неё игре на фортепиано, а Хатидже предпочла скрипку. Её небогатый, но уютный дом, где царили покой и уют, мы с сестрой посещали трижды в неделю. У неё был сын, Ибрагим, который тоже очень любил играть на скрипке и был нашему появлению очень рад, а вот с его братом, Нико, дружеских отношений у нас не сложилось. Он не хотел иметь к музыке никакого отношения и, едва мы появлялись, убегал играть во двор, подальше от нашего "пиликания", как он любил выражаться. Очень скоро мы с Ибрагимом сделались друзьями, а вот маленькая Хатидже очень стеснялась и избегала нашей компании. Ибрагим заметил это и решил взять её под своё крыло: много разговаривал с ней, показывал, как правильно держать скрипку, читать ноты, даже учил её играть некоторые вещи не хуже матери и порой проводил с ней даже больше времени, чем со мной. С годами у них выстроился свой особый маленький мир, куда мне не было доступа. У них был даже свой особый язык, понятный только им двоим. Они во всем друг другу помогали, во всем друга поддерживали, переживали друг за друга и радовались, все готовы были друг другу отдать... Да что говорить, они друг без друга просто не могли... Позже они узнали, что все это называется одним коротким словом "любовь", но мало нуждались в названии своих чувств... Когда мой отец купил тот дом, в котором мы сейчас живём, пожалуй, слишком большой для нескольких людей, но необычной постройки, Хатидже любила воображать себя принцессой: надевала красивое платье, выходила на террасу на первом этаже и наблюдала оттуда за Ибрагимом, стоящим на балконе второго этажа и играющим для неё какую-нибудь прекрасную мелодию на скрипке... Этакие современные Ромео и Джульетта. Я проходил пару раз в такие моменты мимо - как она смотрела на него... Горящими, влюбленными глазами, с обожанием... Казалось, так будет всегда. Но 8 месяцев назад они очень страшно разругались и так и не помирились. Ибрагим не рассказывал подробности даже мне, я мало знаю об этом, но факт остаётся фактом - они расстались. Ибрагим потом на полгода замкнулся в себе, хотел все бросить и наняться на судно к отцу, чтобы быть подальше отсюда... Я с трудом его убедил не рушить всё. А потом он встретил Нигяр и ожил. С ней он как прежде и даже лучше. Хатидже как-то узнала о ней и спросила меня вчера, какая она... Я сказал, что хорошая и Ибрагим с ней счастлив, просил не мешать... А она сказала, что не хочет и не будет без него жить и убежала... Я не остановил - и вот результат... Она не шутила, вскрыла себе вены... Это я во всем виноват, Хюррем, только я... ***** Сулейман замолчал. Было видно, что он окончательно раздавлен. Хюррем подняла голову, смахнула невольную слезу и, посмотрев на него, сказала: - Не казни себя, Сулейман. Твоей вины здесь нет. - Не надо утешать меня, Хюррем... Я должен был её остановить, но ничего не сделал. Этого могло бы и не быть. - Я не собиралась тебя утешать, Глаза-Океаны! - сердито ответила Хюррем. - Я только хотела сказать... - Глаза-Океаны? - улыбнулся он. - Ты уже успела придумать мне кличку? - Это сейчас неважно, - покраснела она. - Ты в любом случае не смог бы её остановить. Что бы ты сказал? "Не говори глупости, у тебя все наладится, не смей ничего делать"? И только разозлил бы её, хуже сделал. - Но тогда она поступила как жуткая эгоистка, не подумала ни обо мне, ни о матери... - А о чувствах Хатидже кто подумает? Мне даже страшно представить, что она чувствовала за минуту до того, как решилась на такое... Как ей было плохо... - То есть ты её оправдываешь? - Нет, конечно нет! Просто пытаюсь понять. Её нельзя сейчас ругать, она должна чувствовать себя нужной... И мне больно смотреть, как ты страдаешь... - Я ничего такого ей не скажу. Ты нашла нужные слова. Спасибо, что ты у меня есть. - У меня не было такого, чтобы весь мир - в одном человеке, но, если чувства не обманывают меня и мой мир - это ты - я всегда буду с тобой, - ответила она и снова утонула в его глазах.