192 сантиметра вдохновения

В небольшом уютном кафе раздался перезвон металлических палочек, издаваемый музыкой ветра, свисающей с закрывающего дверь механизма, и первыми в помещение вошли Виктор с Анной, следом, хмурый и недовольный, завалился Аомине, рядом с которым семенила радостная Момои. Шнейдер огляделась и, заприметив свободный столик, торопливо направилась к нему. Друзья последовали за ней. Только Виктор хотел сесть рядом с сероглазой, устало растянувшейся на диванчике, как Дайки опередил его буквально на доли секунды, грузно плюхнувшись на обитую бежевой замшей мебель. Немец, кинув недовольный взгляд на форварда, поджал губы и сел рядом с Сацуки. Розоволосая мило улыбнулась, но рыжий не обратил на нее особого внимания и она обиженно надула пухлые губы. Наконец к столику подошел молодой и опрятный официант. Поприветствовав посетителей и раздав меню, юноша вежливо поклонился и, сверкнув улыбкой, удалился. − Хочу сладкого...- протянула Анна, со скукой листая меню. − Ну, тут есть чизкейки... Мороженое... Штрудели... − Сацуки медленно листала меню, тыкая пальцем в названия десертов. − Не, что-нибудь другое хочу, − Шнейдер помотала головой и углубилась в изучение блюд. Дайки и Виктор прожигали друг друга взглядами. Немец недовольно сжимал кулаки, а баскетболист хищно усмехался своей маленькой победе, кладя широкую ладонь на талию задумавшейся художницы и слегка прижимая ее к себе. Момои же радостно что-то щебетала, совершенно не обращая внимания на стремительно накаляющуюся обстановку. Все напряжение развеяла сама Анна. − К черту сладкое, кофейку выпью, − тут Шнейдер обратила внимание на ладонь форварда, прижавшую ее к сильному и гибкому мужскому телу. С секунду раздумывая, девушка улыбнулась и звезданула ладонью по уху форварда, тут же сдавленно выругавшегося. Виктор с Момои звучно засмеялись, а Шнейдер уперла руки в бока и недовольно пробухтела: − Хотя бы не на людях, Ахомине. Выпрямившись, Дайки сурово посмотрел на девушку и одной рукой вжал грудью в стол, другой с размаху звонко хлопнув ее по ягодицам. − Я тебе говорил не называть меня так. − Хотя бы на людях меня не лупась, − недовольно простонала немка, отодвигаясь от друга. − Ты уже и не возражаешь против моих прикосновений, − Аомине довольно усмехнулся, скрещивая руки на широкой груди. − Да это бесполезно − ты явно сильнее меня. Легче стойко перетерпеть. − Так, я не понял, он постоянно тебя касается? − В спор влез недоумевающий Виктор. Получив от девушки усталый кивок в ответ, немец распахивает глаза и угрожающе смотрит на Дайки. − Тронешь ее − пальцы свои будешь выковыривать из задницы. − Конечно-конечно, − саркастично кинул Аомине, язвительно улыбнувшись и притянув к себе мягкое девичье тело художницы, тут же устало вздохнувшей. Тут подошел официант и, взяв заказ, снова удалился. Шнейдер выпуталась из медвежьих объятий баскетболиста и, встав из-за стола, спихнула Виктора на диван к недовольному Дайки, усевшись возле умиленно улыбающейся Сацуки. У девушек завязался веселый разговор, в то время как парни отвернулись друг от друга, будто маленькие дети. Наконец заказ принесли: немка выбрала апельсиновый раф, Момои решила полакомиться зеленым чаем и кусочком тортика, голодный с дороги Виктор накинулся на легкий суп-пюре, Аомине же, под крайне удивленные взгляды немцев, начал без труда расправляться с тремя огромными стейками. − Ты не лопнешь, обжорка? − Анна указала пальцем на мясо, округлившимися глазами осматривая парня и его заказ. − Ему скорее мало будет, − Сацуки тяжело вздохнула. Несмотря на то, что она знает форварда с самого детства, ее саму до сих пор поражает его прожорливость. − Охренеть... − Тэпэ фто-то нэ нравытса? − Невнятно пробухтел форвард, пытаясь прожевать немаленький кусок стейка. − Черт, не разговаривай с набитым ртом! Полупрожеванное мясо в зубах тебе эстетичности не придает! − Шнейдер брезгливо поморщилась, отчего Момои тихо засмеялась, наблюдая за своими друзьями. Интерес к немцу в ней быстро иссяк. Виктор молча наблюдал за художницей, медленно жуя листик петрушки, украшавшей суп. "А раньше она была так открыта только со мной и с родителями... Чертов школьник, он такими темпами все разрушит..." − Браун раздраженно нахмурился и кинул взбешенный взгляд на Дайки, которому явно было плевать на рыжего. Вдруг раздалась трель телефона и немец, вытащив его из кармана, быстро пробежался глазами по пришедшему сообщению. "Выходи, я жду возле дверей" Виктор выдохнул и широко улыбнулся. − Прости, Анна, мне срочно надо идти. Потом еще погуляем. − Быстро ты. Ну да ладно, пока. Немец на прощание чмокнул художницу в щеку и, помахав рукой, вышел из заведения. − Засранец, − пробурчал Дайки, протянув руку к щеке опешившей Анны и тщательно вытирая место поцелуя.

