1976: Мародеры и не только

Высокая молодая женщина ходила взад-вперед по комнате. Комната была просторной и выполненной в светлых тонах, поэтому даже хмурым утром не казалась мрачной. Одна из створок полукруглого окна в эркере была приоткрыта, и прохладный морской ветер волновал легкий тюль. Гостиная была наполнена молчанием и шуршанием длинного подола. Женщина, быстрыми шагами мерившая комнату, была бледна и явно нервничала. Она заламывала руки, изредка потирая ладонями плечи. Взгляд ее огромных черных глаз хаотично бегал по стенам, по полу, запутывался в занавесках, и был одновременно взволнованным и отсутствующим. Она думала о чем-то, постоянно поджимая пухлые красные губы и теребя ткань желтой блузки на локтях. Периодически она наступала на подол своей коричневой юбки в пол, причиной чему, вероятно, была рассеянность молодой особы. Она была красива. Темные кудри были аккуратно собраны на затылке, но глаза ее горели необузданным огнем, а резкие движения только подтверждали догадки стороннего зрителя о том, что эта брюнетка далеко не так хорошо контролировала себя, как казалось. Старинные часы на первом этаже пробили пять утра, и этот бой словно разбил тишину гостиной. - Как это вообще могло случиться? - воскликнула женщина, останавливаясь посреди комнаты и вскидывая руки. - Я не понимаю. Не понимаю. - Тише, Белла, - спокойный голос донесся со стороны кресел. В одном из них сидела женщина уже не молодая, чьи светлые волосы спускались по острым, худым плечам мягкими волнами. Черты ее лица были правильными, скулы высокими, губы тонкими, а кожа бледной. Вообще эта женщина была преисполнена изяществом, ее точеную фигуру облегало полностью закрытое темно-зеленое платье. Взгляд ее черных глаз был устремлен в противоположную стену комнаты и крайне задумчив. Погрузившись в свои мысли, она бессознательно крутила в пальцах серебряный кулон, висящий у нее на шее. - Наши палочки практически идентичны, - продолжала брюнетка, направляясь к окну и все больше волнуясь. - И у нас никогда не было сомнений… Мерлин! - Белла! - чуть громче окликнула ее женщина в кресле. - Мне кажется, или я слышу страх в твоем голосе? Ты паникуешь, Беллатриса. - Мама! - вскрикнула Беллатриса, резко поворачиваясь на каблуках. - Как можно оставаться спокойной? Разве тебе не страшно? Ты только подумай, чем это может обернуться для нас!… - Ты и правда считаешь, что я могла не подумать об этом? - в голосе Друэллы неожиданно появились угрожающе интонации, и Беллатриса невольно повела плечом. Затем отвернулась и подошла к окну. За окном сосны шевелили своими хвойными ветвями, ведомые порывистым осенним ветром. Море шумело совсем близко. Беллатрисе Лестрейндж едва исполнилось двадцать пять. Меньше месяца назад она впервые ощутила себя старой хозяйкой, обязанной нести на своих плечах всю тяжесть семейных проблем, чистой крови и аристократического статуса. Ей было всего двадцать пять, и в этом молодом возрасте она поняла, что начинает сходить с ума. Ей было двадцать пять. Она хотела быть свободной, покорять моря и горы, но вместо этого она не спала ночами и поднималась с постели в четыре утра, чтобы не пропустить письма от Слизнорта и чтобы не обезуметь наедине со своими мыслями. - Если она поступила на Гриффиндор, - возобновила диалог Друэлла, не покидая своего кресла, - значит так тому и быть. Мы должны извлечь из этого все, что возможно. Решение Распределяющей Шляпы - это не конец жизни. Брюнетка у окна ядовито усмехнулась и крепче обняла себя за плечи. - А что же это, мам? - тихо спросила она. - Как еще назвать то, что происходит все эти месяцы? Лето тысяча девятьсот семьдесят шестого действительно стало сущим кошмаром для семьи Блэк. Все началось еще поздней весной с банкротства четы Лестрейндж. Рудольфус проиграл все свои деньги в карты, а когда он обратился за помощью к родителям, отец выразительно хлопнул входной дверью перед самым носом сына. Это, конечно, не могло на сказаться на его жене. Беллатрисе, располагавшей и своими собственными средствами, доставшимися ей от родителей в приданое, пришлось пожертвовать многое из своей ячейки в Гринготсе, чтобы помочь мужу расплатиться с кредиторами. Однако спустя некоторое время Рудольфус снова стал играть, из-за чего супругам пришлось пожертвовать собственным небольшим коттеджем на западе Англии и поселиться в фамильном имении Блэков на юго-восточном побережье. Сигнус с самого начала не был рад такому повороту событий. Отношения между тестем и зятем становились все более натянутыми с каждым днем, и оба мужчины делали все возможное, чтобы не пересекаться никогда. Такая обстановка давила на и без того истощенного Рудольфуса, и очень скоро он стал напиваться чуть ли не каждый день. Беллатриса, которой все это время приходилось балансировать на лезвии ножа между мужем и отцом, было непросто, а когда Лестрейндж принялся топить стресс в бутылке огневиски, стало еще сложнее. Рудольфус всегда был вспыльчив, а будучи пьян и вовсе терял контроль над своим гневом. В июне он впервые поднял руку на жену. Беллатриса поначалу испугалась, первой ее мыслью было пойти к отцу. Однако по пути к его кабинету девушка передумала. Какое-то время она стояла посреди коридора, а затем повернулась вокруг своей оси и твердо