Сборник драбблов NCT

Эту маленькую тайну Тэна Джехён узнал совершенно случайно. Таец спокойно себе переодевался, готовясь ко сну, но вдруг неожиданно схватился за грудь, болезненно прошипев. На вопрос Чона «Что такое?», Тэн дернулся, быстрее натягивая свободную футболку. И так раз за разом. — Все нормально! Не переживай. — Все так же ярко улыбаясь на вопрос, сказал он. Но разве Джехён поверит, что все хорошо? — Уверен? — Он останавливает Тэна в попытке слиться из комнаты, кладя руку на место, в котором друг получил такой дискомфорт. Тэн скривил лицо и тут же запаниковал, понимая, что выдал себя с потрохами. В месте приложенной руки свободная футболка натянулась, и меж длинных пальцев донсена появилось очертание небольшого колечка. — Это что? Пирсинг? — вскидывая брови, тихо произносит Джехён, чтобы сохранить анонимность, которую так долго вынашивал хён. Чтобы подтвердить свою мысль, Джехён через ткань футболки снова касается груди старшего, заставляя того прошипеть в очередной раз. — Никому не говори, понял? — Хён, а ты смелый. Болит? — Левый заживает почему-то медленнее. Но это не страшно, уже не так больно. — Левый? — максимально сдерживая голос на уровне шепота, восклицает Джехён и задирает тэнову футболку. Тэн не успевает возразить на противоправные действия младшего, но замечая его удивленный взгляд и немое «вау», лишь отводит его чуть в сторону от двери. В припухших сосках хёна красовались два металлических колечка с небольшим смыкающим их шариком. Джехёна и правда удивила смелость старшего на такую затею, и радовало ее исполнение. Старший краснеет под таким пристальным и восхищенным взглядом, вздыхает слишком откровенно, чувствуя на горячей груди противоположной температуры руки. Большие пальцы Чона приятно проводят вокруг сосков, охлаждая болезненный жар вокруг них и принося легкое облегчение. — Хватит, пожалуйста… — Не слишком правдоподобно тянет Тэн, хватаясь за запястья Джехёна. — Тебе идет, хён. Они делают тебя сексуальнее. Последнее слово Чон томно шепчет Тэну на ушко, опуская его майку, а у самого уши горят, потому что худощавое тело хёна и правда чертовски сексуальное с этим украшением. Читтапон уходит в душевую, и там уже до конца смиряется с мыслью, что это было волнующе. Стараясь не прокручивать слова, сказанные Джехёном, в своей голове во время принятия душа, Тэн ругается на собственные руки, которые тянутся к лишней ласке собственного тела, потому что неосознанные прикосновения младшего все еще ощущаются на чувствительной груди, и Читтапону нравится это чувствовать. И Джехёну тоже. Сердце отдавалось глухим стуком в ушах, а вид Тэна под закрытыми веками издевался над чувствами. Сознание рисует красивые картины обнаженного тела, мутного взгляда, и, кажется, что Джехён ощущает привкус металла на кончике языка. Он игриво улыбается своим мыслям, решая, что пора спать. Слишком глубокое впечатление с ярким послевкусием. Не успеет Джехён заснуть, как почувствует тяжесть чужого тела на себе. Он даже не спросит кто это и что надо — ведь и так понятно. — Что такое, хён? — закрытыми глазами зажигая прикроватную лампу, спросил Джехён. Тэн в ответ тяжело выдыхает собственному безрассудству, пока устраивается на бедрах младшего, после чего кладет руки Чона на свою грудь. — Хочу еще… Уши Тэна горят, и мысли уже где-то не здесь, когда Джехён приподнимается и останавливается буквально в миллиметре от лица старшего, смотря глаза в глаза, и ведет руками вниз по бокам, заставляя его чуть выгнуться. Они быстро меняются местами, обмениваясь взаимным вожделением через поцелуй, окончательно отбросив какие-либо мысли. Поддавшись этим желаниям, Джехён терзает губами нежную кожу на шее старшего, хищно прикусывает, оставляя следы и спускаясь россыпью влажных отпечатков ниже. Тэн первый подает голос, когда язык младшего проходится по ареоле, после чего он несильно смыкает зубы, подцепляя пирсинг. Приятная боль отдается разрядами во всем теле, от чего старшего кроет, словно кошку от мяты, и Джехёна хочется все сильнее и сильнее. Чон ловит кайф только от одних тихих всхлипов Тэна, когда он нарочно тянет за кольцо в зажившем соске и аккуратно массирует второй, уловив тонкую грань между больным и приятным. Джехён прижимается телом к телу, и Читтапон уже скулит в очередной глубокий, влажный поцелуй, призывно потираясь о чужой стояк. Мешающая одежда, по закону жанра, летит за пределы кровати, и, оторвавшись от губ Тэна, Чон проталкивает пальцы в рот разгоряченного хёна, наблюдая, как тщательно его язычок начинает скользит по фалангам, обильно смазывая их. У старшего веки не поднимаются, чтобы посмотреть на, вероятно, довольное лицо Чона, когда он уже свободно входит в него двумя пальцами, нарочито надавливая на чувствительное местечко. Приятные ощущения захлестывают новой волной, заставляя Тэна выгнуться в спине до хруста позвонков, умоляюще прося большего. Джехён с превеликой радостью вставляет хёну по самое основание с каждым резким, ритмичным движением. Руки непроизвольно тянутся вверх по талии к злополучному пирсингу, от вида которого Чона ведет в двойне, потому что в реальности видеть хёна под собой таким нереальным заводит его сильнее, на деле демонстрируя это Тэну. Внутри сладострастные агонии из переполняющих чувств, жаркие касания, поцелуи, бегающие по телу импульсы, растирают сознание в звездную пыль, относя куда-то дальше, чем реальный мир. Полностью вытраханные души ощущают приятное опустошение и тягучее удовольствие, которые теперь плавно, словно жидкий азот, растекается по всему телу, проявляя на лице довольные улыбки.