***

− Снова здравствуй, Виктор. Перед молодым немцем стоял мужчина средних лет в черном костюме, с приятной улыбкой и тяжелым взглядом льдисто-голубых глаз. Короткие темно-русые волосы, на висках отливающие серебром, были аккуратно уложены. − Здравствуйте, Александр. Как вы? − Неплохо, вот, приехал обучение проводить, да увидел вас. Ты о ней мне рассказывал? − Мужчина усмехнулся, пожав руку юноше. − Именно. − Хорошая женщина. Она твоя, ошибки быть не может. − Я рад, − Браун широко улыбнулся, счастливо прищурившись, − что она вам по душе, учитель. − Только тот синеволосый может разорвать вашу связь. − Я знаю. Что мне делать? − Вспомни мои курсы. Я рассказывал, как закрепить связь, − учитель ободряюще усмехнулся и потрепал немца по волосам. − Понял, − Виктор вновь широко улыбнулся, − кстати, как там с полицией? Сейчас вроде как массово закрывают подобные курсы, не обращая внимания на их пользу и истинность веры, которой там обучают. − Пока все тихо.

***

Анна и Аомине шли по улице. Первая возмущенно пыхтела, форвард же чесал ухо, весело усмехаясь. − Ну вот какого хрена она свалила? Я ее на ночевку позвать хотела! − Меня позови, я буду рад. − Обойдешься, извращенец. − Ну-ну, не надо так грубо. Могу обидеться и не провожать тебя. − А тебя никто и не просил этого делать. Друзья громко препирались, притягивая к себе взгляды прохожих. Анна, переходя дорогу, запнулась о бордюр и пошатнулась, звучно проматерившись на немецком. Дайки же громко засмеялся и ткнул девушку под ребра. − Неуклюжая. − Прожорливый, − не осталась в долгу художница, яростно сверкнув глазами. − О да, это я люблю, − форвард весело усмехнулся, перекидывая свою горячую руку через шею сероглазой и притягивая ее к себе. Немка возмущенно запыхтела. − Отпусти, ты слишком горячий! − Есть такое, − согласился старшеклассник, довольно щурясь,− я действительно очень горячий. − Не в том смысле, Ахомине. Э, не-не, не бить, − Анна проворно отскочила от баскетболиста, не давая ему вновь шлепнуть себя. Только она не учла, что у Дайки и руки длиннее, и сам он куда быстрее. Форвард за доли секунды вновь приблизился к девушке и его ладонь хлестко приземлилась на ее ягодицу, до боли сжав ее, отчего Шнейдер тихо пискнула от боли. − Убери руки! − Окей, − Аомине отпустил девушку и, как ни в чем ни бывало, пошел дальше. Пара в уютном молчании дошла до дома Анны. Немка магнитным ключом открыла дверь подъезда и вошла. Дайки протиснулся следом и словил недовольный взгляд со стороны девушки. − Решил еще и ко мне завалиться? − Вообще, я планировал тебя проводить до квартиры, но если ты настаиваешь... − Не настаиваю. Дуй отсюда. − А как же поцелуй на прощание? − Свали туда, откуда вылез, − Шнейдер развернулась, и пошла к лифту, но, сделав лишь шаг, была перехвачена Аомине, который тут же затащил ее в темный угол возле двери. − Совсем оборзел? Пусти меня! Анна затрепыхалась, пытаясь выбраться из захвата. Форвард, хитро усмехнувшись, положил руки на ягодицы девушки и зажал ее между своим горячим телом и холодной стеной. От такого контраста у немки по спине пробежали мурашки и она вдвое сильнее затрепыхалась, яростно глядя на довольного Дайки. − Тебе что, так нравятся большие задницы? − У тебя идеальная задница, не ври, − в доказательство Аомине сжал мягкую девичью ягодицу в ладони, − я еще и большую грудь люблю. Твоя хоть и не очень большая, но очень даже ничего. Форвард перемести одну ладонь на бюст Анны, мягко огладив упругое полушарие. Склонившись к немке, он коснулся губами девичьей шеи и резко втянул нежную кожу в рот, оставляя ярко-алую отметину, отчего Шнейдер затрепыхалась еще пуще. Схватив ее руки и сжав, Дайки цепочкой засосов добрался до губ Анны, жадно сминая их своими. Нетерпеливо Аомине покусывал, облизывал и оттягивал нежные девичьи губы, яростно вжимая немку в стену. Шнейдер успокоилась, покорно принимая напор парня и не делая ответных действий. Лишь почувствовав, что тело баскетболиста напряглось и стало буквально полыхать жаром, художница несмело освободила запястья и притянула его еще ближе, уже увереннее отвечая. В животе, груди и горле стало подниматься приятное тепло и Анна жадно вжалась в тело Дайки, чувствуя горячие прикосновения его языка к своему. Аомине отстранился также внезапно, как и прижался. Прислонившись лбом к стене возле головы немки, форвард мазнул губами по ее щеке и, медленно, словно нехотя, убрав руки с ее ягодиц, отстранился и, хитро усмехнувшись, проурчал: − До завтра. После парень развернулся и ушел, оставив девушку одну. − Чертов Ахомине...

Вот знак на стене, Но она ему не верит Ведь, ты знаешь, слова бывают двусмысленными… Led Zeppelin- «Stairway to Heaven»