решила, что об этом инциденте никто не узнает. Месяц ничего не менялось. Сигнус не выходил из своего кабинета, Рудольфус пил и изредка дебоширил, Беллатриса боялась и не расставалась с палочкой, а Друэлла делала все, что могла, чтобы скрыть от любопытного светского общества скандальный разлад в семье, и время от времени вывозила Нарциссу в Малфой-мэнор. Спустя месяц можно было даже сказать, что жизнь шла своим, пусть и ужасающим, чередом. И тогда случилось нечто, окончательно раздавившее семью Блэк. В середине июля Сириус ушел из дома на Гриммо. А через два дня Сигнус Блэк последовал примеру своего племянника. Беллатриса была уверена, что она никогда не забудет этот день. Он был солнечным и жарким, но под вечер, когда зной спал, побережье смогло вздохнуть. Свежий бриз долетал с моря, а закат был ярким и сочным, именно таким, каким и положено быть летнему закату. Беллатриса спускалась с третьего этажа. Ей только удалось напоить Рудольфуса снотворным зельем, но радости она не чувствовала. Ее снедало чувство вины и отчаяния, ног девушка не чувствовала от усталости. Она планировала спуститься на первый этаж и сварить себе кофе, а потом пойти прогуляться в лесу, но этим планам было не суждено исполниться. Голоса, доносившиеся из кабинета отца, заставили Беллатрису остановиться, а затем и вовсе направиться в сторону источника шума. Брюнетка притаилась в нише, расположенной недалеко от двери кабинета, а так как та была открыта, девушке не пришлось даже вслушиваться, чтобы услышать разговор родителей, который она запомнила с удивительной точностью на многие годы. Именно этот диалог спустя несколько лет будет прокручивать в своем сознании Беллатриса Лестрейндж, снова и снова, не понимая, что это сводит ее с ума. - Все уже давно не так, как было, Дру, - Сигнус Блэк стоял, оперевшись спиной о край своего рабочего стола. - Неужели ты не видишь, что происходит? Мы выдаем своих дочерей замуж за моральных уродов, только чтобы сохранить чистоту нашей крови. Мы не даем им не единого шанса, понимаешь? А когда они не соглашаются с нами, - мужчина судорожно сглотнул, - мы бросаем их. Мы не даем им выбора. Мы так легко просто… вышвыриваем их. Помнишь, что сказала нам Меда, перед тем, как уйти? Друэлла дернула головой, как бы умоляя мужа не продолжать. Она сильнее вцепилась в собственные локти. - А мы ведь клялись друг другу, что так не будет, - продолжал тем временем Сигнус, голос его дрогнул. - Помнишь нашу помолвку, Дру? Да, наши родители решили, что мы должны пожениться. Но ведь это я сделал тебе предложение. Это я стоял, приклонив колено, на том чертовом балконе. Помнишь, как было холодно? Это был я, Дру. Потому что я не хотел, чтобы это случилось в какой-нибудь теплой гостиной, в присутствии моего отца и твоего. Я хотел дать тебе выбор. Первая слеза скатилась по щеке Друэллы. Ресницы ее намокли, но женщина продолжала в упор смотреть на мужа, изо всех сил сдерживая просящийся наружу всхлип. - Этого требует от нас наш мир, - сдавленно произнесла она после паузы и сама ужаснулась тому, как жалко прозвучал ее голос. - Времена изменились, Сигнус. Иногда любовь выражается не в предоставлении полной свободы, но в обеспечении тотального контроля. Это наш мир… - В таком случае мне больше нечего делать в таком мире. После этих слов в кабинете повисла гнетущая тишина. Такая тишина, полная горького осознания, бывает, когда дети разбивают мамину любимую вазу. Разбитая на осколки, режущая тишина. - Ты давно решил так, да? - голос Друэллы был холоден и хрупок, как пленка льда на реке в начале декабря. Казалось, еще немного, и он треснет, а из-под него наружу выльется вода. Много чистых, соленых слез. - Как ты можешь уйти сейчас, Сигнус? Когда Рудольфус в нашем доме, когда Нарцисса вот-вот выйдет замуж? Ты не можешь оставить нас, ты не… - Дру, - Сигнус прервал ее тихим, спокойным, слегка укоризненным голосом. Он сделал полшага навстречу жене. - Дру. Прекрати. - А Аманда? - уже совсем тихо проговорила Друэлла, чувствуя, как снова начинает печь под веками. - Я не смогу сказать ей, что ее отец принял решение бросить ее. Бросить, когда она так нуждается в нем! Сигнус вздохнул разочарованно. Он досадливо дернул плечом, медленно вдохнул и засунул руки в карман брюк. - Мы когда-то были хорошими друзьями, Дру, - едва слышно проговорил он, глядя в сторону, - я доверял тебе. Мы доверяли друг другу. Жаль, что те времена позади. С этими словами он медленно обошел свой письменный стол из красного дерева и извлек из-под него кожаный саквояж, закинул на плечо пиджак. Сигнус ни на секунду не задержался в дверях. Он вышел быстро и направился к лестнице. Ноги подвели Друэллу, и она осела на пол, на пару сантиметров промахнувшись мимо кресла. Ее худые плечи сотрясали рыдания. В тот момент она была меньше всего похожа на сильную женщину, способную защитить свою семью. Она выглядела, как слабая женщина, потерявшая свою последнюю надежду, свой последний шанс. Как женщина, потерявшая возможность выбирать. - Я любила тебя, - прошептала Друэлла, и на заплаканном лице ее было написано такое изумление, как будто она только что открыла для себя нечто новое и ужасное. - Я… любила. Послышался приглушенный звук удара. Такой звук бывает, когда человек, теряя сознание, падает