Пою, а день пусть подождет.

      Томный шаг, глухая вибрация по полу, отдающаяся от его массивных сапог. Думаю, что чувствую ее. Опущенные к синей папке, которую, образуя вмятины, сжимают пальцы герра, глаза бегают по бумаге, что-то быстро читая. Чего я не хочу? Чтобы он прошел мимо. Чтобы он не остановился у нужного мне кабинета, который он все равно уже прошел…       Через мое плечо перекинут черный кожаный рюкзак, облепленный значками, брелками и нашивками, который все время кто-то задевает. Ни за что не боюсь больше, чем за свои значки, которые в любой момент могут отскочить, а люди, идущие за моей спиной, все время дают мне понервничать за артибутику. Вот как сейчас. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это делает, отводя взгляд от Линдеманна, идущего впереди. Тут через меня пролетает какая-то девушка, а через секунду я сталкиваюсь с Тиллем. Синяя папка устремленно летит вниз, а я спешу поднять ее с грязного пола. Пол действительно грязный, и приходится обтряхивать «хранилище для бумаг». - Ой, простите, - извинился я. - Ничего, это я отвлекся. Скоро урок, а я до сих пор не прочитал его план, - переносит на себя вину, как мило. Я подал ему папку. - Спасибо, - не успел он далеко уйти, как обернулся. – Кстати, Рихард. Я принял твою заявку, - учитель улыбнулся и пошагал дальше.

***

- Good afternoon, students. - Good afternoon, teacher, - хором протянул класс в ответ герру Лоренцу – нашему худому англичанину с ужасным произношением.       Я сижу у окна, погода за которым, так скажем, не блещет. Ярчайшие лучи солнца закидывают свой свет на край парты, из-за чего мои глаза вынуждена прикрывать кудрявая голова моего соседа. Шнайдер никогда не откачивается от парты, так что мне везет, и свет не застает моих глаз.

***

      На мое приветствие Тилль ответил учительским указом: «У тебя сейчас урок, так что лучше послушай, что тебе говорят, а не здоровайся с тем, с кем поздоровался полчаса назад в коридоре» - затем: «И вообще, убери телефон. Правил не знаешь?». / Как только я представляю, как его большие короткие пальцы набирают сообщения – мурашки по коже. Я ведь и сам не понимаю, что это такое. Любое его движение, любой звук – восхищение. / Я поспешил ответить, противореча указаниям герра: - Но ведь у Вас тоже урок, почему бы не дать ученикам послушать Вас, а не писать тому, кто, повторяя поведение тех, кто сейчас Вас не слушает, пытается поздороваться. - Здравствуй. Ну, раз ты не хочешь слушать того, кто сейчас сидит перед тобой, то сообщу тебе кое-что: завтра не будет занятий по гитаре, так что не утруждайся приходить. Если что, как я уже говорил, можешь зайти ко мне после уроков. Гитары у меня с собой нет, зато я могу написать тебе то, над чем нужно позаниматься. Покажешь все Марии-Луизе. - Хорошо, мы зайдем. - Нет, зайди ты один, мне легче будет объяснить не в присутствии десятилетних девочек.       Тут у меня быстро забилось сердце. Я вспомнил все, о чем мне рассказывала мама девочек, вспомнил о том, что он их отец, о его умершей дочурке, о которой он и не догадывается. Вспомнил все пугающее.       «Ладно» - это был весь мой ответ. Да, я согласился. Он сказал мне прийти одному, а это пугало более всего. В моей голове уже начали всплывать жуткие мысли, влекущие за собой пошлые подробности. Герр может сделать все, что угодно. Почему-то на время я перестал его бояться, считал его учителем, возможно даже другом, в которого я действительно влюблен, но никак не жутким типом, который дважды изнасиловал мать своих детей. С другой стороны я считал, что фрау могла преувеличить, могла лишь внушить себе это. Ну, всякое может быть.       Я действительно отказываюсь верить черноту его сердца.

