Как выглядит любовь

Этот вечер был для Сулеймана особенным. Проводив Хюррем, он вернулся домой и сразу же почувствовал вкусный запах сладких булочек, которые умела печь только Дайе Ханым. Она вовсю хлопотала на кухне, тут и там стояли разные чашки, тарелки, кастрюли, резала, помешивала, что-то добавляла то туда, то сюда, при этом не останавливаясь ни на минуту, будто очень боялась опоздать. - У нас нежданные гости, Дайе? - полюбопытствовал Сулейман, осмотрев всё. - Нет, никаких гостей, - ответила экономка, остановившись на секунду. - Просто знаю я, как в этих больницах кормят, это едой назвать язык не поворачивается! А Хатидже слабенькая сейчас, ей силы восстанавливать нужно, вкусную домашнюю еду есть, а не это "лечебное питание". Я тут всё её любимое готовлю, пусть кушает на здоровье. Завтра хозяйка ей отвезёт. - Такое впечатление, что ты вместе с Хатидже решила и весь медперсонал накормить, - улыбнулся Сулейман. - Вкуснятины много не бывает! - философски заметила Дайе и отвернулась к плите. Сулейман снова улыбнулся и ушёл в свою комнату. Его полностью поглотили мысли о Хюррем. Удивляло и восхищало одновременно, как всего за несколько дней эта девушка, простая и в то же время загадочная, смогла его покорить. С ней было не как с кучей других, случайных, не задерживающихся в его жизни дольше, чем на одну ночь. С ней не хотелось так поступать. С ней хотелось говорить обо всём на свете, держаться за руки, делать что-то вместе. Хотелось окружить её любовью и заботой, чтобы она расцвела, подобно весеннему цветку. Хотелось делить с ней горе и радость. Хотелось, чтобы она просто была рядом. Никогда прежде он не испытывал подобных чувств, и теперь мечтал как можно дольше задержать тот волшебный миг, когда в его сердце, наконец, вошла долгожданная любовь. Мысли Хюррем в тот вечер так же были заняты только Сулейманом. Мысли о недавно пережитом предательстве совсем перестали беспокоить её, сейчас всё это даже казалось очень смешным. Он смог обратить всё прошлое в пыль, заполнив собой её сердце полностью. Она вспоминала его рассказы, то с каким теплом он говорил о своей жизни до богатства, случайное переплетение пальцев, заставившее её сердце бешено колотиться, их поцелуй... В тот момент она почувствовала себя невесомой, все тревоги разом ушли, остались только они и буря чувств, уносящая к безграничному счастью. Она вспомнила свой портрет, когда-то так её поразивший. Кто бы мог подумать, что она нарисует свою любовь... ***** Атмосфера больницы действовала на Ибрагима удручающе. Он выглядел уставшим и измученным, сказывались последствия бессонной ночи, и всё ещё не мог по-настоящему принять и осмыслить то, что рассказал ему вчера Сулейман по телефону. Как Хатидже могла сотворить такое? С одной стороны Ибрагим ненавидел её за этот эгоистичный, глупый поступок, а с другой его мучили жалость, чувство вины, отчаяние... Она сделала это из-за него, отрицать бесполезно. А ведь он понимал, что она может не перенести их расставания, но иначе просто не мог. Да, возможно, она наговорила ему тогда столько всего просто на взрыве эмоций и вовсе не хотела обижать, но с тех пор в нём будто что-то сломалось, умерло навсегда. Но она всё ещё была ему очень дорога. Она сделала его несчастным, но в то же время подарила столько счастья... Уже десять минут Ибрагим стоял у двери палаты Хатидже и не решался войти. Что он скажет ей? Как посмотрит в глаза? И что будет после? Наконец, он нашёл в себе силы открыть дверь и войти. Он осторожно присел рядом с кроватью, на которой лежала Хатидже. Девушка спала. А она всё та же: нежная, хрупкая, ранимая и слишком эмоциональная. Сам не понимая, зачем, Ибрагим аккуратно взял её тоненькую белую руку в свою. Она тут же проснулась и беспокойно огляделась вокруг, словно пыталась вспомнить, где находится, а потом заметила его и её глаза расширились от удивления. Ибрагим попытался улыбнуться, но почему-то не смог. - Привет, - тихо сказал он, чтобы хоть как-то заполнить затянувшуюся неловкую паузу. - Ибрагим… - едва слышно ответила Хатидже, - ты пришёл… В её голосе зазвучали слёзы, и молодой человек заметил, что в его горле тоже появился тяжёлый ком. - Конечно… Конечно, я пришёл, - с трудом ответил он. – Ты ведь просила, и Сулейман мне всё рассказал. Зачем? Зачем ты сделала это? - Я… Я просто не хотела… Без тебя, - прошептала Хатидже и её лицо стала заливать краска стыда. Похоже, весь ужас содеянного начал доходить до неё только сейчас. - Снова сначала сделала, потом подумала… Готова была