на застеленный ковром пол. - <i>Я любила тебя, черт возьми! - что было сил закричала волшебница, и было непонятно, как такой мощный вопль мог вырваться из уст такой хрупкой женщины. Беллатриса стояла, прислонившись спиной к стене. Слезы стекали по ее бледным щекам и повисали на подбородке, а затем срывались и падали за высокий ворот темно-синего платья. Она сжимала губы, то и дело моргая, чтобы стряхнуть с темных ресниц слезы. Она была разбита. Она была раздавлена даже больше, чем когда приняла решение не рассказывать семье о побоях от мужа. Она была в ужасе. А Сигнус Блэк спустился на первый этаж, и вскоре входная дверь с тихим щелчком захлопнулась за его спиной. Он не слышал причитаний жены - Беллатриса своевременно наложила на кабинет «оглохни», и заклинание поглотило унизительный крик ее матери.</i> После июльских событий дом словно погрузился в траур. Негласно было принято решение ни о чем не рассказывать Аманде, которая должна была вернуться из Франции в течение месяца. Все вопросы по спасению статуса семьи Блэк теперь всецело легли на плечи Друэллы и ее старшей дочери. Тактика была выработана быстро. Строилась она в основном на заключении браков, в соответствии с доброй традицией светского общества. Нарцисса должна была выйти замуж весной тысяча девятьсот семьдесят седьмого, и, конечно, Малфои не должны были узнать о семейных проблемах Блэков. Большие планы Друэлла возлагала и на свою младшую дочь. Прекрасно зная об ее отношениях с Максимилианом Флинтом, женщина была уверена, что им удастся породниться с этим со всех сторон благополучным семейством. Кроме того, она приняла решение о переводе Аманды в Хогвартс. Друэлла не озвучила своей старшей дочери, которая после ухода Сигнуса успела стать ее ближайшим советником, конкретной причины, но Беллатриса знала, что мать просто хочет, чтобы ее дитя было ближе к дому. Ведь, как ни крути, нельзя было больше закрывать глаза на разгоравшуюся войну. Гостиная на втором этаже стала местом совещаний матери и дочери. Здесь они вместе думали о том, что делать дальше и как поступать, чтобы как можно дольше сохранять тайну семьи Блэк. Теперь эта гостиная была наполнена тишиной. Белла нервничала, Друэлла крутила в пальцах кулон, а на чайном столике лежало вскрытое письмо от декана Слизерина. Он выражал несказанное удивление по поводу решения Распределяющей Шляпы. Белла закрыла глаза и потерла лоб ладонью. Начинался очередной тяжелый день в Блэкстингсе. *** Первые дни Аманды Блэк в Хогвартсе были не из легких. Все казалось ужасно неудобным и непривычным - начиная от матраса на кровати и заканчивая распорядком дня. Второго сентября Аманда чуть не проспала завтрак, и успела в Большой зал только благодаря Лили, которая сразу же взяла на себя ответственность за пробуждение новой подруги. Когда Аманда одевалась под бесконечные вопли Эванс о том, что сейчас им придется идти на Историю магии с пустыми желудками, она заметила, что на ее мантии и жилете уже появилась красно-золотая эмблема, а на стуле лежал галстук такой же расцветки. Что-то ухнуло в груди у новоиспеченной гриффиндорки, но Аманда предпочла закрыть на это глаза. Начинался ее первый многообещающий день в Хогвартсе. За завтраком раздавали расписания. Несчастным старостам не удалось толком поесть, потому что деканы немедленно нагрузили их свитками. Мародеров в Большом зале не было, но Лили, прихватившая с собой их расписания, объяснила их отсутствие тем, что ребята наверняка проспали и отправились завтракать на кухню к эльфам. Аманда поначалу удивилась, потому что в Шармбатоне студентам строго-настрого запрещалось находиться на кухне, но затем расслабилась, вспомнив, что находится в Хогвартсе, и вообще речь идет о Мародерах. История магии никогда не была любимым предметом Блэк. Она просто не представляла, как можно запомнить все эти даты и события. Изучение этой дисциплины усложнялось еще и тем, что приходилось много читать. Аманда любила читать, но только не учебник по Истории магии. Всякий раз, когда девушка принималась за чтение заданного параграфа, она не могла продержаться долго. Через пару страниц ее обязательно что-нибудь отвлекало, и в конце концов материал оставался непрочитанным. Однако урок Истории в Хогвартсе ей понравился больше, чем этот же урок в Шармбатоне. Профессор Бинс, конечно, рассказывал ничуть не увлекательнее, чем мадам Адлер, но его очевидное преимущество заключалось в том, что ему было абсолютно плевать на студентов и их отношение к его предмету. Он монотонно вещал, повиснув в воздухе перед учительским столом, и не обращал никакого внимания на болтающих или спящих. В отличие от мадам Адлер. Она наказывала отвлекавшихся студенток при любой возможности, и сама Аманда не раз побывала на отработках от Адлер. Всю перемену между первым и вторым уроком Аманда провела в компании Мародеров. Парни повели ее на экскурсию по внутренним дворикам школы. Некоторые из них находились прямо под боком у профессоров, и на них выходили окна некоторых кабинетов, в то время как другие были полностью скрыты от посторонних глаз. Именно такие и выбирали старшекурсники, чтобы списывать, курить и просто весело проводить время между уроками. Следующим уроком была Защита от Темных Искусств. Такого предмета в Шармбатоне