***

- … ну а потом, еще раз повторите первые три аккорда, все понял? – закончил объяснять герр, глядя в мои глаза, на что я не отвечал. Боялся. - Да, хорошо. - Возьми это собой, - Тилль подал мне листок, а я наконец посмотрел в его сторону.       В течении нескольких секунд, что казались мне часами, я не отрывал взгляда от его ужасно привлекательных синих глаз.       Я вышел из аудитории и, проводя взглядом проносящихся мимо детей, которые спешили в моем направлении, зашагал вниз к шкафчикам. Два метра до фиолетовой дверцы с вмятиной от моих лопаток, которыми меня к ней прижал огромный мужчина, имя которого я до сих пор не знаю. К слову, после того случая я ни разу не видел ни его, ни его драгоценную дочурку.       Я накинул на себя серую кофту с белым воротником, затем перекинул через плечо все тот же рюкзак и поспешил к выходу. «Аллея» из колонн, дети, прикладывающие пропуски к турникету, за которыми последовал и я. Наконец мои ноги переступили порог здания, и за моей спиной вышел герр Линдеманн. Вновь облаченный в черное учитель складывал что-то в свой портфель, а затем он заметил меня: - Рихард! Что-то мы все видимся и видимся, - да уж, не успел я выйти из школы, как он вышел за мной. - Ну, неудивительно, у нас обоих закончились уроки, - я пошел к главному выходу территории. - А в какую тебе сторону? - Туда, - ответил я и указал направо, в сторону мини-маркета, через который мне предстояло пройти. - О, замечательно, - прищурившись и оглянувшись в указанную мной сторону, ответил герр, - мне тоже туда. - Так может, пойдем вместе? – на свою совесть предложил я. - Да, почему бы и нет.       Словом, всю дорогу мы разговаривали обо мне, Лу, игре на гитаре, уроках и все такое. Хотя я бы предпочел поговорить о нем, ведь все, что я знаю – его имя и фамилия. Ну, еще что он изнасиловал пару раз мою знакомую, после чего у него родились две дочки, одна из которых погибла в автокатастрофе, ну или где так (позор). Он и сам-то этого не знает.       После десяти минут разговоров под медленный шаг, я все-таки решился спросить что-то хоть чуть-чуть связанное с ним: - А почему Вы решили работать в школе? Типа мечта детства, все такое? - Эээ… - он задумался, - да, типа того. Не мог решить, куда поступить и, вот что вышло. - «И вот что вышло»? Вы жалеете? - Ну, не то, чтобы жалею, просто… - он выдохнул и снизил громкость, - зарплата у учителей не ахти, сам понимаешь. Я усмехнулся, отведя глаза в сторону, но не смотря на что-то определенное. Просто о чем-то думал.

***

      Как же приятно находится с ним вместе. Слышать его благородный, низкий тембр. Так должен разговаривать немец. Будто случайно касаться его рук, скрытых под пиджаком, концы рукавов которого, помявшись, спрятались с кистями в карманах. Чувствовать, как его ладонь хлопает по моей спине, по до конца не зажившим лопаткам. - Ну вот и все, - проговорил мужчина, остановившись в трех метрах от моего дома. - Откуда Вы знаете, где я живу? - Я и не знаю. Здесь мой дом, вот, - он указал на маленький частный дом на противоположной стороне улицы. – Ты тоже где-то здесь живешь? - Да, вот здесь и живу, - мы стояли буквально у забора, так что мне нетрудно было показать, что, возможно, было ошибкой. - Странно, я никогда тебя не видел. - Я Вас тоже. Мы не так уж и давно переехали, - угу, пять (с половиной) лет назад. - А, ну тогда ясно, - улыбнувшись, Тилль посмотрел в сторону своего жилища. – Ну, что ж, до встречи.       Учитель пошел к себе домой, а я еще несколько секунд глядел на его холостятский домик. Он действительно выглядел холостятским. Казалось, будто там живет одинокий дед с хорошим вкусом на экс и интерьер. Современный одноэтажный дом прямоугольной формы, отделанный наполовину каменной кладкой, наполовину я не знаю чем. Камин расположился прямо на входе, возле дверей, что больше были похожи на окна. Дом как будто развернут, и главный вход с другой стороны. На секунду я задумался: «И не скучно ему там? У него вообще есть друзья?». - Странно, что мы общаемся с помощью интернета, когда находимся буквально в десяти метрах друг от друга, - напечатал я. - Может быть. Если тебе это так не нравится, заходи. Чаю попьем.       Я очень странный человек. То наслаждаюсь его присутствием и хочу наслаждаться этим всегда, то при любой такой возможности вспоминаю историю фрау, фамилию которой я уже забыл, и боюсь приближаться к «маньяку». Честно, я даже и верить перестал в ее историю. Тем более я – парень, не думаю, что маньяк, который в свое время пару раз трахнул дамочку, разделит мою ориентацию.       / Кажется, я сам становлюсь маньяком /