сделать больно мне, своим родным, которые тебя так любят и для чего? Это не выход, это тупик, - Ибрагим не кричал, в его голосе не было осуждения или презрения, только боль. Когда они расстались, только мысль о том, что она по-прежнему живёт и у неё всё хорошо держала его на плаву и вот теперь… Слёзы теперь бежали по щекам Хатидже непрерывно, но она не замечала их, только отчаянно ругала себя за свою глупость и больше всего на свете боялась, что теперь он будет её вечно презирать, но он сказал совсем другое: - Ничего не изменится, Хатидже, я не вернусь. Знаю, что это звучит сейчас очень жестоко, но горькая правда лучше сладкой лжи. У нас есть общие воспоминания, прекрасные, они копились не один год, и мы никогда не станем полностью чужими, но теперь наши пути разойдутся. Так нужно. Ты была права тогда, сказав, что я – не твоё… Тогда мне было очень больно это слышать, но теперь я знаю, что это так. - Но, подожди… Не говори так… Я ведь без тебя не смогу… - Тебе сейчас так только кажется. Я тоже так когда-то думал, пустился во все тяжкие и едва не сломал себе жизнь. И тебе будет тяжело, я знаю. Но ты должна это пережить. Слышишь? Должна. Не пытайся больше… Пообещай мне, что будешь жить! - Скажи, ты… Ты счастлив? - Да. - Мне больше ничего не нужно… Я обещаю… ***** Айше Хафса спешила в палату дочери с множеством пакетов, которые вручила ей накануне Дайе Ханым. Она очень удивилась, заметив в коридоре Ибрагима. Он наскоро поздоровался с ней и поспешил своей дорогой, но женщина всё же успела заметить слезинки, выступившие на его глазах. Вернувшись от Хатидже ближе к вечеру, она решила поговорить с сыном о том, что делать дальше. С мужем она не разговаривала с момента той безобразной сцены в больничном коридоре, да и он, пожалуй, решил пустить всё на самотёк и уехал в закрытый бизнес-клуб «для избранных». Женщина застала Сулеймана в его комнате за ноутбуком. - Сынок, мы можем поговорить? – спросила она, присаживаясь. - Да, мама, конечно, - ответил Сулейман, обернувшись и резко побледнев. – Что такое, что-то не так с Хатидже? - Нет-нет, ей лучше… Вроде бы… Знаешь, когда я сегодня пришла к ней, увидела, как из её палаты выходил Ибрагим. Они разве помирились? Или… Это всё как-то связано с ним?.. - Давай не будем об этом, пожалуйста. Мы сделаем Хатидже только хуже, если начнём копаться в причинах её поступка. - Я просто боюсь, что она… Может сделать это снова… Мне кажется, ей нужно на время уехать. Новые впечатления и смена обстановки должны помочь, как ты думаешь? - Да, это неплохая мысль. Но она не должна ехать одна. Мы должны быть с ней, но ненавязчиво, а в заграничной поездке она воспримет нас, как конвой. - Ты прав. А может, поедем все вместе к моей сестре? В деревню, под Измиром! Вы очень любили там бывать в детстве, ты же помнишь. Там тихо, красиво, свежий воздух – то, что нужно Хатидже сейчас. И к тому же это будет просто поездка в гости, ничего подозрительного. - Ты знаешь, как мы любим тётю Лале, и я с удовольствием поеду. Только как же отец? Ты же знаешь, что он ненавидит с некоторых пор «бедных родственников» и именно поэтому мы там так давно не были, - поморщился Сулейман. - Мне всё равно, что скажет этот тиран, мне дочь спасать нужно! – прикрикнула Айше Хафса. – Достаточно я терпела, пусть сидит в своём бизнес-клубе, я и спрашивать не стану! - Тогда решено, мам. Едем. - Отлично. И, вот ещё что, сынок… Та девушка, что была с тобой, Хюррем, кажется… Что у вас с ней? При звуке дорогого имени Сулейман расплылся в улыбке, а в глазах вспыхнул огонь. Его мать тоже улыбнулась, но с лёгкой грустью. - Можешь не отвечать, - сказала она. – Ты её любишь. Да и она на тебя по-особенному смотрит, совсем как я на твоего отца в молодости… Он ведь не всегда был таким, Сулейман, я когда-то с ума по нему сходила… Но, как же история с Махидевран? От прежнего счастливого выражения на лице Сулеймана не осталось и следа, теперь там смешались злость и презрение. - Ты ведь знаешь, кому это нужно, а она наверняка врёт. Я не хочу думать об этом и не сделаю как толкает отец, ни при каких обстоятельствах. - Смотри… Эта Хюррем хорошая девушка, в её глазах нет фальши. Не разбей ей сердце, она вряд ли сможет потом его собрать… Женщина вышла из комнаты, а Сулейман задумался. Он очень хотел знать, что же произошло между Хатидже и Ибрагимом в больнице и набрал номер друга, но уже после второго гудка вызов был сброшен, а следом пришло смс: «Я ХОЧУ ПОБЫТЬ ОДИН». Сам не зная, зачем, Сулейман позвонил снова, но номер был недоступен.