вообще не было. Его место занимали несколько дисциплин: Боевые искусства, Защитные заклинания и Чары сознания. Последние начинали изучать только на шестом курсе, поэтому Блэк не была уверена в том, что на них проходят, однако она раньше слышала, что на этом уроке изучают принципы работы мозга и способы контролирования поведения, а также окклюменцию и лигилименцию. Аманда отчасти жалела, что никогда не попадет на урок по Чарам сознания, так как сама тема звучала довольно интересно, но жажда новых приключений в новом месте все-таки пересиливала чувство досады. Профессор Защиты, Джонатан Норт, был мужчиной среднего возраста и роста, лицо его было в основном покрыто щетиной, а зеленые глаза загорались восторженным огнем, когда профессор говорил о своем предмете. Этот преподаватель поему-то тотчас же полюбился Аманде. Он говорил немного, но по делу, и говорил так, что лично Аманде хотелось немедленно приступить к практике тех заклинаний, о которых рассказывал учитель. Урок ЗоТИ был совместным со Слизерином. С самого начала лекции Аманда слышала шепотки, доносившиеся всегда из-за спины и напоминавшие змеиное шипение. Девушка не сомневалась, что слизеринцы обсуждают ее - гриффиндорку Блэк, и от этого по спине ее то дело пробегали мурашки. Сириус, заметив, как напряжена была его сестра, усадил ее на скамью между собой и Джеймсом, и девушка почувствовала себе немного более защищенной. Под конец занятия профессор Норт решил «расшевелить» студентов, объявив о небольшой дуэли. Мародеры вместе с Амандой много смеялись, наблюдая, как слизеринцы летают по кабинету. Все шло отлично, пока Аманда не услышала свою фамилию в числе вызываемых. - Итак, последний поединок на сегодня, - произнес учитель, которого студенческие дуэли тоже, очевидно, весьма забавляли, - состоится между… Мисс Амандой Блэк, прошу… Поттер ободряюще хлопнул Блэк по плечу, когда та поднялась со скамьи. - Давай, красотка, покажи всем шармбатонский мастер-класс! - прошептал он. Аманда прошла вперед и поднялась на импровизированный подиум, на котором ей предстояло драться. Со всех сторон снова послышался шорох слизеринских голосов, и девушке стало не по себе. Она снова ощутила себе так же, как за день до этого по пути к Распределяющей Шляпе. - И… Да, мистер Люпин, прошу вас, - профессор по-доброму улыбнулся Люпину, который уже поднимался по ступенькам. - Надеюсь, вы не растеряли свои блестящие навыки за лето? Этот парень явно был любимчиком учителя. Он усмехнулся его словам и взглянул на Аманду. Они разошлись по разным концам сцены и достали свои палочки. Что и говорить, Люпин дрался действительно хорошо, и профессор Норт имел все основания выделять его среди других учеников. Аманда не ожидала, что этот худощавый парень сможет так успешно применять боевые заклинания. Первое же, довольно мощное заклинание застало девушку врасплох, так что первую половину дуэли ей приходилось оперировать защитными чарами, что, по мнению Блэк, было абсолютно унизительно. Однако в какой-то момент парень потерял бдительность, и Аманде удалось-таки запустить в него ответным заклятием. С того момента поединок шел на равных, и девушке даже удалось сбить Ремуса с ног под бурные аплодисменты Сириуса. Однако гриффиндорец ловко вскочил и прежде, чем Блэк успела что-либо понять, запустил в нее таким экспеллиармусом, что девчонка отлетела к противоположному концу подиума. Аманда довольно больно приземлилась на ступеньки. Ее палочка валялась где-то в стороне, и все это было крайне досадно. Настолько, что девушке хотелось встать и врезать Люпину в челюсть кулаком. Стоило ей подумать об этом, как прямо перед ней возник Ремус, дружелюбно улыбающийся и протягивающий Аманде ее палочку. Пару секунд девушка думала, после чего все же приняла из рук одноклассника палочку и даже позволила парню помочь ей встать. - Прости, - протянул Люпин. - Клянусь, не специально. Ты в порядке? Не сильно ушиблась? - Все отлично, - буркнула Блэк, - спасибо. Тем временем профессор объявил об окончании занятия, и студенты потянулись к выходу из кабинета. Аманда и Ремус спустились со сцены и присоединились к остальным Мародерам. Сириус не переставал говорить о том, что Аманда обязательно бы отправила Лунатика в полет «похлеще любой мадам Трюк», если бы Люпин не был любимчиком Норта. Джеймс смеялся и то и дело спрашивал, не отбила ли мисс Блэк «чувствительное место», чем в итоге развеселил девушку. Все было отлично до тех пор, пока на выходе из кабинете компании не повстречалась группа слизеринцев. - Так-так-так, - Аманда вздрогнула от неожиданно раздавшегося над ухом слащавого голоса. - Интересно… Мисс Блэк, добро пожаловать в Хогвартс. Эти слова вызвали, почему-то, неприятное улюлюканье со стороны слизеринцев, а перед Амандой откуда ни возьмись появился невысокого роста брюнет со змеиным прищуром. Блэк немедленно узнала в нем Аарона Нотта, с которым она уже имела неудовольствие общаться на одном из званых ужинов пару лет назад. - Я вижу год начинается не лучшим образом, - продолжал Нотт, не обратив внимания на невежливое молчание девушки. - Да и может ли он начинаться иначе в компании таких… имбецилов? - Шел бы ты, Нотт, - лениво протянул Поттер, нагло глядя на аристократа поверх очков. - Не ровен час мы тут все