Сборник драбблов NCT

У Ли Джено дилемма всей жизни. После легкого школьного дня, по дороге домой, мобильный Джено издает приставучую мелодию, а на экране горит фотография Ренджуна, от которой уже сердце в пятки уходит — ведь на ней есть ещё и он, обнимающий темноволосого улыбчивого паренька. «Родители уехали по делам, домашки кот наплакал, так что приезжай смотреть кино. Жду» — волнительно протараторил голос в трубке, после чего послышались короткие гудки. Джено улыбается как-то двузначно, вспоминая не к добру кокетливое поведение Хуана сегодня в пустом коридоре. Последний поход Джено к Рену закончился затяжным прощальным поцелуем. Неловким, но до мурашек пробивающим, разносящим вдребезги все представления о мироздании у Ли. Их отношения сложно назвать обычными дружескими — и тягу друг к другу тоже. Сегодняшняя пятница не исключение. Ренджун краснеет, но чмокает Ли в щеку, пока никто не видит, а Джено обнимает со спины и целует в шею, делая это мастерски неуловимо для нежелательных глаз — но достаточно ощутимо для Хуана. И все счастливы. Пожалуй, только Рен может заставить переживать хмурого на вид Джено такие потрясения в организме, когда уже на клеточном уровне не хватает голоса, тепла и улыбки лишь одного непоседливого китайца. Сердце загрохотало от такого соблазнительного предложения, так что с небольшим пропеллером в одном месте Ли поскакал в ближайший магазин закупить что-нибудь пожевать. Вот тут дилемма встала прямо перед лицом юноши в виде аптечного пункта, в который он забрел в поисках пластыря для своей ноги, которую он натер на физ-ре. Изучая витрину, глаза сами уловили полку с изделием №1 — в различных размерных, вкусовых и ценностных вариациях. Кончики ушей загорелись алым, потому что в голове резко появился обнаженный Рен. Его расфокусированный взгляд на Джено, блестящие от слюны тонкие, фактурные губы с остаточным привкусом яблочной гигиенической помады. От наваждения Ли лишь трясет головой и тяжело выдыхает, проглатывая ком в горле. Земля уходит из-под ног Джено, когда внутри кипит, горит, орет дурнем желание приобрести упаковочку, и начать носить этот предмет обихода во внутреннем кармашке школьного пиджака, потому что на Ренджуна встает по щелчку пальцев, если тот в опасной доступности, к примеру как будет через полчаса. В сумбуре чувств он еле сдерживает голос, просит указанную дрожащим пальцем пачку презервативов известной марки, почти теряет связь с происходящим, когда его спрашивают о размере, и молится о том, чтобы не отбросить копыта от смущения перед девушкой-фармацевтом, которая довольно улыбнулась, передавая в руки Джено выбранный им товар. Ли вылетает из магазина как ужаленный, сбивая с ног какую-то парочку, дышит часто и не верит, что у него это вышло. Впервые ему кажется, что его взрослый вид ему в принципе на руку. Теперь основное — не упасть в грязь лицом перед главным персонажем этой резиновой оперы, для которой свершался такой невероятно выбивающий из колеи акт. Злополучная пачечка кладется в кармашек брюк, улыбка возвращается на лицо, и шаг становится чуть прыгучее — ведь все мысли у Джено о Ренджуне. Хуан в свою очередь нервно нарезает круги по своей комнате, прожигает циферблат часов взглядом и старается унять разбушевавшееся сердце. Легкие прикосновения, переписки в Какао — это все для Рена не проблема. Проблема, когда Джено улыбается, касаясь его лба своим, когда его губы касаются виска или щеки — и вообще абзац, когда до дрожи хочется его поцеловать. Хуан вечно боится сделать что-то не так, слишком поторопиться, или наоборот не увидеть какие-то намеки со стороны Ли, ведь «отношения» на деле штука ужас какая сложная. Ренджун знает лишь то, что Джено ему очень нужен. Вот такой, какой есть — с глупыми шутками или зависаниями в пространстве и времени, с неуклюжестью и розовыми, сильнее чем у Рена, щечками. Звонок в дверь — и у китайца падает телефон из рук вместе с только что угомонившимся сердцем. Зачесав назад непослушные пряди волос, Рен бежит быстрее ветра открывать дверь для Джено. Ли заходит непринужденно, по привычке чмокает Ренджуна в лоб, забывая, что уже делал это утром. Это всегда приятно. Хуан нуждается в кислородной маске и ругает себя в голове за то, что ещё не привык к такому, хоть и проделывает это чуть ли не каждый день. Джено с энтузиазмом, но дрожащими руками вваливается на кухню разгребать пакеты, просит Рена принести миски для чипсов, и старается смотреть на него как можно