задохнемся от счастья по поводу того, что ты соизволил заговорить с нами. Нотт дернулся, демонстративно не смотря на Джеймса. Он глубоко вздохнул, после чего сделал неожиданно резкий выпад в сторону блондинки. Та с трудом сдержалась, чтобы не отступить. Она уверенно смотрела в глаза парню, который теперь стоял на таком расстоянии от нее, как будто хотел задушить или поцеловать. - Еще не поздно передумать, Аманда, - только и успел сказа он, так тихо, что его слова могла слышать только Блэк и усмехающийся Эйвери, стоящий за плечом друга. - Шаг назад от моей сестры, Нотт. Голос Сириуса прозвучал слишком громко. Аманда невольно отшатнулась и имела все шансы упасть в объятия Эйвери, если бы не Джеймс, ловко притянувший одноклассницу к себе. - О, взгляните-ка, - рассмеялся Эйвери, разрядив тем самым обстановку, накалявшуюся между Сириусом и Ноттом, - кажется, Поттер нашел себе новую подружку! А как же Эванс? Думаю, ей будет обидно узнать, что какая-то чистокровная затмила ее. Аманда, стоя всем близко, почувствовала, как напрягся Джеймс. Дыхание его стало более глубоким, как будто парень едва сдерживал себя, чтобы не накинуться на шутника. Это и все, что Блэк успела заметить прежде, чем гриффиндорец отстранил ее от себя. - Хочешь обсудить это? - Джеймс сделал пару медленных шагов по направлению к слизеринцам. Вид у него был весьма угрожающий. Аманда заметила, что Люпин достал из кармана палочку, и испугалась. - Что здесь происходит? - очень вовремя в коридоре появилась Эванс. Она выглядела такой разъяренной, как будто хорошо знала, что происходит, и была в высшей степени недовольна этим. За ее спиной маячила Алиса. - Как раз о тебе говорили, Эванс, - небрежно бросил в ее сторону Эйвери, - и о том, что Поттер, кажется, перестал тобой интересоваться, - здесь слизеринец состроил невероятно жалобную физиономию. - А нам пора. До скорого. Эйвери наградил Аманду высокомерным взглядом, развернулся на каблуках и направился в сторону подземелий. За ним последовали Нотт, Гринграсс и Берк, поочередно противно усмехнувшись. После разговора со слизеринцами Аманде хотелось залезть под душ, чтобы смыть с себя скользкую грязь их взглядов, но остальным гриффиндорцам, казалось, было наплевать, и они забыли об инциденте через секунду после того, как слизеринцы скрылись за поворотом. Эванс тоже не стала долго дуться, сказала лишь, что Мародеры «снова лезут на рожон, не успел и год начаться». Похоже, колкое замечание Эйвери ее вовсе не тронуло. Впрочем, Аманда и сама вскоре выкинула произошедшее из головы. Следующим уроком были Зелья, всегда входившие в число любимых предметов Блэк. В Шармбатоне она даже участвовала в общешкольном конкурсе по Зельеварению, который, кстати, совершенно заслуженно выиграла. Профессор Слизнорт меньше всего походил на выпускника Слизерина. Он больше напоминал пуффендуйца или, в крайнем случае, когтевранца. Голос у него был высокий и слегка повизгивающий, но то, что рассказывал старик, было действительно интересно, хоть и не ново для Аманды. Формулу Феликс Фелицис Блэк изучила еще в начале пятого курса. Не удивительно, что к концу урока «сносное» по словам Слизнорта зелье получилось только у нее, Лили и незнакомого Аманде слизеринца по фамилии Снейп. С большинством слизеринцев Блэк доводилось видеться на приемах и разного рода торжествах, но бледное и вытянутое лицо Снейпа было для девушки совершенно новым. В течение урока Аманда видела, как парень работал над своим зельем. Его парта была совсем недалека от места, которое заняли Лили и Аманда, так что последняя могла наблюдать, как горели глаза слизеринца, когда тот добавлял в котел тот или иной ингредиент. Это говорило об увлеченности парня Зельями, а также о недюжинном уме. За обедом все было спокойно, и Лили наконец-то удалось поесть нормально. Нормально - это не на Истории магии под партой закусить тем бутербродом, который захватил специально для нее с кухни Джеймс, а за столом в компании одноклассников и вкусной еды. После обеда было еще два урока - Заклинания и Травология. Заклинания никогда не были для Амандой большой проблемой, так как с первого курса она знала - чтобы преуспевать в этом предмете, надо всегда вовремя учить материал. Этому правилу она следовала на протяжении пяти лет и не собиралась от него отказываться впредь. С Травологией дела обстояли намного хуже. Вот уж что Блэк действительно не любила, так это копаться в земле, траве и слушать крики мандрагор. Очевидно, эта неприязнь ко всему грязному, скользкому и вопящему, как ни странно, была связана с аристократическим происхождением Аманды. После уроков Лили тут же потащила новую подругу в библиотеку, аргументируя это тем, что начинать учиться надо с первого дня или никогда. Мародеры, судя по всему, выбрали никогда, потому что прямиком из теплиц они направились в Хогсмид, чтобы отметить успешное окончание первого дня. Аманда молча им позавидовала, но послушно проследовала за Эванс. Библиотека находилась на пятом этаже замка в удивительно живописном крыле. Здесь всюду видели картины, тут и там по коридору возвышались бюсты самых известных в магическом мире ученых. Из окон библиотеки и вовсе открывался потрясающий вид на озеро, лес и горы, за которые медленно опускалось алое солнце. Алиса уже ждала подруг за одним из столов, заваленных книгами, пергаментами и перьями. Реввейн прогуляла травологию под предлогом того, что ей нездоровилось, и Аманда подумала, что ей нужно брать такой способ на вооружение. В Шармбатоне пропускать занятия не разрешалось ни при каких обстоятельствах: единственной уважительной причиной для отсутствия студентки на уроке была ее смерть. Все время до ужина три гриффиндорки провели в библиотеке. Правда, домашним заданием они занимались не много, так как каждые пять минут находилась тема поинтереснее, чем эссе по Заклинаниям. Девчонки болтали о первом учебном дне. Лили и Алиса то и дело спрашивали у Аманды, как ей понравился завтрак, обед, История, Защита и профессора. Блэк отвечала охотно, ей нравились эти гриффиндорки - они словно излучали тепло и искренность. Реввейн от души похвалила Блэк за успех на Зельеварении и сказала, что с этого дня у Слизнорта должно прибавиться любимчиков. Лили, на удивление, поддержала подругу и вовсе не надулась на то, что новая ученица грозилась лишить ее статуса королевы зелий. Каким-то образом речь зашла о Мародерах, и Аманда заметила, что Эванс поджимала губы всякий раз, когда в разговоре мелькало имя Джеймса Поттера. - Он тебе нравится? - спросила Аманда, когда Алиса начала рассказывать историю одной из мародерских шалостей с Поттером в главной роли, а Лили в очередной раз отвернулась к книгам. - Да! - ответила за нее Реввейн . - Нет! - тут же выпалила староста, чем вызвала приступ хохота у подруг. Лили метала молнии одним взглядом, а Аманда и Алиса никак не могли остановить свой смех. Все это было не столько смешно, сколько радостно. Аманда смеялась, и ее светлые волосы ловили последние лучи заходящего солнца, проникающие сквозь оконное стекло в зал библиотеки. Она смеялась, и с этим смехом из нее выходили все сомнения, все страхи, вся усталость. Спустя какое-то время Эванс не сдержалась и присоединилась к одноклассницам. А еще через несколько минут им пришлось спуститься на ужин, потому что никто не хотел ложиться спать с пустым желудком. Первая неделя пролетела быстро. Аманда постепенно привыкала к жизни в Хогвартсе. За это короткое время она не только освоилась в замке и стала разбираться в закономерностях передвижения лестниц, но и влилась в коллектив. К концу четвертого дня она знала в лицо всех гриффиндорцев и по именам весь шестой и седьмой курс. Кроме того традицией стали полуночные разговоры в девичьей спальне, сигаретные перемены в компании Мародеров и вечерние посиделки в гостиной у камина. Вечера Аманда любила больше всего. Горящие поленья уютно потрескивали, а ковер был мягким и теплым. Гостиная наполнялась приглушенными разговорами и запахом пергамента от книг, приносимых девчонками из библиотеки. Лили занимала место на ковре рядом с Амандой, Алиса приземлялась на ближайший пуфик, а Мародеры занимали диван и кресла вокруг. Иногда к их компании присоединялись другие ребята, например, близнецы Пруэтт, Бенджи Фенвик или Марлин Маккинон, и тогда у камина становилось еще более шумно, а Лили кидала злобные взгляды в сторону Поттера, отрываясь от домашнего задания. Во второй день Аманда получила письмо от матери. Девушка думала, что оно будет полно гнева и упрека, но оно было совершенно другим. Друэлла писала, что Гриффиндор - «это довольно необычный выбор Распределяющей Шляпы, но и с ним можно смириться».Также мать просила писать ей почаще и уведомлять ее обо всем, что происходит в Хогвартсе. Такая забота была довольно неожиданной, но Аманда списала просьбу матери на страх того, что ее дочь забудет, кто она, и ринется в пучину хогвартского веселья в компании гриффиндорцев. Надо думать, это было худшим ночным кошмаром Друэллы. Воскресенье выдалось совершенно невероятным. Солнце светило во все глаза, но ветер был по-осеннему свежим. Небо было залито насыщенной лазурью, и погода так и манила школьников прогуляться. Лили с утра засела за толстенную книгу по Истории, как бы намекая, что и Блэк следует присоединиться к ней. Алиса успела схлопотать отработку у Трелони за разбитый шар судьбы, поэтому сразу после завтрака Реввейн отправилась в кабинет Прорицаний, извергая миллион проклятий по пути. Аманда же отказалась от мысли о выполнении домашнего задания по Истории довольно быстро. Лучи так весело запутывались в шторах, а солнечные зайчики так резво скакали по стенам гостиной, что нельзя было и подумать о том, чтобы провести такой день взаперти. Блэк натянула свой любимый кашемировый свитер и уверенно направилась к портрету. А уже через несколько минут она была на улице. Казалось, что все живое наслаждалось последними теплыми солнечными лучами. Студенты разных возрастов высыпали на улицу, многие из них облюбовали берег озера, но ноги несли Аманду в другую сторону, по направлению к стадиону. В течение прошедшей недели она успела дважды побывать там вместе с Лили, Алисой и Ремусом. Ребята наблюдали за тренировками команды Гриффиндора и пили сливочное пиво, пока на стадион не надумала заявиться Макгонаггл, чтобы проверить, как готовятся к ближайшему матчу ее студенты. Все четверо разом поперхнулись, но вовремя успели спрятать алкоголь. Девушка шла вперед, и ветер играл с ее волосами. Она жмурилась на солнце и чувствовала, как внутри нее