меньше, потому что домашний Ренджун какой-то отдельный вид современного искусства. Чуть растрепанные волосы, безразмерная серая майка и клетчатые шорты по середину бедра. У Ли слюна не проглатывается от одного взгляда на оголенные коленочки китайца, он старается дышать чуть реже, чтобы его не спалили совсем. А у Рена эти самые коленочки чуть ли не расходятся от присутствия Джено. Его запах заполняет всё вокруг, голос отдается эхом в ушах, а открытая от первых пуговиц рубашки шея так и манит поцеловать. Терпение делать невозмутимый вид кончается у обоих, когда из пакета вываливаются апельсины, которые Джено купил специально для Рена — ведь он их очень любит. Рыжие кругляшки покатились по кухне, сталкивая лбами ребят, которые ринулись на их поимку. Под взглядом Ли и так тяжело находиться больше пяти секунд — а когда он прямо глаза в глаза, то у Рена отшибает вообще всё. Он хватает Джено за ворот рубашки и крепко целует горящими от нервозных покусываний губами. Ли приземляется на мягкое место от напора Ренджуна, тянет его к себе ближе, отвечая не без взаимного влечения. Китаец быстро ретируется на бедра сидящего на полу «друга», чуть улыбается в их подобие взрослого поцелуя, и снова возвращается в свое естественное кокетливое настроение, находясь в руках Джено. Рен бегает пальчиками по шее, кусается, ёрзает по терпению Ли и мычит, когда тот опять целует его в шею и гладит по бедрам. Джено, кажется, очень по кайфу такой Ренджун. «У меня есть предложение куда интереснее, чем кино» — шепчет на ушко Джено Рен и слегка прикусывает его губами. Джено утыкается носом в грудь Ренджуна, затягивается его запахом до отказа легких и свято верит, что китаец сейчас про ограбление банка или поездку в какой-нибудь американский штат с легализацией однополых браков. Но нет. Рен крепко хватает Джено за руку, тянет на себя — а после и дальше, вглубь квартиры, к комнате Хуана, параллельно стаскивая с него рубашку. У Ли сейчас авианосец сбрасывает на Хиросиму ядерную бомбу, потому что по ощущениям от него остается только один пепел, когда он прижимается своим телом к Ренджуну, трогает его везде, где пожелает, целует нежно в острые ключицы, и чувствует, как тот дрожит. Щеки у китайца горят алым от стеснения и то ли от того, что руки у Джено невероятно нежные, то ли от того, что его характер тут же уходит в никуда под взглядом Ли. Опять. Джено осторожничает с Реном, наблюдает, старается сделать приятно в силу своих теоретических знаний, а у самого грудная клетка сдавливается прессом в сто тонн от волнения. Остановиться трудно — а продолжать мучительно приятно. Джено стягивает с Рена домашние шорты, что так мозолили ему глаза, открывая вид на красивые ножки. Он не сдерживается и чуть прикусывает молочную кожу на внутренней стороне бедра Ренджуна, заставляя того промурлыкать в ответ на ласку. Хуан закрывает глаза, потому что поцелуи становятся все выше и ощутимее, как и линии рук, которые в конце сжимают аппетитную попку. Рен начинает возиться рукой под подушкой и без лишних слов, закрывая лицо, передает Джено баночку желтоватого цвета. «У родителей взял» — полушепотом признается Ренджун, поджимая ноги. Ли улыбается и осыпает поцелуями краснющее лицо китайца, прижимает к себе, и решает воспользоваться предложением. Гель холодит пальцы и бьет в нос стойким персиковым ароматом. Джено гладит Рена по бокам и бедрам, вводит пальцы один за другим, целует проникновенно, подготавливая его к себе, а у Хуана все плывет перед глазами от разных ощущений, потому что Ли даже и не догадывается, как точно он давит на нужное место. «Я хочу тебя. Пожалуйста» — выдыхает Рен, хватаясь за плечи Джено. И, убедившись в том, что Ренджуну уже не больно, Джено не может отказать. Обезопасив себя и Рена, Ли входит плавно, постепенно, чувствуя, как внутри всё пульсирует и горит. Приятно до мурашек. Движения аккуратные, плавные, ритмичные. Ренджун стонет, тяжело дышит, прижимается к Джено ближе, сам помогает бедрами, и, кажется, влюбляется в него ещё сильнее. В его бездонные глаза, скатывающуюся капельку пота на виске, в красноватые от поцелуев губы, в переливы мышц на теле — и в его томные выдохи, которые продолжают заводить Рена. Джено помогает себе рукой, лаская Ренджуна в такт своим движениям, постепенно ускоряясь, показывая себе и Хуану все прелести взрослой любви. У Хуана внутренний апокалипсис имени Ли Джено, а у Джено дилемма по имени Хуан Ренджун. Друг, которого он, кажется, полюбил ещё сильнее.