разливалось необъяснимое тепло. Она спускалась с холма и думала о том, что мир сотворен на удивление правильно, а еще о том, что так будет всегда. Всегда она будет идти вниз по склону холма, и солнце будет освещать ей путь. Наконец она достигла ворот. Они оказались открыты, и девушка легко попала в коридор, а оттуда и на поле. Первое, что бросилось ей в глаза - пустые бутылки из-под воды, а уже потом - Джеймс и Сириус, носящиеся в воздухе. Они что-то кричали друг другу и, казалось, играли во что-то вроде догонялок. Однако скоро они заметили присутствие на стадионе одноклассницы и спустились на землю. - Пришла поиграть, Блэк? - Поттер спрыгнул с метлы прямо перед носом у Аманды, отчего та немного качнулась назад, но на ногах устояла. - Не смеши, Поттер, - усмехнулась девушка в ответ. - Я? Квиддич? Летать? Что-нибудь еще, такое же безумное? Поттер рассмеялся и приподнял очки, чтобы потереть переносицу. В это время к ним подошел и Сириус, довольно улыбаясь. - Сестрица, - поприветствовал Аманду он, с размаху ударяя своей ладонью о ее. - Эванс отпустила тебя из библиотеки? Где-то пожар? - Вообще-то, она в гостиной, - протянула девушка, откидывая назад волосы и посылая Поттеру мимолетный, но многозначительный взгляд. - И нет, не пускала. Я улизнула, не сказав ей. Парни переглянулись и рассмеялись, Аманда так и не поняла чему. Какое-то время они болтали ни о чем. Девушка уже было хотела продолжить свою прогулку по территории замка, когда Сириусу в голову пришла на удивление дурацкая затея. - Мэнни, - с вызовом в голосе начал он, - а не хотелось ли тебе когда-нибудь полетать? - В смысле? - Аманда нахмурилась. Пару секунд до нее доходил смысл вопроса, а когда дошел, девчонка невольно попятилась. - Нет-нет-нет. Даже не думай об этом! - Да-да-да, - подхватил сумасшедшую идею друга Поттер. - Я направляюсь в подсобку за твоей новой-но-старой метлой, детка! - Стой, Сохатый, у меня есть идея получше. С этими словами Сириус небрежно вытянул руку, метла воспарила в метре от земли, а парень ловко оседал ее и протянул руку в сторону сестры. Джеймс рассмеялся и тоже вскочил на свою метлу, а в его глазах плясали бесенята. Прежде, чем Аманда успела раскрыть рот, чтобы в очередной раз возразить против полетов, она почувствовала, как ладонь кузена сомкнулась на ее локте. Сириус резко рванул девушку на себя, и уже спустя пару секунд она сидела на метле позади него. - Это ужасная идея! - взвизгнула Аманда, как только метла поднялась еще на пару метров. Девушке казалось, словно все ее тело состояло из иголок, и чтобы не уколоться, ей нужно было постоянно напрягаться. Перед глазами поплыли черные пятна, и Блэк испугалась, что она потеряет сознание прямо сейчас и сорвется вниз. Она крепко-накрепко вцепилась в широкую спину брата. Сириус усмехнулся. Тем временем зеленый газон поля становился все дальше, а густые облака - все ближе, и смотреть на это было невозможно. Но Аманда смотрела, и находила во всей окружающей ее картине нечто необъяснимо прекрасное. - Расслабься, Мэнни, - проговорил Сириус. - Ты летишь. Ты летишь, черт возьми! И тут девушку накрыло такой волной восторга, что ей стало трудно дышать. Она ведь и правда летела. Летела все быстрее и выше, но от скорости лишь еще больше захватывало дух. Ей захотелось кричать, как на одном из маггловских аттракционов, но что-то внутри нее сопротивлялось, и это было такое сладкое чувство, что Аманде хотелось, чтобы этот полет никогда не заканчивался. Они поднялись уже совсем высоко в небо, и птицы изредка пролетали рядом с ними, совсем не боясь, будто принимая людей на метле за своих. Где-то справа раздался воинственный клич Джеймса, и он вдруг резко подрезал Аманду и Сириуса. Последний нырнул в воздушную яму, чтобы избежать столкновения, и девушке вновь на секунду стало страшно. Однако в следующее же мгновение Блэк рассмеялся и зашел на крутой поворот влево, что заставило самодовольного Поттера приглушенно ругнуться и дернуть метлу вверх. Сириус, посчитав свою миссию выполненной, рванул вперед. - Сириус Орион Блэк! - Аманда наклонилась к уху брата, пытаясь перекричать свист ветра. - Ты чертов идиот! - на этих словах дыхание снова перехватило, так что девушке пришлось сделать паузу. - Но мне нравится! Под ними мелькнула гладь озера, и Сириус резко пошел на снижение, которое больше всего было похоже на падение. Когда столкновение с водой казалось уже неизбежным, парень вновь дернул метлу. Теперь они летели прямо над озером, так близко к воде, что Аманда смогла, чуть наклонившись, провести ладонью по волнам. Снова откуда ни возьмись рядом появился Поттер, но на этот раз он не стал подрезать друзей. Он летел бок о бок с ними, раскинув руки в стороны и подставив лицо ветру. На лице его было написано выражение безграничного счастья, такого заразного, что и Аманда немедленно почувствовала себя счастливой. Голубое небо кружилось, неслось над ее головой, и все ее существо было затоплено солнцем. От этого было так хорошо и тепло, что девушке казалось, что это был самый радостный момент в ее жизни. Когда под ними вновь засверкал флагами факультетов стадион, Аманда поняла, что до приземления остались считанные секунды. Уже спустя пару мгновений метла висела в метре над землей, а Сириус, уже спрыгнувший на газон, протягивал сестре руку. Она оперлась на нее и слезла. Стоять на ногах было непривычно. Казалось, будто все под ними картонное и вот-вот обвалится. Аманда привалилась спиной к деревянному парапету, отделявшему трибуны от поля. - Это было жутко, - выдохнула она наконец, - но очень круто. Сириус и Джеймс молча ударили друг друга по ладоням, будто оба знали, что так она и скажет. А девушка вдруг рассмеялась от переполнявших ее чувств. Какое-то время они дурачились, и Сириус неоднократно подкалывал сестру на тему того, как она боялась летать раньше. А потом Поттер предложил отправиться в Хогсмид. И хотя официальные походы в деревню начинались лишь в октябре и разрешались только по субботам, это не помешало ребятам на перегонки побежать туда. Платформа, на которую прибывал Хогвартс-экспресс, находилась в небольшом отдалении от деревни, поэтому Аманда Блэк еще ни разу не видела Хогсмид, но много о нем слышала. Она уже знала о легендарных Трех метлах, о лавке Зонко и о Сладком королевстве, конечно. Она знала, что именно сюда сбегают ученики, когда в замке становится скучно и что здесь отмечаются все дни рождения. Сначала ребята зашли в Три метлы. В баре было уютно, как-то по-домашнему: из посетителей было всего три пожилых волшебника, распивающих сливочное пиво, молодая официантка сновала туда-сюда вдоль столов. Она приняла заказ у подростков, даже не спросив их о возрасте, и уже через несколько минут перед каждым из друзей стояла полная кружка сливочного пива. Аманда заметила, что оно отличалось от бутылочного: имело более насыщенный вкус и пряный аромат. Затем гуляли по улицам и разбрасывали пожухлые листья. Поттер купил колдоаппарат в одном из магазинчиков, облепивших главную улицу деревни. Ребята добрели до главной площади с фонтаном, смеясь. Небольшое количество алкоголя взыграло в их крови, и друзья принялись дурачиться пуще прежнего. Аманда в порыве чувств вскочила на Сириусову спину. Тот не растерялся и резво подхватил сестру под колени, а Джеймс щелкнул кнопкой колдокамеры. В последствии взгляд Аманды часто падал на эту колдографию, наполненную счастьем и безрассудством, и всякий раз что-то сладко и, одновременно, горько ухало внутри нее. В обратный путь они отправились, только когда начало темнеть, и налетел холодный ветерок. По дороге в замок гриффиндорцы завернули в Сладкое королевство и прикупили там целую охапку шоколадных лягушек и сахарных мышей, которых обожала Эванс. Разговор зашел о старосте, и Аманда долго отмахивалась от Поттера, который пытался выяснить, понравится ли Лили, если он ночью постучит в окно их спальни и пригласит рыжеволосую на свидание под луной. У самых дверей школы ребята распрощались. Сириус и Джеймс внезапно вспомнили, что у них имеются неотложные дела где-то на территории, и выглядели они при этом крайне подозрительно, но девушка решила промолчать. Она отправилась прямиком в гостиную Гриффиндора, уже представляя, какой нагоняй ждет ее от Эванс за то, что Блэк так и не подготовила домашнее задание по Истории магии. В гостиной, как и всегда по вечерам, было много народу, и трещал камин. Аманда сразу заметила Лили: она сидела на широком подоконнике, заваленном подушками, и прижималась лбом к стеклу. Староста совершенно не выглядела так, как будто собиралась ругаться, что значительно успокоило Блэк. - Берешь дополнительные занятия по Астрономии? - усмехнулась она, присаживаясь напротив подруги. - Звезд не видно, - флегматично заметила Лили, одарив Аманду лишь быстрым, скользящим взглядом. - Слушай, - блондинка взмахнула рукой в каком-то отчаянном жесте, - если ты обиделась на то, что я свалила утром… - Я не обижалась, Аманда, - Лили на секунду оторвалась от созерцания небосвода и повернулась в сторону подруги. Лицо у нее было все еще задумчивым, грустным. - Честно. Просто… Эванс пожала плечами, как будто ей было холодно, и снова обратила свой взгляд к небу. Несколько мгновений они сидели молча, а вокруг них кипела жизнь гриффиндорской гостиной. Студенты читали, разговаривали, смелись и ели печенья из коробки, которая всегда стояла в общем доступе на одном из столиков в центре комнаты. - У меня нехорошее предчувствие, - наконец призналась староста. - Насчет этого года, в целом. Не хочется об этом думать, но и избегать мыслей не получается. Знаешь, мои родители магглы, и то, что происходит… Что-то внутри Аманды печально отозвалось на незаконченную фразу девушки, и Блэк потянулась вперед. Она заключила Эванс в объятия прежде, чем та успела договорить, и успокаивающе провела ладонью по ее спине. Аманда не знала, что говорить, но слова сами вырвались из нее. - Мои родители чистокровные, но это едва ли что-то меняет, - произнесла Блэк, будто находясь под действием гипноза. - Мы все справимся. Мы слишком молоды, чтобы быть несчастными, разве нет? Девушки отстранились друг от друга, и Аманда заметила слезы на ресницах подруги. Рыжеволосая закивала головой, и губы ее растянулись в неожиданной улыбке. - Да, - проговорила она одними губами, - да. Девушки какое-то время еще сидели на подоконнике, но потом отправились в спальню. Алиса пришла поздно вечером, сияя загадочной улыбкой, но допрос единогласно решили отложить на завтра, и вскоре свет в спальне Эванс, Реввейн и Блэк погас.